Бастард (СИ)

Настоящий Ярыгин не стал отвечать на комментарий и ударил ещё раз водным клинком. Удар пришёлся итальянцу точно в сердце. Он захрипел, вытаращил глаза, из раны потекла кровь, а затем он его тело брызнуло искрами, и он буквально рассыпался горячей пылью.
— Вот только Паша, не ты один можешь делать подобное, — раздался позади насмешливый голос Леруша.
Ярыгин обернулся, чтобы увидеть, как его заклятый враг заносит руку со стилетом для удара. Удар пришёлся вскользь в предплечье. Брызнула кровь. Оба отскочили друг от друга. Ярыгин — зажимая предплечье, Леруш зажимая бок, который Ярыгин успел зацепить ножом.
— Отменная реакция Паша, поздравляю, — прохрипел итальянец. — Ещё немного и я был бы мёртв… Последним, кто смог так меня зацепить был сеньор Сфорцио. Очень, очень не дурно.
— Много болтаешь, — процедил Ярыгин.
Чуть в стороне от них продолжалось сражение — одна из горгулий безуспешно дёргалась пытаясь вырваться из хватки водяного дракона. Она хлопала крыльями, пыталась кусать его морду и царапать когтями, но это не сильно помогало. Вторая продолжала барахтаться внутри водяной сферы пытаясь стряхнуть её с себя, но безрезультатно.
Паровой дракон, истончившись всё так же молотил по асфальту своими жертвами — две из них были уже мертвы, а одна ещё подавала признаки жизни, пытаясь что-то сделать. Оба противника успели унять свою кровь и снова бросились друг на друга. Два глинка завертелись рассекая воздух. Ярыги полоснул своим оружием одновременно с этим формируя крохотную печать. Леруш сделал шаг в сторону избегая удара, и вместе с этим Ярыгин нанёс хлёсткий удар ногой выбивая у своего противника оружие. Нож итальянца выпал и задребезжал по асфальту.
— Столько лет я ждал этого… — Ярыгин направил печать и Леруша взрывом откинуло впечатав в ближайшее дерево и заставив сползти по нему. — Я жил, и надеялся, что такой день наконец настанет…
Он шагнул вперёд занося оружие, и замер, кашлянув кровью — сзади него стоял изломанный инкуб вытянув руку и воткнув ему в спину один из когтей. Ярыгин кашлянул кровью и ударил снося инкубу голову с плеч и оседая на асфальт. Оба дракона тут же развоплотились оставив на земле кучу росы и изломанные трупы.
— Ты силён Паша, — раздался голос итальянца. — Но шестеро против одного, это ведь слишком, не так ли?
— Будь ты проклят, — прохрипел Ярыгин кашляя кровью Ярыгин.
— О, Паша, я проклят очень и очень давно, — ответил Леруш. — Множество столетий, и мой друг, я научился жить с этим.
Вдалеке раздался вой сирен и рёв моторов.
— О, Паша, к сожалению я вынужден оставить тебя, боюсь, что всех моих талантов не хватит на всю эту армию… Чао!
После этих слов голос итальянца исчез, машины подъехали, останавливаясь почти рядом, и из них выскочили загрохотав сапогами люди.
— Он ушёл, — пробормотал Леруш особо не вслушиваясь в то, о чём они говорили. — Сбежал, но он ранен… Он где-то тут, недалеко… Он не мог уйти далеко, он ранен… Убейте этого сукиного сына.
Вслед за этим его глаза закрылись и наступило и пришла тьма и блаженное забытьё.
Кругом всё было разворочено так, словно стреляли из крупнокалиберных снарядов — асфальт перемолот и вспучен, бордюры разбиты в мелкую крошку, стальные фонари погнуты, урны превращены в металлические лепёшки. Два одарённых показали свою силу.
…Я сидел у палаты своего деда — Павла Ярыгина. К счастью или к несчастью, мой дед повстречал сегодня Антонио Леруша, но справиться с ним просто не смог. Итальянец оказался просто чудовищно силён и смог бежать, а моего деда доставили в больницу с колотым ранением — похоже, его ранила одна из зверюшек итальянца. Силы у этого чернокнижника оказалось с избытком… До сих пор не понимаю, что я чувствую к этим людям после всего, что произошло, и после всего, что я узнал… Ощущения самые противоречивые. Может лучше было ничего не знать, и дальше пребывать в неведении? Нет, не лучше…
Пожалуй мой дед сможет сказать что-нибудь полезное относительно Леруша. Хотя, кого я обманываю? Я также хочу узнать, в каком сейчас состоянии мой дед. Напротив меня села женщина — Вероника Ярыгина — моя мать.
 
