ЧВК "Пересвет" (СИ)

— Неплохо, — присвистнул я. 
Мы дошли до столовой — за очередными дверями оказался роскошный банкетный зал, в центре которого располагался не менее роскошный обеденный стол с белоснежной скатертью и резными ножками. 
Граф стоял у витражного окна, за которыми виднелись белоснежные горные вершины, и курил трубку, выпуская сизые облака табачного дыма. Услышав мои шаги, он повернулся, поприветствовал меня поклоном, правда не таким глубоким, как при встрече.
— Ваша светлость! — улыбнулся он, но выражение лица оставалось задумчивым.
— Граф, — кивнул я в ответ. 
— Проходите, проходите, — он широким жестом пригласил меня к столу. — Садитесь! Может желаете побаловаться табачком? Южноколумбийский, особый купаж. Просто божественная терпкость и восхитительное послевкусие.
— С удовольствием, — согласился я.
Никогда прежде не доводилось курить трубку, только сигареты. Да и те бросил после возвращения из Сирии.
— После такой рекламы я просто обязан попробовать!
Сейчас я решил покурить не столько ради процесса, сколько ради установления контакта с графом Василием Астафьевым. Курильщики, травящие организм вместе, чаще находят общий язык, скорее продвигаются по карьерной лестнице, заводят полезные знакомства. А лишний контакт в моём положении ох как пригодится! 
Я подошёл к столу. Его сервировали на троих, с одного края. Причём хозяйское место было нетронутым — пара комплектов посуды стояло с одной стороны, третий по другую сторону.
При взгляде на разновидность столовых приборов, тарелок и бокалов мне поплохело. Видимо, меня ожидал ужин из миллиона блюд, каждое из которых нужно есть строго по правилам. Сразу захотелось переместится из всей этой роскоши в обычную столовку с обычной ложкой для супа, одной вилкой для всего остального, туповатым ножом и непременным компотом, который даже размешивать не нужно!
Граф позвонил в колокольчик. Тут же возник слуга.
— Курительную трубку его светлости!
— Будет исполнено!
Пока я устраивался за столом, слуга вынес на серебряном подносе курительные принадлежности, поставил их передо мной и откланялся.
Так, что тут у нас? Трубка из красного дерева, покрытая лаком, спички и шкатулка. 
Граф как бы невзначай поглядывал за моими действиями. Ох, не ударить бы лицом в грязь!
В шкатулке, ожидаемо, оказался табак.
Я взял щепотку и положил в трубку. Явно маловато, ведь трубку вроде как забивают…
Так, ещё и ещё щепотку. Эх, была не была! Где вторая, там и третья.
Я с усилием примял курительное зелье, чиркнул спичкой, поднёс мундштук ко рту и раскурил.
Точнее попытался раскурить. Видимо я перестарался с утрамбовкой — тяги почти не было.
Я приложил больше усилий, чувствуя, как втягиваются щёки и напрягаются лёгкие. Наконец тяга пошла — табак вдруг вспыхнул и затлел, а я нехотя сделал большую затяжку. И, разумеется, зашёлся кашлем!
— Я предупреждал, что табак терпкий, — улыбнулся граф.
— Да, я помню, — ответил я, когда откашлялся. — Божественная терпкость!
— Не знал, что вы курите. Вы меня изрядно удивили, ваша светлость.
Вот где собака порылась! Хитрец…
Наверняка прежний Максим Николаевич Басманов-Астафьев чем-то насолил этому графу. Ладно, как-нибудь выкрутимся…
— Служба в армии, то есть в ЧВК, меняет человека, граф, — ответил я с улыбкой и сделал крохотную затяжку.
Вкус почему-то напомнил мне вонючие сигареты «Прима», которые выдавали срочникам в армии.
— Видимо меняет очень быстро, ведь с момента вашего прибытия на станцию Уттуг-Хая не прошло и недели.
— Граф, у меня складывается впечатление, что между нами пробежала черная кошка.
Граф снова отвернулся к окну и запыхтел трубкой. Спустя некоторое время он снова заговорил.
