Сестры. Мечты сбываются

– Пресечь? Пристрелить, что ли? – Шиза плюхнулся в кресло и схватился за голову. Не хватало еще хахалей строить. И чьих? Родной мамочки.
– Нет. Это лишнее, – обеспокоилась Рита. – Вернуть все назад. Чтобы этой стервы не было, а дело шло. Я не хочу все потерять! Столько сил и средств вложено!
Рита нервно покрутила рыжий завиток за ухом. Хорошенькая женщина, легковес, вполне привлекательная для своего возраста. Только что у нее с головой? С мошенниками связывается, точно зануд кругом мало. И как она их отыскивает? Или они ее?
Рита нетерпеливо перекинула ногу на ногу:
– Ты, наверное, меня осуждаешь... Думаешь, что могла бы вести себя иначе в моем возрасте... А я тебе на это отвечу: я вообще не жила. Готовила обеды, ходила на службу, жизни не видела, все промелькнуло, как поезд. И ничего, о чем стоило бы вспомнить... Ничего. Пусто. Никому бы не пожелала такой жизни. Я тебе не советую правильно жить. И заметь, твой образ жизни не осуждаю, а даже поддерживаю.
«Что б ты знала про мой образ жизни...» – подумал он. Не знает, и слава Богу. Но Рита права, у него была моральная поддержка. Что бы ни произошло, мать всегда была на его стороне, как в детстве. Они были вроде сообщников. Она тоже могла позволить себе дурить, потому что он ее безоговорочно защищал.
– Ладно, адрес давай.
Рита заерзала:
– Только, пожалуйста, без кровавостей!
– А это уж как получится...
– Кирилл...
Он отверг бесполезные возражения, встал и направился по адресу.
Через час господин Родэ сидел привязанный к стулу, а его секретарше Болт то заламывал руки, то задирал юбку. По настроению. Настроение же у обоих было скверное, потому что по пути случился неприятный разговор с Костей. Гурама с Витьком нашли возле изрешеченного автомобиля Мирзы, а сам он скрылся вместе с женой и деньгами. Единственный шанс его поймать – это найти дочь и использовать, как наживку. Этого Шиза сделать не сумел, и соответственно выслушал от Кости в свой адрес кое-какие обещания. Поэтому оба они с Болтом были на взводе, дело явно шло к насилию, ну и хрен с ней, с секретаршей, а этот Родэ получит урок.
Когда, надавав оплеух Родэ и изнасиловав секретаршу, они отбыли, в офис заглянула Рита. Ее неверный бизнес-партнер и его девица были абсолютно деморализованы и мало напоминали людей. Рита призадумалась, что же такое ее сын, и как можно за час превратить двух самоуверенных наглецов в желеобразную массу.
Она же предупреждала Родэ, что пожалуется сыну. Он не верил, запирался тут со своей девицей, потом открывали, а на его щеке была помада, девица нагло хихикала. Понятно, чем они занимались тут на диване, который Рита выбирала в «Икее». Но зрелище победы не доставило ей удовольствия. Два раздавленных существа, похожих на насекомых с выпущенными кишками. Их словно парализовало от ужаса, и это при том, что никаких особенных следов побоев. Никто их не пытал. Неужели ее сын внушает такой страх?
Рита поставила чайник, молча заварила чай, разлила в чашки. Никто не пошевелился, не поблагодарил. Белокурая, как все секретарши, кукла лежала наискосок дивана в разорванных пополам колготках и растерзанных чувствах, смотрела бессмысленно. Родэ сидел на стуле с опущенной головой. Взглянул на Риту один раз и отвел глаза. Рита его подняла и усадила на диван, немного подвинув куклу. Все продолжали безмолвствовать, и она забеспокоилась. Потрясла Родэ за плечо: «Володя, что случилось?»
Он освободился от ее руки, отклонившись в сторону. Девица пошевелилась, с трудом встала, притянула к себе чашку с чаем, сделала два глотка, встала и шатаясь вышла из комнаты. Они остались одни. Рита потянула Родэ на улицу. Ей тоже захотелось уйти из этого места, оно стало казаться грязным.
Она потащила Родэ к себе, он безвольно согласился. До ее дома доехали на частнике. Там, сев на диван, он попытался с ней объясниться.
