Восставшая Луна

Такой информации не оказалось.
— Вайоминг права, — сказал проф, — мы не можем оставаться здесь вечно. Мануэль, скольких людей из этого списка ты знаешь? Ты видел кого-нибудь из них прошлой ночью?
— Нет. Но возможно, что кто-то из них видел меня.
— Вряд ли они заметили тебя в такой толпе. Я сам тебя не заметил, пока не спустился вниз, к сцене, а я ведь знаю тебя с тех пор, как ты был мальчишкой. Но вот Вайоминг… Она приехала сюда из Гонконга и выступала на митинге. Трудно предположить, что Надсмотрщик не знает об этом. — Он взглянул на Вайо. — Дорогая, не могли бы вы исполнить каприз старого человека?
— Полагаю, да. А каким именно образом?
— Мануэль, вероятно, пока ещё чист. Я — нет, но, судя по моему досье, не похоже, что шпики Администрации побеспокоятся о том, чтобы сцапать меня. Вас, возможно, хотят допросить, а может быть, и задержать; вы у них числитесь в списке опасных. Для вас было бы сейчас благоразумнее не попадаться им на глаза. Эта комната… Я подумываю о том, чтобы снять её на некоторое время — возможно, на несколько недель, а может быть, даже и лет. Вы можете скрываться здесь, если, конечно, вас не слишком тревожат те очевидные умозаключения, которые могут кое у кого возникнуть в связи с вашим пребыванием здесь.
— Ну что вы, с какой же стати меня должно тревожить то, что обо мне могут подумать? — хихикнула Вайо. — Неужели вы думаете, что меня заботит то, что начнут обо мне говорить? Я с удовольствием сыграю роль вашей подружки… и не будьте слишком уверены, что дело ограничится только ролью.
— Не стоит дразнить старого пса, — сказал проф мягко, — он ведь может и укусить. Большинство ночей я, скорее всего, проведу на этой кушетке. Мануэль, я собираюсь вернуться к своему обычному образу жизни и то же самое рекомендую сделать тебе. До тех пор, пока я не избавлюсь от ощущения, что ищейки заинтересованы в том, чтобы арестовать меня, спать мне будет спокойнее в этом убежище. Кроме того, что эта комната является хорошим убежищем, она ещё и очень подходит для того, чтобы проводить в ней собрания нашей ячейки: в ней есть телефон.
— Профессор, — спросил Майк, — можно мне внести предложение?
— Конечно, амиго, нас всех интересуют ваши соображения.
— Я полагаю, что с каждым следующим собранием нашей исполнительной ячейки риск будет возрастать. Но ведь для того, чтобы проводить собрание, нам не обязательно встречаться во плоти, вы можете связываться друг с другом по телефону. А если вы захотите, чтобы я принял в нём участие, то я тоже могу присоединиться к вам.
— Безусловно, товарищ Майк, — сказал проф. — Вы нужны нам. Однако…
— Профессор, не беспокойтесь о том, что кто-нибудь может нас подслушать, — сказал я и объяснил им, как привести в действие команду «Шерлок». — Телефонные разговоры совершенно безопасны, если звонок контролируется Майком. Кстати, это напомнило мне… Вы же не знаете, как связаться с Майком. Ну, Майк, что решим? Проф будет использовать мой номер?
Они посовещались и сошлись на номере MYSTERIOUS [11]. Проф и Майк, словно дети, получали удовольствие от интриги ради самой интриги. Я полагаю, что проф получал чувство удовольствия от своего бунтарства задолго до того, как разработал свою политическую философию. Что же до Майка… Если задуматься, какое ему было дело до человеческой свободы? Революция была игрой, с помощью которой он мог приобрести себе товарищей и проявить свои таланты. Майк был самой тщеславной машиной из всех, какие мне приходилось встречать.
— Тем не менее нам всё-таки нужна эта комната, — сказал проф, залез в свою сумку и вынул оттуда толстую пачку банкнотов.
Я захлопал глазами.
— Проф, вы что, ограбили банк?
— Нет, в последнее время я такими вещами не занимался. Хотя, возможно, и займусь в будущем — если того потребует Дело. Я думаю, для начала мы арендуем её на срок в один лунный месяц. Ты можешь устроить это, Мануэль? Управляющий может удивиться, услышав мой голос; я ведь пробрался внутрь через дверь помещения для доставок.
 
