Второстепенный (СИ)

– Ой, как хорошо, – выдохнул я с облегчением. – Ну здравствуй, Майк.
– Я первый раз в рейсе, – доверительно сообщил кадет.
– Надо же, – покачал я головой. – Это бывает, это проходит. Завтра покажу тебе судно, а пока осваивайся.
– Сейчас же новый капитан приехал. Как он, знаешь?
– Пока только слышал, что хороший, – честно ответил я. – Там уже посмотрим.
Мы вышли отдавать концы в любимое коммерсами время – ночью. Никто не мог доходчиво объяснить, почему все напряженные портовые операции происходят в темное время суток. Казалось бы: днем экипаж выспавшийся, отдохнувший, еще и вокруг все видно, как на ладони. Каждый буек, вешку, поплавок, в конце концов. Но нет – давайте маневрировать под звездами, как раз помечтаем о космических полетах и неказистых инопланетянах.
В диванных разговорах моряки связывают это явление с тем, что ночью любой чих порта стоит дешевле. Возможно, так оно и есть: в любой отрасли ищут прежде всего выгоду, а все остальное держат на десятом плане.
– Резче давай! – невоспитанно крикнули мне с буксира.
В этот самый момент я изо всех сил выжимал кнопку пульта от шпиля – единственного доступного подъемного устройства на верхней палубе. Сами захотели подать нам конец в этом месте, вот пусть теперь ждут, пока неторопливая вьюшка провернется достаточно, чтобы петлю можно было нанизать на кнехт.
– Что у вас там, корма? – спросил новый капитан по рации.
– Выбираем канат, – ответил я. – А еще на нас орут.
– Это ничего, – успокоил Антон Сергеевич. – Ори на них в ответ. Желательно по-русски. Матом.
– Так точно, – подтвердил я и засмеялся. Похоже, с новым начальством заживем.
Когда с береговой тумбы скинули последний конец, могучий Pacific Star отправился в долгое плавание до самых берегов Южной Америки. Портовые огни отдалялись, еще долго освещая горизонт золотистой аурой. Непробиваемое спокойствие внушало уверенность в завтрашнем дне, а легкая вибрация от движка заставила веки закрыться до самого звука будильника.
Then put your little hand in mine
There ain't no hill or mountain we can't climb
Babe
I got you babe
I got you babe[1]
В уши ворвалась песня из фильма “День сурка”. Мне показалось, она будет звучать символично, каждое утро напоминая о вопиющем однообразии дней в рейсе.
Но сегодня все было иначе. Новый капитан, новый кадет, и, возможно, идея, как продолжить книгу. Я отставал от расписания. Оставалось всего два месяца до конца рейса и столько же до поставленных Зарицким сроков. Издатель продолжал названивать мне, справляясь о ходе работы не самым интеллигентным образом.
– Утро доброе!
Я зашел на мостик, преисполненный надежд на светлое будущее. Каково же было удивление, когда я понял, что не ошибся. Над судовым журналом навис длинный Максим, и больше никого не было. Василий Петрович имел привычку являться на рабочее место в семь утра, независимо от часового пояса у наших менеджеров, но сейчас капитанское кресло пустовало. Это был хороший знак: если мастер не трудоголик, то из других тоже не будет веревки вить.
– К тебе скоро должен прийти кадет, – сказал старпом. – На палубу ему пока рано, так что, начни рассказывать, что да как вообще. Пока он потеряшка, сам понимаешь.
– Ладно, устрою экскурсию по мостику. Лишним не будет.
– И еще капитан просил поднять его в девять, – назидательно добавил старпом. – Вон, я записку оставил.
Чиф указал на желтый стикер, приклеенный прямо посреди журнала с текстом, выведенным толстым маркером.
– Не вопрос, – ответил я интонацией ответственного работника. – Все будет в лучшем виде.
– Смотри, не профукай свой шанс, – усмехнулся Максим.
Со сдавленным зевком наверх заполз Майк, явив нам копну растрепанных смоляных волос.
– Ну, развлекайтесь, – сказал чиф. – Спокойной вахты.
Когда внизу хлопнула дверь, я спросил:
– Ты, выходит, из Мьянмы?
– Не совсем, – ответил Майк. – Родился я действительно там, но уже давненько обосновался в Сингапуре у дяди.
 
