Невольница. Книга 2

— Прошло…
Я повторила это слово много раз, чтобы поверить. Этот нескончаемый бой я вела слишком часто. Год выдался чудовищным. И никого рядом, чтобы меня разбудить и помочь. Мне приходилось в одиночку противостоять своим демонам, страхам и ночным ужасам. Тело вырывало меня из сна, как только чувствовало, что умирает. Инстинкт самосохранения заставлял сердце биться быстрее.
Вначале я не застывала во время приступа. Тело мне подчинялось. Но сейчас я словно перестала быть себе хозяйкой. Как раньше.
Как у Джона.
Приступы становились все более жестокими и все менее управляемыми. Они сводили меня с ума, тело становилось моим врагом, и немая война, которую я вела сама с собой, становилась все беспощадней.
Я вот-вот проиграю. Вот-вот потеряю себя в сражении со скрытыми демонами-садистами. Они ждали, пока я усну, чтобы завладеть мною. Ждали, пока я расслаблюсь, чтобы вернуться и напомнить: они часть меня и мое тело принадлежит им.
Даже если они далеко.
Пол обещал, что однажды они перестанут меня преследовать. Если я буду сильной и верну себе контроль.
Но была ли я сильной? Вряд ли.
Я была слабой. Я глубоко нуждалась в чьей-то поддержке и помощи, и это в корне подрывало мою волю идти в одиночку по темным тропам своей души.
Но, несмотря ни на что, душа эта оставалась целой. Она пылала внутри, стремясь освободиться от своих цепей, от моих страхов. От страха проиграть и остаться слабой девчонкой, которую используют как заблагорассудится. От которой отмахиваются, чьего мнения не спрашивают. Которая подчиняется желаниям других, а своих потребностей не замечает.
Этой девчонкой была я. По меньшей мере частично.
Однако я отказывалась жить в ее шкуре. Я ненавидела саму себя. Мне было противно от себя.
Горло сжалось, когда эта ненависть затопила меня — она нарастала с каждым днем, особенно если я видела счастливых людей.
Однажды я из любопытства отправилась в парк. И напрасно. Я почувствовала себя ничтожно маленькой в толпе, и, когда на мне остановился чей-то взгляд, у меня чуть не начался приступ паники. Но мне хотелось посмотреть вокруг. Хотелось посидеть на траве и побыть вне дома.
Я запомнила девушку, которая со своим парнем устроила пикник. Она делала селфи, грелась на солнце. Она была так красива, так полна жизни, и смех у нее был такой заразительный, что я невольно улыбалась в ответ и становилась счастливее.
Она воплощала жизнь и молодость, которых у меня никогда не было.
Каково это — быть такой девушкой, как она? Радоваться каждой секунде, не задаваясь одними и теми же вопросами: на своем ли я месте? Нужна ли я?
Ее глаза искрились, мои были пусты. Я тоже хотела бы радоваться каждой минуте, глядя, как чудесно это получается у нее. Но я могла лишь смотреть, как живет она. И ненавидеть себя еще больше.
Из груди вырвалось рыдание, и я скорчилась, обхватив себя руками, чтобы почувствовать хотя бы собственное тепло. Мне было одиноко.
Так одиноко.
Я вернулась домой из магазина. Мы впервые ходили туда вместе с соседом. Другими словами, тревожность у меня зашкаливала.
Я нервничала при мысли, что в толпе меня накроет паническая атака и придется объяснять ему, в чем дело.
Он никогда не задавал вопросов о моем прошлом, только о том, чем я занята сейчас (и в душе я благодарила Киару, которая посоветовала сказать, что я работаю в области трейдинга. Я даже не знала, что это такое).
Сосед обычно рассказывал о себе и о своей работе, которая занимала его больше всего остального. Кроме того, мы пошли в магазин за несколько километров от дома, потому что он не любил светиться.
— Ну вот! — заявил он, закончив выкладывать продукты.
Улыбнувшись ему, я закрыла шкаф. Я тоже все разложила. Мы закупили кучу всякой всячины, потому что в доме у меня было пусто из-за боязни лишний раз куда-то выйти.
— Наша прогулка доставила мне массу удовольствия, — сообщил он, обольстительно улыбаясь. — Из-за работы у меня весьма специфический круг общения, так что приятно провести время с простым человеком.
