Дело о детях благородных семейств (СИ)

Когда барон вошёл, стражник, свирепо глянув на эту пёструю компанию, подошёл к столу и развернул кресло. Марк сел и какое-то время изучал оробевших жильцов дома Медной печати. Выражение лица у него при этом было равнодушное и даже немного брезгливое. Потом, посмотрев на свою руку, украшенную перстнями, он негромко спросил:
— В чём же мне вас обвинить? В мошенничестве, убийстве или в нарушении закона о колдовстве? Разница не так уж велика, разве что в первом случае вы отделаетесь заточением в Чёрной башне и клеймением, в двух других будете с почётом встречены в Серой или Белой башне и закончите свои никчёмные жизни на виселице или на костре. Мошенничество не по моей части, но уж коль я сюда явился, то тратить время на такие мелочи глупо,но и заниматься вами мне не досуг, потому сдам-ка я вас всех господину Филбертусу, которому последнее время явно нечем заняться, кроме как подкидывать мне проблемы.
— За что же нас сдавать ему? — испуганно проблеял облачённый в парчовые обноски старик с седой козлиной бородой. — Мы честные люди, и не сделали никому никакого зла.
— Так ли? — усмехнулся барон. — Но ведь подколдовываете втихаря. Сейчас мои сыщики обыскивают ваши каморки, и ведь точно найдут там что-то такое, что заинтересует королевских магов.
— Вряд ли им интересна столь мелкая рыбёшка, — тревожно взглянув на него, заметила женщина в алом. — Иначе б нас давно переловили.
— Руки не доходили, — улыбнулся Марк. — А вот если я отправлю вас к нему с посланием, в котором изложу подозрения тайной полиции на ваш счёт, ему деваться будет некуда. А то, что рыбёшка мелкая, так мелкую можно и не потрошить, а сразу — в кипяток. Есть нечего, так хоть навар...
— Помилуйте, ваша светлость, — надрывно проныла матрона в наряде купеческой вдовы, на шее у которой висела фальшивая цепь с медальоном в виде глаза с двумя зрачками. — Мы всего лишь занимаемся гаданием и иногда продаём амулеты. Так ведь и аптекари амулетами торгуют!
— Ну, им такое право предоставлено королевским указом, как членам гильдии аптекарей. Они имеют соответствующее образование, сдают экзамен, проходят долгий путь ученичества, покупают членство, а потом платят в казну налоги. А вы? Бездельники и шарлатаны, которые наживаются на людских бедах, на бедах добрых подданных нашего короля. Так как же мне с вами поступить?
— Ваша светлость, — проговорил, протиснувшись вперёд, молодой человек в расшитой летучими мышами мантии. — Ежели вам так уж хочется обвинить нас в чём-то, то обвините в том, о чём говорите, в мошенничестве. Там ведь не обязательно клеймение, там можно просто штраф выплатить. А мы уж вас не обидим...
— А тебя, мышь летучая, я обвиню в попытке подкупа королевского чиновника! — рыкнул Марк. — За это не клеймение, а отсечение руки положено. Эй, стражник, ты слышал, что он сказал?
— Как есть, предлагал взятку вашей светлости! — отрапортовал тот.
— Ну, его свидетельство, это вдобавок, а так и моего слова достаточно будет, — пробормотал Марк, наблюдая, как постепенно заливается белизной конопатое лицо парня.
— Ваша светлость, господин барон, — раздался ещё один голос и вперёд вышел мужчина средних лет в мантии книжника, — позвольте ничтожному спросить, отчего вам вдруг вздумалось так наказывать нас за наши прегрешения? Сколько лет мы жили здесь, промышляя своим презренным ремеслом, делились доходом с аптекарями и теми, кто надзирает от имени королевских магов за такими, как мы, и никому не мешали. Колдовство наше мелкое, и не колдовство даже, а так, заклинательство, и не зловредное вовсе, а, может, иногда и полезное, поскольку бывали здесь и такие клиенты, кто уходил от нас исцелёнными и благодарными. Кому-то мы помочь не смогли, так и лекарь не каждого от смерти спасёт. Что же случилось, что такая знатная особа вдруг обратила внимание на мышей подпольных, которые тяжким трудом добывают себе жалкие медяки на чёрствый хлеб?
— Тебе б мадригалы писать, любезный, — усмехнулся Марк. — Но вопрос задан правильно. Я здесь не ради вашего повешенного приятеля, и не потому, что до меня дошли слухи о ваших проделках. Меня сюда привёл личный интерес. Прошлой ночью кто-то подложил мне в постель верёвочную петлю и наслал на неё заклятие смерти. И я знаю, что этот кто-то обитает в доме Медной печати. И чтоб не упустить негодяя, мне проще всего собрать всех мышей в один мешок и спустить в колодец.