Я позвонил управляющему и договорился, что мы получим ключ от комнаты на срок в четыре недели. Он запросил девять сотен долларов Гонконга. Я предложил ему девятьсот в сертификатах Администрации. Мы сторговались на четырёхстах семидесяти пяти долларах Гонконга, я отослал наверх купюры, а он взамен прислал мне два ключа, которые должны были работать месяц. Один ключ я вручил Вайо, а второй профу. Себе, понимая, что они не будут менять замок, если только мы в конце месяца не задержим оплату, я оставил тот однодневный ключ, который мы получили раньше.
— Что ещё? — спросил я. — Еда?
— Я не голодна, Мани.
— Мануэль, ты просил нас подождать, пока Майк не ответит на твои вопросы. Давайте вернёмся к нашей основной проблеме: что нам следует делать, когда мы окажемся лицом к лицу с Террой, как Давид с Голиафом?
— Мы можем закидать их камнями, — ответил Майк жалобно.
— Бога ради! Сейчас не время для шуток.
— Но, Ман, — запротестовал он, — мы можем бросать камни на Терру. И будем!
  
8
 
Прошло довольно много времени, прежде чем до меня дошло, что Майк был совершенно серьёзен и такой план действительно может сработать. Но ещё больше времени ушло на то, чтобы объяснить Вайо и профу, что это не было шуткой. В одной из книг Майк нашёл определение, что война — это использование силы с целью достигнуть политических результатов. А сила — это воздействие одного объекта на другой, осуществляемое посредством энергии.
На войне это воздействие осуществляется при помощи оружия. У Луны его не было. Но, рассмотрев само понятие оружия, Майк заключил, что оно представляет собой класс устройств, предназначенных для манипулирования энергией, а энергии на Луне было в избытке. Одно только солнечное излучение даёт в лунный полдень примерно киловатт на один квадратный метр поверхности — и не существует факторов, лимитирующих количество энергии, которую можно получить за один суточный цикл. Количество энергии, которую можно получить путём водородного синтеза, тоже, по сути, ничем не лимитировалось, к тому же эта энергия была дешевле — в шахтах, из которых добывался лёд, устанавливались магнитные накопители. Луна располагает энергией; вопрос был в том, как её использовать.
Кроме того, Луна, в силу своего положения, обладает ещё и запасом потенциальной энергии; она находится в высшей точке гравитационного колодца, «глубину» которого можно считать равным одиннадцати километрам в секунду. Предметы с её поверхности не падают в этот колодец потому, что Луна обладает своим собственным тяготением, для преодоления которого нужна начальная скорость в два с половиной километра в секунду. Майку всё это было отлично известно, он ведь каждый день выводил баржи с зерном за пределы гравитационного поля Луны, после чего они могли начать скольжение вниз, на Терру.
Майк подсчитал, что произойдёт в случае, если грузовой корабль массой в сто тонн (или кусок скалы такой же массы) упадёт на Терру без торможения. Кинетическая энергия такого удара составит свыше шести биллионов джоулей.
Кинетическая энергия за доли секунды перейдёт в тепловую. Это будет взрыв, да ещё какой!
Последствия очевидны. Взгляните на Луну. Что вы видите? Кратеры, тысячи и тысячи кратеров. Луна — это то место, где Некто развлекался, швыряясь кусками скал.
— Я не очень-то разбираюсь во всех этих джоулях, — сказала Вайо. — Насколько это много, если сравнивать с действием водородных бомб?
— Ну… — Я попытался прикинуть, но Майк меня опередил:
— Столкновение с Террой объекта массой в сто тонн эквивалентно взрыву атомной бомбы мощностью в две килотонны.
— «Кило» означает тысячу, — пробормотала Вайо, — а «мега» — миллион. Но это лишь одна пятидесятитысячная от мощности стомегатопной бомбы. Ведь заряды именно такой мощности использовал Совсоюз?
— Вайо, милая, — сказал я мягко, — в действительности всё несколько иначе. Взгляни на ситуацию с другой стороны. Мощность взрыва в две килотонны означает, что он будет эквивалентен взрыву двух миллионов килограмм тринитротолуола… Спроси у любого бурильщика, и он тебе скажет, что одного килограмма ТНТ достаточно для того, чтобы устроить приличный взрыв. Два миллиона тонн сотрут с лица Земли город средних размеров. Майк, я прав?