Северная Ведьма (СИ)
– Алло! – раздался бодрый голос.
– Толстый, забери меня отсюда! – забормотал Климов.
– Андрюх, ты что ли? Ты где? – забеспокоился Толстый.
– Я в «Металлурге», Толстый, – жалобно бормотал Климов. – Забери меня отсюда, забери!
– Какой металлург, Андрюха? Где это?– почти кричал Толстый.
Но Климов его уже не слышал и только срывающимся от ужаса голосом бубнил в трубку:
– Забери меня отсюда, меня убьют здесь, забери меня, забери меня отсюда…
Что было дальше – Климов помнил кусками. После продолжительной тьмы над ним возникли обеспокоенные лица Сани и Толстого, потом замелькали желтые фонари, перемежающиеся с кромешной тьмой, огромное количество людей и машин со всех сторон, потом люди в белом, которые что-то у него спрашивали, трогали за руку, светили чем-то в глаза и стучали по нему молоточками. А потом пришел туман, белесоватый и спокойный. Климов провалился в него с наслаждением, успев удовлетворенно подумать: «Наконец-то все закончилось. Я умер».
Его разбудило яркое солнце в окне, просвечивающее сквозь ветки какого-то дерева с огромными снежными шапками. Климов разлепил веки и осмотрелся: ярко– белая комната с огромным окном, по бокам которого висели светлые жалюзи, белый стол с круглыми ножками, белый стул, белая кровать, на которой он лежал, рядом белая маленькая тумба. На столе в стеклянной тарелке лежали ярко-оранжевые апельсины – единственное яркое пятно. «Полотно в минималистическом стиле», – подумал Климов.
Он откинул одеяло и обнаружил, что левая нога в гипсе по колено. «Прикольно», – усмехнулся про себя. – «Никогда бы не подумал, что покойникам тоже гипсуют сломанные конечности».
Тут дверь открылась и в комнату вошла пожилая женщина с ведром, полным воды, и шваброй.
– Батюшки, очнулся, родимый! – всплеснула руками она, чуть не выронив ведро. – Сейчас-сейчас, доктора позову. Ах ты, Господи!
Старушка убежала. Через пару минут в комнату зашел доктор в белоснежном халате и таких же белоснежных брюках. Невысокого роста, суховатый, лет пятидесяти на вид. Короткостриженые темные волосы, зачесанные назад, поблескивали сединой на висках, зато аккуратная – как у Троцкого, отметил Климов – бородка была без единого седого волоска. Небольшие глаза смотрели внимательно и доброжелательно. Он вообще был бы очень похож на вождямирового пролетариата, убитого ледорубом в Мексике, если б носил пенсне. Но ни пенсне, ни очков доктор не носил: зрение, видимо, было хорошее.
– Доброе утро! – поздоровался он. – Меня зовут Алексей Павлович.
– Здравствуйте! – вежливо ответил Климов, с любопытством оглядывая его. Доктор пододвинул стул и сел рядом с кроватью.
– Разрешите присесть?
– Да, конечно, – кивнул Климов. – А можно узнать, где я нахожусь?
– Собственно, за этим я сюда и пришел, – сказал доктор. – Ну и еще, разумеется, осмотреть вас. Но это позже. Вы находитесь в клинике коррекции пограничных состояний психики человека. В простонародье нас часто путают с клиникой неврозов, но у нас несколько другое направление. Мы занимаемся скорее реабилитацией пациентов, страдающих легкими нарушениями психики. Минимум лекарственных препаратов, прогулки, арт-терапия, психотерапия, лечебная физкультура и так далее.
– Понятно, – сказал Климов. – Как я здесь оказался?
– Вас привез сюда Александр Чудновский, знаете такого? – спросил Алексей Павлович.
– Конечно, – кивнул Климов. – Это мой хороший друг. Дружим с детства.
– Очень хорошо, – улыбнулся доктор, встал, подошел к столу и взял в руку апельсин. – Долговременная память у вас сохранена. Что еще вы хотите спросить?
– Не знаю, – пожал плечами Климов. Он смотрел в ярко освещенное окно и щурилсяот солнца. – Давно я здесь?
– Вас доставили к нам два дня назад, – сказал доктор, перекатывая в ладонях яркий шарик. – Вы были в несколько неадекватном состоянии. Мы проводим необходимое лечение, но курс еще не завершен.
