Камни Рун (СИ)

— Ах! — воскликнул Бальдур. — Ты о моей прислуге?
— Именно, — кивнула Отавия, после чего обратилась к Осиору, — господин Трибунальный Истигатор, как так получилось, что вы подружились с тем, кто держит в своем доме невольников?
Осиор только усмехнулся и покачал головой. Виолу же этот вопрос захватил, и она поддержала принцессу.
— Отличный вопрос, мой дорогой истигатор, объяснись! Потому что, насколько я помню, при упоминании рабства у тебя всегда глаза кровью наливались.
Вместо Осиора за него ответил лекарь.
— Тики, подойди, — обратился он к рослому рабу в возрасте, судя по медной коже, родом с Востока, как и Витати.
— Да, хозяин, — с готовностью ответил раб, становясь подле Бальдура.
— Расскажи нашей гостье о своем рабстве.
— Хозяин Бальдур получил меня и мою жену двадцать семь лет назад, в подарок на свою свадьбу, — начал Тики. — И за все эти годы он не имел ни одной причины ругать нас, мы честно трудились для хозяина. Покойная госпожа Лизабет настояла, чтобы нам платили жалование. Для выкупа, если мы захотим вольную.
— И вы до сих пор с женой не выкупились? — удивилась Отавия. — Значит, все жалование уходило…
— Никак нет, госпожа, — возразил Тики. — Хозяин с хозяйкой обеспечивали нас всем необходимым и дали вольные нашим дочерям.
— Тики, сколько ты скопил за эти годы? — спросил прямо Бальдур.
— Не знаю, хозяин, этим всегда жена занималась, — ответил раб. — Но мы дали дочерям хорошее приданое, и точно могли давно выкупиться.
— Ты уверен? — спросила Виола.
— Да, госпожа, — поклонился архимагу раб. — Нам нет нужды покидать этот дом, мы честно отработали тут всю жизнь, а наши дочери трудятся на кухне как вольнонаемные, а их мужья — на конюшне и в саду хозяина Бальдура.
— Предпочли свободе теплую постель… — фыркнула Витати.
По лицу старого раба пробежала тень.
— Не все желают лить кровь, дочь Степей, — почти нагло ответил Тики. — Мы землепашцы, но я уже слишком стар, чтобы стать за плуг под палящим солнцем. А деньгами, что жалует нам за безупречную работу хозяин Бальдур, мы помогаем дочерям.
— Тики и его жена со мной всю жизнь, — развел руками Бальдур. — Да и быть лекарем в Акрильсере, и не держать рабов? Что скажут люди? Да и куда им идти? А так, все в прибытке. Да, Тики?
— Вы совершенно правы, хозяин. Вина?
Бальдур согласно кивнул, поднимая руку и позволяя рабу наполнить его кубок.
— Любопытно, — покачала головой Виола. — Может показаться, что ты относишься к рабам лучше, чем в Дагерии или Вашимшании относятся к слугам. Бальдур, ты точно с Лаолисы?
— Я считаю, что человека можно заставить делать что угодно, но преданность кулаками и розгами не выбить. Ее нужно заслужить, даже если это преданность раба, — пожал плечами Бальдур. — Точнее, так всегда говорила моя жена, а я просто с ней согласился. Ах, Тики, принеси-ка уже сладкое.
— Да, хозяин, — кивнул раб и быстро, но почти с достоинством исчез в одной из дверей.
— Вот так я и терплю мерзкую сущность рабовладельца в Бальдуре, — иронично заметил Осиор, поглядывая то на Отавию, то на Виолу.
Эта сцена крайне повеселила хозяина дома, а в его голове тут же родился тост:
— Пусть каждый рабовладелец Лаолисы будет таким же мерзким! — хохоча, воскликнул Бальдур, поднимая кубок.
Тост с удовольствием поддержали все присутствующие, даже Витати улыбнулась и пригубила вина.
Так прошел первый вечер в доме акрильсерского лекаря. Последующие недели слились для Отавии в один бесконечный день, полный забот.
Госпожа Виола, с которой она была шапочно знакома еще по дворцовой жизни, не зря носила титул архимага. Она и Трибунальный Истигатор развернули превеликую активность, под которую Бальдуру пришлось отвести едва ли не все гостевое крыло его странного плоского дома.
