О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

Я по-быстрому, почти бегом, добрался до дома бабки Глаши, постучал в окно, и только потом вспомнил, что она может быть и на базаре (хотя для кого там торговать-то?). Оставив корзинку у порога, возвратился обратно, поглядывая по сторонам, но кидаться с расспросами на меня не стали и я более спокойно дошел до торгующих, поприветствовав всех взмахом руки.
— Здравствуйте, бабушки. А я к вам, как и обещал.
— Ой, милок, и правда пришел. А я уж и не надеялась. — Старушка хлопнула в ладоши, имея довольный вид и буквально светясь от счастья. — Людк, присмотришь за моими вещами? — Ее товарка, такая же дама в летах, разве что помладше, кивнула, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Неужели тоже обдумывает что на меня можно понавесить?
— Ты, милок, усы у клубники поотрывай, грядку с морковью прополи — там немного всего. Яиц собери — а то я что-то с утра забегалась и забыла. А там я уже вернусь. Справишься ли?
На самом деле сам не знал, но сообщать об этом не стал, заверив об обратном:
— Конечно, бабушка, не волнуйтесь, все сделаю. Я вам вот и корзинку обратно принес.
— Не упек. Молодец. Ты погоди, сейчас воды тебе принесу, чтобы не бегаться.
— Давайте я вам помогу…
***
В конечном итоге я остался один. И фронт работы. Клубничные грядки располагалась под окнами, в палисаднике: две линии по десять кустов, итого двадцать. Я не удивлюсь, если в следующий раз придется ремонтировать крышу или отстроить новый курятник. Правда ни то, ни другое делать не умел. Усы тоже не обрывал, но тут и ничего сложного: режь себе, да складывай в ведро.
Так я думал по началу.
Когда же закончил, выпрямился с трудом, а ноги отдавались болью в мышцах. Не удобно мне было согнувшись стоять, пришлось на корточках сидеть, и передвигаться гуськом. Как же тогда справляется одинокая пожилая женщина?
Испив воды, заодно и ополоснувшись, вытерев лицо подолом рубашки — все равно менять придется. Дальше была очередь за морковью, которую я с трудом отличал от сорняков. Это на рынке и на картинках она понятна, а когда торчит только макушка — не очень. Почесав затылок, сел прямо на землю, принявшись за прополку. Мысли текли медленно, вяло, солнце пригревало спину и нагревало голову, но не так, как в разгар лета до которого остался один месяц, а более щадяще. Хлопковая рубашка липла к телу, в то же время холодя кожу. А я вспомнил, что все же еще и маг: энергия потекла через руку, закололо привычно кончики пальцев при активации, и я создал движением руки потоки легкого ветерка, обдувая себя. Хо-ро-шо. Правда морковь сама себя не прополет.
Закончил где-то в обед — солнце находилось в зените. Грядки я победил, правда по ошибке все же вытащил несколько мелких морковин; будь я магом земли, посадил обратно, и они бы прижились. Но что нет, то нет, и ботва отправилась на обед курам. Последняя задача — собрать яйца. И, если курицам я был безразличен, то петух со своим вопросительным «ко-ко» был категорически против моего присутствия на его территории и кидался на ограду при моем приближение.
— Может решим все мирным путем?
— Ко-ко-ко.
— Мне только яйца забрать и все.
— Ко?
— Ко! Тьфу.
Не желаю быть исклеванным петухом.
Я буравил птицу взглядом несколько минут (тот важно ходил возле сетки распушившись), прежде чем додумался до одной идеи. А идея была проста: удержать петуха при помощи магии. Именно что удержать, а не поджарить случайно. Мытье, как мне кажется, ему тоже не понравится. Если бы кто меня увидел, то отметил бы мой кровожадный взгляд — я бы сам испугался. Но мне нужны были эти яйца. Чувствуя надвигающуюся угрозу, курицы попрятались в курятнике, а петух занял бойцовую позу — разве что землю не рыл. Удержать при помощи воздушной магии смогу долго, другое дело, что при этом надо смотреть на цель: отвлечешься и контроль будет нарушен. В моем случае это было смертельно. Оставалась уповать на дверь.
— Ну что ж, ты сам напросился.
Магия потекла по руке: я создал воздушное лассо, набросив его через решетку на шею петуха. Еле заметная петля до поры до времени была не ощущаема, но уже с этого момента нельзя было отвлекаться. У меня были секунды, чтобы открыть калитку и замкнуть заклинание. Не успею — меня сожрут.