— В прошлый ваш визит в Кош-Агач вы вели себя, скажем так, недостойно. Всячески выказывали неприязнь в мой адрес, ставили под сомнение мою компетентность, — Граф сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли ему продолжать дальше. — Признаться, когда до меня дошли слухи о вашем падении и лишении титулов, я испытал злорадство. Столь крупного прокола не ожидал никто, но и наказание оказалось под стать.
 
Интересно, есть ли хоть одна сфера деятельности, где прежний владелец моего тела не накосячил? Самым безобидным отношением, которое я встречал, было пренебрежением. Теперь вот ещё и целого графа обидел!
— И вот вы снова в Кош-Агаче. Только в этот раз от вашего высокомерия не осталось и следа. Передо мной словно совершенно другой человек. Признаться, я даже перепроверил результаты испытаний, ища подвох. Но ошибки нет — совпадение ДНК стопроцентное. 
— В какой-то степени перед вами действительно другой человек, — ответил я, практически не лукавя. — События на станции заставили меня посмотреть на свою жизнь, скажем так, по-новому. Под другим углом и другим взглядом.
— Такое действительно иногда случается, — кивнул граф.
— Прошу прощения за моё прежнее поведение, — просто сказал я.
Расхлёбывать чужое дерьмо — так себе удовольствие, но выбора у меня не было.
— Извинения приняты, ваша светлость, — кивнул граф и сделал затяжку.
Открылись двери. Вслед за служанкой в столовую вошла София. При её появлении я поднялся со стула — видимо сработал ещё один мышечный рефлекс предыдущего владельца. 
София выглядела чертовски непривычно, но при этом была обворожительна — вместо обтягивающего термокостюма и стянутых на затылке волос, на ней было вечернее платье, женственное и подчёркивающее все достоинства молодого тела, открытая шея и верх груди оставляли простор для фантазии. Послушные тёмные волосы были распущены и подчёркивали красоту юного лица. 
Она проследовала к столу, цокая каблучками туфель.
— София Викторовна, вы само очарование! — воскликнул граф. — Прошу к столу!
— Привет, София! — сказал я.
Руки сами отодвинули для неё стул.
— Благодарю, ваша светлость. Вижу, контузия отбила не все хорошие манеры. 
— Двойная контузия, прошу заметить, — я улыбнулся очередному подколу Софии и устроился за столом. 
— Максим Николаевич, неужели вас контузило? — удивился граф.
— Дважды, — повторил я. 
— Мне не терпится узнать все подробности вашего с Софией чудесного спасения.
— О, там была парочка забавных моментов, — хихикнула София. — Правда, ваша светлость?
— Да ничего особенного, мы просто сбежали, — отмахнулся я.
Эти пара забавных моментов были на самом деле довольно унизительными. Рассказывать каждому встречному-поперечному о том, как меня на плече тащила девушка, ещё и голой задницей вперёд, было хреновой идеей. 
— Всё же надеюсь когда-нибудь услышать эту историю во всех подробностях.
Я толкнул ногой Софию, а она в ответ наступила мне каблуком на носок лакированного ботинка и обворожительно улыбнулась.
Принесли холодные закуски. Точнее, чуть тёплые — слуга расставил перед нами плоские тарелки с кусочками мяса, маринованным луком и свежей зеленью. Выглядело это аппетитно. У меня тут же заурчало в животе.
Тем временем слуга разлил нам троим по стопочке. Судя по прозрачному виду жидкости — это была водка.
Граф взял свою стопку и встал. Мы с Софией последовали его примеру.
— Первый тост, по традиции, за Императора! Благослови его господь на великие свершения!
— Благослови его господь на великие свершения! — хором повторили мы с Софией. 
Мы с графом выпили залпом, а София лишь слегка пригубила.
Водка оказалась отменной — в меру холодная, без сивушного привкуса, мягкая и чистая, как слеза.
Мы снова сели и принялись за мясо.
Стоило отдать должное искусству поваров. Мясо было выше всяких похвал: чертовски вкусное, нежное, в меру жирное, а хрустящий маринованный лучок только подчёркивал его текстуру. Жаль, что порция оказалась небольшой.
— Я вижу, вам понравилась местная кухня! — воскликнул довольный граф. — Это блюдо называется казы.