 
— Так это!.. — возопила «купчиха» сжав кулаки.
— Вот, червь навозный, — затряс бородой старик.
— Жаль повесился, я б его сама... — взвизгнула девица.
— Тихо вы! — вдруг рявкнул вежливый книжник и снова обратился к барону. — Это не мы, ваша светлость. Это Синий ворон! Я ему и раньше говорил, что тёмная магия не доведёт его до добра, и на нас он беду накличет. Но за это лучше платят, а он, при всей своей глупости, весьма одарён был магическими способностями. Он, видите ли, господин барон, в молодости служил в Храме Ангела Тьмы в луаре, ну и нахватался там всякой мерзости. И он действительно мог наслать заклятие смерти.
— Да он и наслал! — заявила девица. — Он сам хвастался мне, что получил золото за заклятие смерти. Он любил рассказывать про свои штучки, видимо, полагая, что все вокруг прямо лопаются от зависти, глядя на его таланты.
— Точно, точно, — закивала матрона. — Он и мне говорил, что клиент ему особое заклятие заказал, непременно хотел, чтоб его враг сам в петлю полез, дескать, заслужил...
— Тихо ты, квашня! — ткнул её в бок старик и елейно улыбнулся Марку беззубым ртом. — Это Синий ворон говорил, не мы, а ему, видать, его клиент.
— Что за клиент? — уточнил Марк.
— Я знаю! — обрадовался парень с летучими мышами на балахоне. — Я его видел! Тогда моя очередь на зал была, а этот синий клюв явился и сказал, что у него важный клиент! Ещё угрожал мне, крыса! Я б ни за что не уступил, но тут и сам клиент появился, и я предпочел уступить, ему, а не клюву!
— Ты его видел? — подался вперёд Марк. — Как он выглядел?
— Как очень богатый и благородный господин. Высокий, красивый, с прямой осанкой. Он был в чёрном плаще из муара с капюшоном, на лице — маска с узорами. Под плащом — бархатный камзол и золотая цепь. На руках перчатки из замши. На поясе — пряжка вроде вашей, меч и кинжал в ножнах.
— Молод, стар? Какого цвета волосы?
— Молод, ваша светлость! Низ лица белый и гладкий, как у девицы. Волосы волнистые, как шёлк, каштановые. Больше ничего не разглядел, простите. Темно в коридоре, вы сами видели.
— Оружие как выглядело, что за пряжка?
— Не разглядел, — расстроено повторил парень. — Кабы знал, что вы придёте, присмотрелся бы, а так увидел, что клиент, и правда, важный, ну и ушёл.
— Он один был?
— Вошёл один, но под окнами в это время какой-то человек болтался, тоже в чёрном плаще с капюшоном и при мече. А когда клиент вышел, они вместе ушли.
Марк задумался. В это время в комнату вошёл один из сыщиков и высыпал на стол из тёмного кошелька-кисета двадцать золотых марок.
— Нашли в каморке у покойника, — пояснил он. — Там у него всяких магических штук немало и книга колдовская. У остальных тоже кое-что есть.
— Всё описать и доставить в Белую башню, — приказал Марк, поднимаясь. — На сей раз вам повезло, ни в мошенничестве, ни в убийстве я вас обвинять не стану. С остальным будет разбираться господин Филбертус. Если всё, как вы говорите, то, возможно, отделаетесь штрафом. И запомните, если я узнаю, что из этого дома ещё раз будет направлено хоть одно заклятие на сглаз, порчу или смерть, я вас всех на одной виселице повешу.
Сказав так, Марк развернулся и вышел. Спустившись вниз, он сел на коня и поехал в сторону дворца. За ним следовали оруженосцы, держа руки на эфесах мечей и пристально вглядываясь в темноту пересекавших их путь улиц.
Марк же, хоть и осознавал, что снова может оказаться целью нападения, всё же не слишком переживал по этому поводу. Если злоумышленник решил сменить оружие на магию, то вряд ли сейчас подошлёт к нему убийц. Такое случается редко, обычно, если не срабатывает один способ, переключаются на другой, а значит, следует ожидать, что на него через украденную перчатку будет направлено очередное проклятие. Но с этим он пока ничего поделать не мог. Ему оставалось только надеяться, что на этот раз его защитит браслет Филбертуса.