 
И все из-за каких-то яиц. Боги…
Я смотрел на петуха, тот на меня. Моя рука медленно потянулась к веревке на калитке, а петух приготовился к нападению, встав прямо за дверью. Мозг поздно задал вопрос «а в какую сторону она открывается?» — я откинул веревку, одновременно делая жест пальцами «сжимание». Тут случилось сразу несколько событий: заклинание сработало, петля-удавка затянулась на шее петуха и его атака провалилась. Калитка открывалась вовнутрь, и я слегка даже пришиб птицу. Заклинание дало сбой. Глядя как петух начинает приходить в себя, сбрасывая магические остатки от магии, я рванул в курятник, ласточкой влетев в небольшой проем и захлопнув дверь перед клювом агрессора. Курятник тут же наполнится шумом, полетели перья: одна из куриц приземлилась мне на голову, начав истошно кудахтать.
— Да заткнитесь вы, а то поджарю!
Куда там до угроз. С внешней стороны долбился петух, здесь же решили задолбать куры, а я понял, что забыл корзинку для яиц. Что еще свалится на мою голову?
Как оказалось, кроме курицы ничего; несушку же подкинул ее подругам, стряхнув с волос перья и сено, усевшись спиной к двери. Кому расскажи — не поверят: один из лучших выпускников зельеварения прячется от петуха в курятнике. Нет, если бы можно было его травмировать, то ничего этого и не было, но не хотелось огорчить старушку и лишиться дармовой еды. Поэтому Вик, сиди и думай.
Взглядом окинул помещение: достаточно просторное, светлое благодаря оконным проемам, метра два в высоту — головой не задеваю. С правой стороны гнезда, с левой жерди, под ногами сено с опилками, кормушка и поилка. И куры. Обступив меня, они гортанно закудахтали, пробуя мои штаны; более уверенные забрались на ноги. Вот тебе и новый виток популярности. Я даже погладил одну по голове — интересные ощущения.
— Что ж, дамы, давайте посмотрим что у вас есть.
«Дамы» недовольно — это я так думаю, — закудахтали, петух с той стороны ответил таким же тоном, а я проверял гнезда, складывая яйца в одну ячейку. На пять куриц пять белых продолговатых яиц — это много или мало? А что, я житель городской, многое вижу только в продуктовых лавках. Вот если мне задать вопрос среди ночи «из чего состоит зелье удачи?», то отвечу не моргнув и не ошибившись.
Ой, ладно, я просто не хочу выходить наружу.
— Милок, ты там? — Голос бабы Глаши был крайней неожиданностью, и я утвердительно крикнул:
— Там! Тот есть здесь! В общем я яйца собрал.
— Так выходи тогда.
Логично до ужаса.
— Я корзинку под яйца забыл взять, боюсь раздавлю. — Когда от вашего петуха убегать буду.
Снаружи зашаркали в мою сторону.
— Так там снизу ящик, туда и положи.
И действительно, фактически зарытый сеном ящик обнаружился довольно быстро: сложив туда свою добычу и придерживая левой рукой, подошел к двери, потянувшись к ручке. Но она открылась с той стороны и на меня посмотрела хозяйка с накинутым на плечи синим платком. Позади нее, сверкая глазами словно василиск, стоял петух с гордо поднятой головой.
— Спасибо тебе, милок. Пойдем, накормлю, я вчера щи сварила на свежей капусте.
Я был почти уверен, что она знала про наши «недоразумения» с одним пернатым, вот и решила помочь. Конечно вряд ли, скорее меня долго не было, вот и пошла проведать. Главное, что на виду у хозяйки атаковать меня не решились, бросив вслед последнее «ко-ко-ко». Как предупреждение «больше здесь не появляйся».
Щи были вкусными, хлеб хрустящим, квас в меру сладкий: особо его не любил, но и не откажешься. Пока ел, узнал местные сплетни — ничего особенного, дворцовые интриги не переплюнут, но меня вновь предупредили насчет дочерей кузнеца.
— Ты, милок, заглядывайся, но близко не подходи, у нашего Вакулы кулак тяжелый, пришибет еще. Не со зла, конечно, человек он мягкий, добросердечный, но очень уж переживает насчет своих дочерей, коих у него аж четыре. Да и вдовец к тому же как десятый год. Дочки у него хороши, рукастые, но боль смущать любят своей красотой, видят, как мужики на них падки. Замуж им пора, да все Вакула женихов достойных ищет. Жаль девок-то, так и в девках просидеть можно, а там кто такую старую возьмет? Так что милок запомни мои слова и на рожон не лезь.