— Здравствуйте, — кивнул я.
— Здравствуйте Константин, — ответила она. — Пожалуй, я сделала ошибку, когда помогла перейти вам в это ведомство. Гораздо лучше было бы, если бы вы никогда не занимались этим делом.
Я не удержался от того, чтобы фыркнуть:
— Вы говорите прямо как моя жена.
— Я очень прекрасно её понимаю — ваша жена умная женщина.
Моя мать пошевелилась, поправила воротник, и стал виден край печати на её шее. Чёрный, словно вытатуированный углём на нежной коже. Что это? Насколько я знаю — печати ставят на тело для того, чтобы блокировать что-то, например болезнь. Иногда их ставят люди для того, чтобы помочь организму что-то, с чем они не справляются.
— Простите, я увидел у вас край печати, — спросил я не удержавшись. — Что это?
— Ах, это? — моя мать вздрогнула и её рука метнулась прикрывая видимый край печати. — Простите, предпочла бы об этом не вспоминать.
Похоже, ещё одна семейная тайна, и что-то подсказывает мне, что не самая хорошая.
— Господа посетители, вы можете входить.
  
Глава двенадцатая 12. Самое страшное колдовство
 
Глава двенадцатая
12
Самое страшное колдовство
— Простите, — кивнул я.
— Ничего страшного, — кивнула моя мать
Мой дед лежал на кровати с капельницей и кучей бинтов в не самом хорошем расположении духа, однако увидев нас постарался улыбнуться и придать лицу непринуждённое выражение. Впрочем получилось это у него не слишком хорошо.
— Папа, ты в порядке? — встревожилась моя мать. — Насколько всё серьёзно? Что этот мерзавец сделал с тобой?
— Просто укол в спину, — поморщился мой дед. — Ничего страшного — полежу пару дней, и можно будет подниматься и приниматься за дела — слишком я уж долго тут лежу.
— Ты уверен? Может быть, не стоит спешить?
— Уверен, Вероника, уверен, — нахмурился мой дед. — Я ещё не так стар, чтобы подобная мелочь заставляла меня лежать неделями в больнице.
Моя мать не стала отвечать, а её взгляд стал тревожнее.
— Можете описать что произошло при вашем столкновении с Лерушем? — деликатно кашлянул я.
Случилось примеимерно то, что я и предполагал — мой дедодиночку натолкнулся на итальянца, после чего оба устроили масштабное сражение. Кроме собственных скромных сил Леруш активно использовал призыв тех тварей которых до дрожжи боялся Майер. Судя по тому, что он делал, этот призыв никак не зависел от его собственных сил. Выходит, то что удалось о нём узнать, правда — итальянец черпает свои силы в жертвоприношениях. К чему он стремиться и чего хочет по прежнему неизвестно, и не понятно. Закончив с опросом деда я вышел из клиники и набрал номер своей тётки.
— Да Константин?
— Могу ли я узнать одну вещь? Что за печать у вашей сестры на шее? — спросил я.
— Это не телефонный разговор, — ответила моя тётка насторожившись. — Вы можете приехать сейчас?
— Как вам будет угодно.
Через полтора часа я был у своей тётке.
— Идёмте в кабинет, — тут же предложила она, сразу развернувшись и зашагав в свой кабинет.
Дверь закрылась на ключ, после чего тётка села напротив меня.
— Вы ведь понимаете, что это тайна Константин? — спросила она.
— Понимаю, — кивнул я. — Разве это не стало ясно ещё в прошлый раз?
— Простите, просто врождённая мнительность, ничего более, — кивнула моя тётка. — Вы были правы, когда сказали, что это печать. Эта печать довольно гадкая вещь — именно она делает мою сестру бесплодной.
 
— Что? Ваш отец…
— Нет, наш отец здесь не при чём, — быстро ответила моя тётка. — Это сделал… Ваш биологический отец.
Я нахмурился. Сколько бы недомолвок не было, как бы мои родственники не пытались скрыть от меня то, что произошло тридцать лет назад, однако дураком я не был, и начинал понимать, что же тогда произошло. Пока это были только подозрения, но только пока, и выводы к которым я пришёл были не самые радужные.