– И где лучше живется? – я не мог сдержать любопытства.
– Сложно сказать, – кадет задумчиво потер нос. – Сингапур большой, но там нечего делать.
– Как это – нечего? – опешил я.
– Ну, мы с друзьями ходим по клубам, а больше там ничего нет.
– Что насчет колеса обозрения?
– Ты это серьезно? – прыснул бирманец. – Разок прокатиться можно. Ладно, два. Но не каждый же день.
– И то верно, – развел я руками.
– Ты лучше скажи: я слышал, что компания возмещает медкомиссию. Это правда?
– Конечно. Только сначала нужно заполнить форму и приложить чек.
– Прекрасно, – обрадовался кадет. – А то дороговато вышло.
– Сколько? – мне всегда было интересно сопоставлять, какие в других странах цены. Филиппинцы на свою зарплату дома, к примеру, были королями, а у нас бы еле сводили концы с концами. Пришел черед узнать о Сингапуре.
– Пятьсот, – тихо произнес Майк. – Баксов.
– Так вообще бывает? – воскликнул я.
– Сингапурских баксов, – уточнил кадет.
– Лучше не стало. Это же целых… – я перевел сумму на компьютере по курсу. – Триста шестьдесят долларов США!
– Видишь, уже не так драматично, – хихикнул новобранец.
– Нет! – уперся я. – У меня дома красная цена медкомиссии баксов тридцать.
– Просто я буддист и не парюсь, – гордо заключил Майк. – Но пусть вернут. Это тоже сумма.
– Ух ты, – выдавил я из себя. – Самый настоящий буддист?
– Да, – с удивлением подтвердил кадет. – А ты что, никогда не видел буддистов?
– Впервые в жизни, – признался я. Где-то на подсознании сложилась цепочка рассуждений, которая вела к Алуфтию. Похоже, я придумал, каким его сделать.
– Тогда ладно, – Майк умиротворенно улыбнулся.
– Ох, подожди минутку, – перебил я новобранца. – Надо разбудить капитана.
За хорошим разговором целый час пролетел незаметно. Я набрал номер, и в ухо влетел прерывистый зуммер. Через секунд десять ответил заспанный голос Антона Сергеевича:
– Телефон… ой, капитан.
Я постарался не засмеяться. Еще не хватало объяснять кадету, чем капитан мог меня рассмешить с утра.
[1] Фрагмент песни Sonny Cher – I Got You Babe
 Глава 36 
 
Астролябия так и сидела на крыльце в объятиях великого волшебника. Трогательная сцена затянулась примерно так же, как дождь над Крепководском. Серетун опять почувствовал какой-то подозрительный запах. И с чего вдруг его интуиция слилась с обонянием. Подшмыгивая носом, чародей беспокойно завертелся и начал распихивать спящую красавицу.
– Вставай, соня, вставай!
– Ну, пап, – промурлыкала девушка в ответ и сжалась еще сильнее.
– Автор вернулся, полундра! – завопил что есть мочи Серетун.
Сложно будить пьяную девушку, особенно в фэнтезийном мире, погрузившемся в стазис. Если в обычной ситуации через несколько часов алкоголь отфильтруют почки, и ближайшие два-три похода в туалет решат проблему, то в остановленной Вселенной органические процессы становятся своеобразными. Все дни, что книга лежала в сторонке, Серетун и Астролябия чувствовали себя точно так же – голод не пришел, жажда не убивала, и спирт, пусть даже магический, никуда не делся.
– Что? Кого? – красавица оторвалась от мужественного плеча стареющего мага и подскочила на ноги.
– То! Нас! – резко ответил Серетун. – Займи позицию, надо продолжать сюжет.
– Угу, – с чрезмерным усердием Астролябия побежала к двери и споткнулась на последней ступеньке.
– Осторожнее! – испугался волшебник, но было поздно. Девушка упала на левое колено и рассекла кожу об осколок мрамора, так неудачно попавшийся ноге на пути. Моментально пошла кровь, и по платью расползлось алое пятно.
– За что мне все это? – Серетун на секунду обхватил голову руками и тут же принял позу, в которой его оставил автор. Астролябия собралась и тоже зафиксировалась в устойчивом положении. Перед тем, как мир снова запустился, девушка заметила, что на Алуфтие проступило лицо.