Шпион

— He так быстро, китаеза, — крикнул ему в лицо дюжий матрос.
Ямамото уже держал в руке банкноту в десять долларов. При такой удаче глаза матроса округлились, и он протянул руку, выкрикивая:
— Осторожней, сэр! Осторожней!
Ямамото миновал его и прошел глубже, направляясь к лестнице на верхнюю палубу.
Резко прозвучал теноровый свисток. Палуба перестала дрожать: винты, прижимавшие ее к причалу, остановились. Потом огромный корабль встряхнулся от носа до кормы — винты завертелись в обратную сторону, уводя его от причала.
Ямамото добрался до украшенной резьбой деревянной лестницы, которая изящным извивом поднималась вверх. Он впервые позволил себе оглянуться, бросил быстрый взгляд через плечо. И увидел, как Исаак Белл стремглав бежит к краю причала. И прыгает, надеясь перескочить через растущий промежуток. Японский шпион хотел воочию убедиться, что Белл упал в кипящую воду.
Исаак Белл приземлился грациозно, как чайка, прошел к воротам и заговорил с матросом.
Ямамото бегом поднялся по лестнице. Он показал свой билет первого класса, чтобы зайти в гальюн, прошел в туалет, зашел в кабинку и закрылся. Вывернул свое пальто наизнанку, черной подкладкой наружу. Лента на шляпе была сделана из многих слоев плотно намотанного шелка. Кента размотал шелк, превратив ленту в широкий шарф, пригнул поля панамы и повязал их над головой шарфом. Последний штрих лежал в его сумке. Теперь оставалось только ждать, когда паром причалит и все мужчины выйдут из каюты. Движение вперед прекратилось так неожиданно, что ему пришлось опереться на стену. Трижды прозвучал короткий свисток. Снова заработали винты. И к ужасу Ямамото, который не верил своим глазам, огромный паром попятился и снова пристал к причалу, от которого только что отошел.
* * *
Из сотен пассажиров парома «Пенсильвания роуд» громче всех выражал свое негодование сенатор США. Он рычал на капитана парома, как разъяренный лев.
— Что здесь происходит? Я весь день еду из Вашингтона и опаздываю на встречу в Нью-Йорке.
Никто не посмел спросить сенатора, почему он путешествует без жены и с кем это он встречается в полночь. Даже капитану парома, ветеран Норт-ривер, не достало мужества объяснить, что детектив Ван Дорна, переодетый матросом, ворвался на мостик и достал из кармана железнодорожный пропуск, о каких капитан никогда даже не слыхал. Документ предписывал всем работникам железной дороги выполнять все требования детектива, даже если эти требования идут вразрез с желаниями сенатора, который всегда голосовал за законопроекты, выгодные железным дорогам. Рукописный документ, подписанный президентом железной дороги, снабженный его печатью и заверенный федеральным судьей, он подавлял любые возражения. Границами его действия были только здравый смысл и правила безопасности.
— Что вы сделали, чтобы заслужить такой пропуск? — спросил капитан, поспешно передавая в машинное отделение приказ «Стоп машины».
— Оказал президенту услугу, — ответил детектив. — И я всегда рассказываю президенту, как любезны со мной его работники.
Поэтому капитан сказал законодателю:
— Механическая поломка, сенатор.
— И сколько нам здесь ждать?
— Все перейдут на другой корабль. Позвольте понести ваш саквояж.
Капитан схватил вещи сенатора и провел его по палубе и вниз по трапу, где детективы с холодными лицами внимательно всматривались в проходящих пассажиров.
Исаак Белл стоял за другими ван дорнами, вглядываясь в каждое лицо. Тот способ, который выбрал Ямамото, чтобы уйти — в последнее мгновение сел на корабль, — явственно говорил о том, что он заметил слежку. Теперь начиналась погоня.
Мимо прошли триста пассажиров, мужчины и женщины, иногда со спящими детьми. «Слава Богу, — подумал Белл, — что сейчас середина ночи. В час пик паром способен вместить тысячи пассажиров».
— Это последний.
— Хорошо. Теперь обыщите все уголки на корабле. Он где-то прячется.
Маленькая пожилая женщина в длинном темном платье, теплой шали и соломенной шляпке под темным шарфом, села в такси у выхода с вокзала «Джерси-Сити иксчейндж». Она долго, с остановками добиралась до города Хобокен. Трамвай петлял по площади на углу улиц Пери и Ривер, но вот она направилась к первому из законченных туннелей Макаду, и теперь все должно было пойти быстрее. За десять центов она села в вагон электрического поезда, такой новый, что от него пахло краской.
 
