Моя неземная (СИ)

Просто сначала было огромное напряжение из-за того, что я готовилась к фестивалю, нервничала, что-то придумывала, переделывала триста раз. Да и сама поездка стала для меня тем еще испытанием для нервов — я никогда не работала так быстро и при таком количестве людей. И это был огромный стресс, по приезду обратно, я поняла, что начинаю понемногу выгорать — мне нужен был перерыв. Потому что ничего нового не придумывалось, а клиенты все шли и шли. Еще эти эмоциональные качели со Смольным тоже выбивали из колеи.
А с моральной усталостью приходит и физическая. Ты становишься вялым, не можешь нормально спать, становишься рассеянным. Я просто начала периодически ловить странные приступы отупения, когда мне вообще ничего не хотелось. Ни разговаривать с кем-то, ни видеться. Конечно, при Андрее я ничего такого не показывала, но дома нехило так накрывало. И я не знала, как с этим бороться. Рассказывать про свои переживания мужчине не хотелось — я же создала такой образ всегда уверенной в себе девушки, и я была не готова его разрушить, потому что…боялась. Не знаю, откуда эта внезапная тотальное сомнение в себе, которым я начала страдать совсем недавно, но мне оно решительно не нравилось. Но бороться с ним не было сил. Наверное, это из-за того, что мужчина меня по-настоящему увлек и подсознательно хотелось быть идеальной для него, чтобы, не дай бог, не потерять. Глупая, совершенно идиотская позиция, достойная только девочек, которые еще никогда ни с кем по серьезному не встречались, но блин, мне не хотелось, чтобы он вдруг внезапно потерял ко мне интерес и ушел. Потому что я ни черта не необычный человек, а такая же как все со своими страхами и переживаниями. И спасибо Сергею, который подлил масло в огонь моей неуверенности, потому что теперь я совершенно не знала, что делать.
Пару раз пиликал телефон, но я не брала трубку, потому что звонил Смольный. Мне не хотелось ему отвечать, потому что я боялась, что сорвусь на истерику или слезы, начну допытываться, что я для него значу, и в таком состоянии просто наделаю дел, о которых потом пожалею.
Поэтому я просто свернулась клубком на кровати поверх одеяла и смотрела куда-то в пустоту. Мысли текли вяло, ни на чем конкретно не задерживаясь, и я как будто постепенно входила в какой-то отупляющий транс.
Когда раздался шум в коридоре, я даже не успела испугаться — в голове пронеслось что-то наподобие: "только ограбления мне для полного счастья не хватало." Приподнялась на локтях, пытаясь вспомнить, куда я в сердцах закинула телефон, когда Андрей мне позвонил в пятый или шестой раз.
Но вызов полиции отменился, когда на пороге комнаты появился сам Смольный собственной персоной.
— А двери кто запирать будет? — укоризнено спросил он, цепким взглядом окидывая мой внешний вид и явно оставаясь не сильно довольным увиденным.
— Ой, — я вспомнила, что действительно забыла повернуть замок, когда зашла домой.
— Вот тебе и "ой", — передразнил он меня, — а если бы кто-то решил к тебе залезть?
— Только если ты. Кстати, а что ты тут делаешь? — осведомилась я, пытаясь пригладить руками розовое воронье гнездо на своей голове.
— Мне Сергей звонил.
— И что он тебе сказал? — спросила хмуро.
— Ничего умного, — он подошел ближе, сел на кровать и притянул несопротивляющуюся меня к себе. — Давай, рассказывай, что ты тут успела себе надумать.
— Ничего, — я уткнулась носом ему в грудь, вдыхая запах парфюма.
— Да, и поэтому ты сидишь тут как памятник депрессии, — усмехнулся он.
— Просто…
— Да?
— Я боюсь… — я собралась и выдохнула одной сплошной фразой, — что ты скоро потеряешь ко мне интерес, ведь наши отношения начались очень странно, и я сомневаюсь, что я буду тебе нужна через какое-то время.
— Марго, — он сжал меня в объятиях чуть крепче, — конечно, ты можешь позволить себе так думать, потому что я действительно вел не очень хороший образ жизни, да и перед тобой представал часто в не очень хорошем свете, но поверь… мне сложно это говорить, но я правда не знаю, как я буду без тебя, если ты вдруг решишь уйти.
 