– А долго продлится этот курс? – спросил Климов. – Мне бы домой…
– У нас не психиатрическая клиника, насильно держать вас здесь никто не будет, – спокойно ответил доктор. – Поэтому можете уехать домой прямо сегодня. Но я бы советовал все же пройти курс реабилитации. Это поможет быстрее восстановиться после пережитых вами потрясений. Заодно полечим ногу после перелома.
Климов задумался. Воспользовавшись паузой, Алексей Павлович спросил:
– Могу ли я задать вам несколько вопросов?
– Конечно, – ответил Климов, отвернулся от окна и понаблюдал, как доктор материализуется в поле его зрения из темноты комнаты после ярко освещенного солнцем снежного дерева за окном. Алексея Павловича интересовало ближайшее прошлое Климова: видимо, он хотел убедиться в сохранности кратковременной памяти.
– Скажите, а я действительно болен? – спросил Климов, когда доктор закончил свой опрос.
– Я бы так не сказал, – мягко ответил Алексей Павлович. – Вас, вероятнее всего, что-то очень напугало. Ответной реакцией стало формирование острого психоза. Могу вас порадовать: состояния острых психозов – единственные нарушения психики, полностью излечимые, без каких-либо последствий.
– Радостно, – заулыбался Климов. – Значит, все не так плохо?
– Однозначно, – сказал доктор. – А теперь отдыхайте.
– Я, напротив, поработать бы хотел, – сказал Климов, заглядывая доктору в глаза.
– Не стоит, – без паузы ответил тот. – Судя по тому, что рассказал о вас Александр, ваши… ммм… беспокойства начались с чего-то, связанного именно с работой. Лучше почитайте что-нибудь, прогуляйтесь. У нас здесь чудный парк. И постарайтесь не думать о неприятном.
– Постараюсь, – сказал Климов. – И еще вопросик можно?
– Конечно! – отозвался доктор. – Сколько угодно.
– Где можно взять костыли? – спросил Климов.– Я без них, похоже, теперь не смогу…
– Ах, да, костыли принесет Александра Никифоровна, я скажу, – сказал доктор, попрощался и вышел.
Доктор ушел. Климов осмотрелся, заглянул в ящики тумбочки, нашел свой телефон и набрал номер Сани.
– Привет! – почти сразу же откликнулась трубка. – Как ты?
– Здорово! Вроде нормально, – сказал Климов. – Нога только болит.
– Заживет, – утешил Саня. – Меня больше волнует твоя голова.
–А что, там тоже перелом? – попытался пошутить Климов.
– Нет, блин, там снаряд охренительной мощности, – мрачно изрек друг.
– Ты шутишь, как некультурный Толстый, – поморщился Климов. – Придумай шутку поизящнее.
– Будет повод – придумаю, – отпарировал Саня. – Давай к делу. Док к тебе заходил? Что сказал?
– Сказал, что с памятью у меня все в порядке, больше ничего. Советовал побольше гулять и думать о приятном.
– Выполняй, что тебе говорят, балбес, – строго сказала трубка. – Вечером заеду. Привезти тебе чего-нибудь?
– Вискарика, бутылки две, больше мне не выпить, – задумчиво проговорил Климов. – Я теперь больной.
– Минералка. И краснодарские яблоки. В качестве бонуса, – сказал Саня. – А вискарик мы с некультурным, но зато здоровым Толстым раздавим завтра за твое драгоценное.
– Вы жлобье, хамы и говно, – обиженно пробурчал Климов.
– То есть минералка без газа? – иезуитски уточнил Саня.
– Покупай, что хочешь, – махнул рукой Климов. – Когда будешь?
– Часов в семь жди, дружище, – сказал Саня. – Отключаюсь.
– Пока.
В дверь робко постучали.
– Можно? – просунулась в приоткрытую щель женская голова в белой косынке.
– Да-да, входите, – пригласил Климов.
В комнату зашла уже знакомая Климову женщина, на этот раз с костылями.
– Вот, доктор просил вам занести.
– Спасибо огромное, Александра Никифоровна, – поблагодарил Климов. – Теперь я буду почти здоровый человек.
– Конечно, вас в больные никто не записывал, – торопливо закивала женщина. – Я вам сейчас расскажу, как у нас тут все устроено.
Через несколько минут Климов вышел во двор. Клиника располагалась в старинном подмосковном загородном особняке, недавно хорошо отреставрированном: последние владельцы постарались максимально сохранить исторический внешний облик здания. Перед зданием был старый, но ухоженный парк с широкими аллеями и фонтаном посередине, заваленным пушистым снегом.