 
Я кивнула. Непонятно, что на это можно ответить. Мне было неловко.
— И вот что, Элла… у тебя уже есть планы на будущей неделе?
Неужели он приглашает тебя на ужин? О нет…
— Нет, а что?
— Я… хотел бы попросить тебя о небольшой услуге, — поморщившись, признался он. — Понимаю, что это покажется странным, и ты не обязана соглашаться…
— Но ты еще ни о чем не попросил, — усмехнулась я.
Он засмеялся, почесал в затылке и продолжил:
— Я уже говорил, что с тех пор как… С тех пор как я развелся, семья изводит меня разговорами, что я должен найти себе кого-то…
Сосед жил здесь всего несколько месяцев. Он разошелся с женой и оставил ей старый дом, после чего перебрался сюда, чтобы прийти в себя и начать все заново.
Судя по тому, что он рассказывал, семья резко осуждала его выбор и сильно давила на него. Это наводило меня на мысли о нем.
Но его-то родные были бандитами. Они использовали его, чтобы набивать себе карманы.
— Тут такая история… Скоро будет семейный праздник, и мне бы очень хотелось… чтобы ты пошла со мной. Понимаю, что звучит странно, но…
Я в свою очередь поморщилась. Он наверняка хотел выдать меня за свою подружку, чтобы показать, что прекрасно живет дальше.
— Вечеринка будет проходить на Манхэттене. Мне не придется лететь в другую страну, — сообщил он.
— Ну не знаю…
Мысль пришлась мне не по вкусу. Не любила я с кем-то знакомиться и отвечать на вопросы о себе: просто мне и рассказать-то было нечего.
События, которые сделали меня такой, были не из тех, о которых распространяются на публике.
— Ты не обязана отвечать прямо сейчас, — поспешно добавил сосед. — Просто подумай… Для меня будет большой честью, если ты согласишься сопровождать меня на эту вечеринку… К тому же я уверен, что семья тебя оценит!
— Не в том проблема… — уклончиво отозвалась я. — Я чувствую себя неловко с незнакомыми людьми…
— Так дело только в этом? Не беспокойся, мы, Скотты, умеем располагать к себе людей! — воскликнул Шон.
На мгновение мое сердце замерло в груди.
Шон… Скотт.
Я не знала фамилии соседа. По правде говоря, я знала только, что он работает в престижной компании. Стоп… Бен ведь рассказывал о какой-то крупной компании на Манхэттене, во главе которого стоят его кузены. Шон… так это он… Он руководит «Компанией Скотт Холдинг». Та самая «КСХ».
Ну конечно.
Желудок мой отчаянно скрутило, глаза полезли на лоб.
Шон, мой сосед, оказался Шоном Скоттом… кузеном… Эшера.
Я откашлялась, чтобы как-то спрятать шок, и спросила с наигранным любопытством:
— Вы ведь… Там будет много народу? Вы ведь большая семья, насколько я тебя поняла…
Он кивнул:
— Ну естественно… Это довольно важное событие для нас, но я не знаю, приедут ли кузены из Лос-Анджелеса… По мне, так лучше б они воздержались.
Лос-Анджелес. Эшер.
Вот срань господня.
— С чего так? — нахмурилась я.
— Ну, против Бенджамина я ничего не имею, но Эш… Это мой самый опасный и наглый кузен, не говоря о его чудовищной грубости, — вздохнул Шон, покачивая головой. — Уверен, что он завидует моему успеху… Хотя я вполне могу его понять.
Я была полностью согласна насчет «наглости» и «чудовищной грубости». Эшер был воплощением этих двух понятий. Но самоуверенность Шона едва не заставила меня прыснуть. Эшер Скотт завидует… Шону? Не смешите мои тапки.
Блин, он действительно его кузен…
У меня свело все внутренности и слегка задрожали руки. Я не поделилась своими открытиями с Шоном из опасения, что он начнет расспрашивать, откуда я знаю Эшера. Ведь пришлось бы заговорить о прошлом, чего я всячески избегала.
Этот долбаный Эшер преследует меня, как чума. Какова была вероятность, что мой сосед окажется его кузеном?