Перво-наперво маги совершили организованный набег на местную башню, из которой они вернулись с целой толпой носильщиков, нагруженных различными инструментами, оборудованием и книгами. Тут были и алхимические колбы, и стеклянные колонны, множество весов, склянок с порошками и настоями, небольшой сундучок с амулетами и просто чудовищное число книг и свитков. Пользуясь своей властью, госпожа Виола, по всей видимости, вынесла почти всю акрильсерскую библиотеку и опустошила лаборатории, что стояли при башне.
 
При виде всех этих богатств у хозяина дома даже глаза на лоб полезли.
— Может, охрану нанять, тут же всякого по весу в золоте… — выдохнул лекарь. — Ох! Какая установка! Госпожа архимаг! Неужели вам удалось умыкнуть ее у королевских алхимиков?!
Сейчас Бальдур завороженно смотрел на большую перегонную установку, состоящую минимум из четырех пузатых колб тончайшего стекла с широким горлышком, и невероятного числа различных трубок всех форм и размеров. Когда Отавия всмотрелась во всю конструкцию, что сейчас буднично стояла посреди различных склянок и книжных завалов, у нее, как и у лекаря, перехватило дыхание. Бальдур был совершенно прав! Превеликая ценность, ведь такое стекло умели дуть только в гурензийской гильдии алхимиков, что рьяно хранила свои секреты.
— О, это была великая битва! — усмехнулась Виола.
— Неужели пришлось отбирать силой? — ахнул лекарь.
— Нет, — ответил за архимага Осиор, — но королевский алхимик был готов вцепиться нам в глотки. Такой низенький, а столько ярости…
— О да! Презлобный тип! Я два месяца обивал его пороги, дабы получить эту установку на пару дней! Два месяца! — запыхтел Бальдур. — А он что? А он мне «я не уверен, что вы сможете правильно помыть колбы перед работой»! Представляете, каков наглец?
— Определенно, наглец, — согласилась Виола. — А зачем вам она была нужна, господин Бальдур?
Лекарь в этот момент важно надулся и стал даже не пересказывать — декламировать давно заученный текст:
— В моих изысканиях я пришел к выводу, что вытяжка из соловьиной травы, которая используется для остановки кровотечений повитухами и лекарями у беременных, а также при первичном лечении колотых ран, имела бы больший эффект, получи я его в виде кристаллической субстанции, по сравнению с обычными отварами и компрессами. Но этому стервецу было плевать на мои медицинские изыскания!
Закончив тираду, Бальдур еще раз завороженно прошелся вокруг установки. Учитывая, что он не смог приобрести себе такую же, при всем своем богатстве и влиянии, было понятно, что устройство это крайне ценное.
— Ну что же, теперь у вас появится такая возможность, — сказала Виола. — Мы тоже планируем воспользоваться этим устройством, но всегда можно сообщить королевским алхимикам, что мы чуть замешкались и придержать его на пару дней, а, может, и недель…
— Я все понял! — воскликнул лекарь, едва не подпрыгивая на месте. — Мне нужны сутки! Может, двое! Нужно все подготовить! Все должно пройти идеально!
И выбежал из комнаты, оставив своих гостей.
— Я никогда его не видел столь возбужденным… — покачал головой Осиор.
— Просто тебя обуревают другие страсти, мой милый, — проворковала Виола, проводя пальцами по плечу истигатора.
— Я могу вам как-нибудь помочь? — спросила прямо Отавия.
Маги переглянулись.
— Ваше Высочество, а вы уверены, что… — начала Виола.
— Уверена, — перебила ее Отавия. — Я просто изнываю от скуки, и если я могу как-то помочь… Тем более, здесь я просто Отти, моя империя осталась за проливом.
Она почувствовала себя маленькой девочкой, что просит разрешения вмешаться в чужие дела. Но всегда надо помнить, что внешность магов обманчива. Эти двое, пусть и выглядели как пара средних лет, были ровесниками ее покойного деда. Она это видела по холодной пустоте в их взглядах, что нет-нет, да начинали пронизывать самое время, устремляясь в далекое прошлое. Тяжкий груз, если подумать — наблюдать, как люди вокруг тебя увядают и мрут, словно мухи. Наверное, именно поэтому маги и держались особняком, не слишком связываясь с обычными людьми. Слишком это было для них мучительно.