– Рита, я понимаю, что обидел тебя. Всякий может увлечься, но так мстить нельзя. Они изнасиловали Катю у меня на глазах. Они нелюди, подонки. За измену не грозят отрезать уши. Зачем ты это сделала? Перетерпела бы, мы бы вместе работали, делали деньги, крутили дела. Теперь это уже невозможно. Как будто мне кости переломали, позвоночник. Я инвалид. Тебя боюсь, всего боюсь. Это наказание, которое превышает вину... – он облизнул сухие губы. – Ты говорила, что любишь меня... Зачем ты это говорила? Чтобы потом меня уничтожить?
 
Рита слушала его серьезно. Теперь он ей снова нравился. Там, в офисе, он выглядел раздавленным, а теперь в нем появилась гордость.
– Но мы не договаривались... Ты не предупредил, что возьмешь секретаршу... – она пробовала оправдаться, но он смотрел горько.
– А если бы предупредил? Я ведь и сам не знал, что так получится...
– В другой раз будешь знать... – обиделась Рита.
– Другого раза не будет. Силой можно все сломать, но как ты силой заставишь жить вместе, работать?
Заставлю, подумала Рита. Не надо было лгать и обещать златые горы. Придется выполнить обещанное.
– Придется, – сказала она. – Нужно делать, раз начали.
– Я не могу с тобой...
– Куда ты денешься... – она вздохнула. – Никуда не денешься. Взялся – выполняй. А то развелось безответственных мужчин. Никто не хочет отвечать за базар. А ты ответишь.
– Да... – задумался он и взглянул ей в лицо: – Яблоко от яблони... Ничего у вас не выйдет.
– Посмотрим, – заявила Рита и отправилась в кухню варить кофе.
Ей, чтобы заснуть, нужно было на ночь выпить кофе. Молола зерна, заливала воду в кофеварку и думала, что все в этом мире делается силой. Силой муж отнял у нее целую жизнь, не любовью же. Всегда настаивал на своем, заставлял выполнять обязательства, вот и прожил с женой, а не один. И если б не было силы, которая действуют на людей, то вообще бы ничего не происходило, потому что большинство лениво и безответственно. И хорошо, когда есть кто-то, кто может их заставить.
Что Родэ? Тряпка, мошенник, ветреное существо, куда ветерок – туда и умок. С собой не справляется. Значит, ему нужен кто-то, кто бы с ним сладил, иначе никакого толку в его жизни. Рите, конечно, в одиночку этого не осилить, но с Кириллом можно. Он умеет пугать. И вообще, все это нытье бывшего научного сотрудника Родэ. Слюни, сопли. Катю изнасиловали. Ему ведь это безразлично, волнует то, что он не смог ее защитить. Таких хватает только на то, чтобы быть подкаблучниками, так пусть он это знает. Нечего тешить себя иллюзиями о своей полноценности. Инвалидом он, видите ли, стал... Но не сегодня же, дорогой, ты им стал, а всегда был. Просто сегодня ты узнал об этом.
Рита ушла спать в спальню, постелив Родэ на диване. Ночью ей снились сны, какое-то странное месиво из реальных картин и глупых и гадких событий. То появился кинотеатр «Комсомолец», убогое кирпичное здание на рабочей окраине со скрипучими стульями и полом, усыпанным шелухой от семечек. Вот она, с длинными белокурыми волосами и в клетчатых брюках. Гимнастка с шикарной фигуркой, гибкая, как змея. Она вскакивает в трамвай, и там какой-то прыщавый серый гад в сером плаще гладит ее бедра, расстегивает молнию, и она выскакивает из трамвая, поддерживая брюки... То она бежит по пустырю, а за ней гонится матрос с розочкой – бутылкой с отбитым горлом. Она запинается об какого-то человека на земле, падает, успевает вскочить и отпрыгнуть, а за спиной ее раздается крик порезанного матросом...
Среди ночи Рита проснулась в злой и жестокой тоске. Посмотрев картины из своей жизни, этого нелепого и страшного кино, она поняла, что проиграла жизнь полностью и окончательно. Проиграла красоту, растратила попусту, прожив хоть и не несчастную, но тоскливую супружескую жизнь. Попыталась зажить иначе, почувствовала свободу, и тут же стало ясно, что в одиночку она ни с чем не справляется: ни с хозяйством, ни с денежными проблемами, ни с мужчинами. Она никто, ничто и звать ее никак. Пшик на ровном месте в оболочке сорокапятилетней дамочки. За этим фасадом – полная пустота, проигрыш по всем статьям, убытки. И ведь сколько всего съедено и выпито, сношено платьев и башмаков, вымыто полов. Сколько мама убирала за ней горшков и заплетала косичек, а все впустую, вся жизнь впустую. Все прах. Все проигрыш.