Я затаила дыхание, а он продолжал, все больше распаляясь:
— Честное слово, я не знал, что так получится. Изначально мне правда было просто интересно, и твои выходки и выпады в мою сторону только подогревали это пламя. Но я сам не заметил, как это преобразовалось во что-то гораздо большее. Поверь, ты мне нужна любой: и веселой, и грустной — любой. Я не хочу тебя отпускать. Просто давай мы все, что тебя волнует будем вместе обговаривать и как-то решать? Потому что я чуть с ума не сошел от того, что ты трубку не поднимала, пока я к тебе ехал. Поверь, все можно решить. И не слушай, пожалуйста, никого.
— Хорошо, — то, что он мне сказал, пролилось как бальзам на измученную переживаниями душу. Почему-то я чувствовала, что он говорит совершенно искренне, не пытаясь меня впечатлить или соврать.
— Отлично, а теперь в ванную умываться, а потом спать, — он отпустил меня и мягко подтолкнул. Я послушно встала и пошла выполнять его указания.
Неожиданно обнаружила, посмотрев на себя в зеркало, две дорожки слез. Вкупе с размазавшейся тушью все это выглядело очень колоритно. Надо же, а я даже не заметила, что успела поплакать. Умывшись, я вернулась в комнату и обнаружила растеленную кровать и Андрея, лежащего на одной половине.
— Я не поняла, это что за захват территории?
— Можно у тебя переночевать? Поздно уже? — невинная улыбка.
— Ладно, — я вздохнула и скользнула под одеяло, — только чур не приставать, а то задушу подушкой.
— Что за жизнь, — ворчливо вздохнул Андрей и притянул меня к себе, — но обнимать тебя мне запрещено, да?
  
Глава 36
 
Я проснулась раньше. Сначала просто лежала, думала о чем-то отвлеченном. Мне сегодня снилось что-то невероятно теплое и уютное, наверное, впервые за две недели. Потом я осторожно повернулась, стараясь не разбудить мужчину, которые все еще спал, одной рукой обнимая меня за талию. Задумчиво рассматривала его лицо и совершенно не понимала, как меня так угораздило. Но кажется, я была рада. По-настоящему. Вчерашний разговор помог мне расставить все точки над и в собственной голове, в которой порой обитает совершенный бардак.
Спящий Андрей выглядел гораздо моложе — лет на двадцать пять. Не было складки между бровями, которая придавала ему серьезность, не видно пронизывающего взгляда и вечной усмешки на губах. Я бы даже назвала его…милым?
А еще он был очень красивым. Пользуясь случаем, я осторожно очертила подушечкой пальца чертвы его лица — скулы, нос, подбородок, губы. Мне очень захотелось его поцеловать. Все разы, что мы просыпались вместе, мы либо ругались — как в Лондоне — либо спешили на работу, либо вместе с нами была Юля. А вот такого момента еще не удавалось поймать.
Я еще раз взглянула на спящего мужчину и решила, что а почему бы и нет. Он же мой, имею право целовать, когда захочу. Осторожно приблизилась и с некоторым трепетом приконсулась к его губам. Не знаю, что со мной, но с этим мужчиной я чувствовала себя неопытной девчонкой.
Неожиданно мне ответили. А в следующую секунду он опрокинул меня на спину, нависнув надо мной. В глазах было ни тени от сна, из чего я сделала вывод, что нифига этот партизан не спал, а наблюдал за моими манипуляциями.
— Это что за диверсия? — вкрадчиво поинтересовался он, разглядывая меня таким взглядом, что мне моментально стало очень жарко. Этому способствовало и то, что на мужчине ничего, кроме нижнего белья не было, а тело у Смольного было из разряда "пускать слюни и мечтать о несбыточном". Но это и так было мое, поэтому я потянула руки к нему, потому что пальцы буквально зудели от желания прикоснуться к нему.
— Ничего не диверсия, ты находишься в моей квартире, поэтому я имею полное право. Эй! — он одной рукой поймал две моих ладони и завел их за голову, при этом наклонившись еще ниже ко мне.
— Мне кажется, я тоже имею права, — заговорчески проговорил он, опаляя мои губы своим дыханием, — и я очень хочу их получить.