Поезд пронес ее под рекой Гудзон. Через десять минут после посадки она вышла из туннеля на первой же станции в Нью-Йорке. Кондукторы, управлявшие пневматическими дверями, переглянулись. Район улиц Кристофер и Гринвич наверху очень отличался от ярко освещенной станции подземки, особенно в столь поздний час. Но они не успели предупредить женщину: та быстро прошла мимо цветочного киоска — конечно, в этот час закрытого, — и исчезла.
Выйдя на улицу, она увидела темную площадь, вымощенную булыжниками. Над давно превращенными в меблированные комнаты домами, в которых когда-то жили состоятельные горожане, нависали склады и пакгаузы. Женщина привлекла внимание бандита, который пошел за ней, сокращая расстояние, когда она углубилась в переулок. Там женщина внезапно повернулась, приставила ко лбу бандита маленький пистолет и сказала мужским голосом с акцентом, которого бандит никогда раньше не слышал:
— Я хорошо тебе заплачу, если отведешь меня в чистую комнату, где я смогу переночевать. Или нажму на курок. Выбирай.
  
29
 
— У меня есть работа для Гарри Винга и Луиса Ло, — сказал Глазник О'Ши.
— Для кого? — спросил Томми Томпсон, который начинал думать, что видит Глазника чаще, чем хотелось бы.
— Для твоих гангстеров-китайцев из Хип Синг, — нетерпеливо сказал О'Ши. — Тех самых китайских бандитов, с которыми ты познакомился в день, когда я воскрес из мертвых. Перестань играть со мной в дурочку. Мы уже говорили об этом.
— Я тебе сказал, они не мои. Я только заключил с ними сделку об открытии нескольких заведений.
— У меня есть для них работа.
— А я тебе зачем?
— Не хочу с ними встречаться. Хочу, чтобы ты вел с ними переговоры для меня. Понял?
— Не желаешь, чтоб они видели твою физию?
— Или слышали обо мне. Ни слова, Томми. Если не хочешь остаток жизни провести слепцом.
Томми Томсон решил, что с него хватит. Он откинулся в кресле, наклонил его назад на двух ножках и холодно сказал:
— Думаю, пора достать пистолет и вышибить тебе мозги, О'Ши.
Брайан О'Ши мгновенно вскочил. Он пнул одну ножку кресла, разбив ее. Главарь банды упал на пол с грохотом, от которого вздрогнуло здание. В комнату вбежали вышибалы Томми. И застыли в дверях. О'Ши зажал голову Томми, держа ее на коленях, повернутую лицом вверх. Его долото касалось левого глаза.
— Разберись со своими этажными.
— Убирайтесь отсюда, — сдавленным голосом приказал Томми.
Вышибалы попятились. О'Ши резко отпустил Томми, так что тот упал на спину, а сам выпрямился и принялся счищать соринки с брюк.
— Вот что мне нужно, — спокойно и небрежно продолжил он. — Отправь Гарри Винга и Луиса Ло в Сан-Франциско.
— А что в Сан-Франциско? — угрюмо спросил Томми, вставая на ноги и вынимая из стола бутылку.
— Морская верфь «Мар-Айленд».
— А это что за дьявольщина?
— Военная верфь. Как Бруклинская. Здесь Великий белый флот будет запасаться провизией и красить днища, прежде чем пойти в Гонолулу, к Окленду и в Японию.
— Глазник, что ты сейчас задумал?
— На верфи «Мар-Айленд» есть склад боеприпасов. Хочу, чтобы Гарри Винг и Луис Ло взорвали его.
— Взорвали военную верфь? — Томпсон опустил бутылку и вскочил. — Ты спятил?
— Нет.
Томми лихорадочно осмотрелся, словно испугался, что в этих тщательно охраняемых стенах у копов есть уши.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Потому что когда склад боеприпасов в «Мар-Айленд» будет взорван, ты сможешь зарабатывать, как никогда в жизни.