Время Воронов (СИ)

Льюис поспешил снять маску и понял, в чем дело: белая, как и кости крыльев, она была похожа на искусно выточенный вороний череп с двумя черными провалами глазниц. Свет сквозь них не проходил, они всегда были черными и жуткими, но каким-то волшебным образом Льюис ухитрялся что-то через них видеть.
— Гадость какая. В ней ужасно неудобно. Подождите, я куда-нибудь ее положу.
Он оглядел пустой двор и подошел к деревьям. Повесил маску на нижнюю ветку и двинулся назад. Но метра через три маска вновь возникла у него на лице. Льюис растерянно снял ее и обернулся. Ветка была пуста.
— Что это такое?
— Магия. Что еще это может быть?
Льюис, поколебавшись, положил маску на мостовую, но стоило отойти достаточно далеко, как маска вновь возникла на нем.
— Как от нее избавиться?
Рейвен пожал плечами.
— Ты — Великий Ворон. Она должна быть на тебе.
— А если я не хочу ее носить?
— Не носи, — равнодушно ответил тот, — ты долго будешь с ней возиться? Ты хотел научиться летать.
В конце концов Льюис сдвинул маску набок и постарался забыть о ее существовании. Остальное одеяние было ничуть не лучше: металлические элементы были неудобны и тяжеловаты, а об острые детали наплечников можно было порезаться. Главное, не забыть об этом и не пытаться кого-то обнять, иначе это закончится травмой.
— Я готов.
Рейвен распахнул свои крылья.
— Тогда полетели! Пожелай этого и оттолкнись от земли!
Он едва заметно присел и взмыл ввысь.
Льюис покосился на свои странные крылья. На них вообще можно летать? У Рейвена были нормальные перья и мышцы под ними, а эти — одна сплошная, декоративная жуть. Как летать на одном скелете? Он же просто не поднимет его в воздух! Еще и одежда тяжелая.
— Чего ты ждешь? Лети, повелитель!
Льюис поколебался, но стоило любопытству победить сомнения, как он оторвался от земли. Это было словно во сне. Льюис чувствовал себя невесомым, как подхваченное ветром перо, и все неудобства мигом пропали. Летать было легко, даже слишком − кости его тела вряд ли уподобились птичьим, значит, над землей его держала магия. Он больше не был неуклюжим существом из плоти и крови, он стал душой, вознесшейся в небеса. Извечный страх высоты исчез, и Льюиса накрыло восторгом.
Он летел!
— Тебе нравится, повелитель? Ну как, стоило оно того?
— Да!
Рейвен весело рассмеялся. Глаза у него были шальные и восторженные, как у мальчишки.
— Вот она — настоящая свобода! Ты дал нам крылья, ты дал нам силу, и пока ты с нами — мы будем жить! Летим!
И Льюис полетел, забыв обо всем.
Все горести остались на земле, а двое Воронов парили в небесах, купаясь в воздушных потоках и эйфории безбрежной легкости. Рейвен не учил его летать, он носился в небесах, как птица, то набирая высоту, то снижаясь. Закладывал мертвые петли и пике, а Льюис повторял за ним или творил в воздухе что-то свое.
Город с высоты снова выглядел волшебным.
Льюис простил его за все свои беды и снова вручил сердце, как и прежде, ожидая взаимности. И получил ее: такую пьянящую легкость и чувство полного бесстрашия ему не мог подарить никто, кроме того, кто искренне любил его в ответ.
Убежище сверху выглядело живописно, неожиданно хорошо вписываясь в архитектурный стиль города. Льюис вначале набрал большую высоту, а затем стремительно спустился вниз, облетел замок по широкому кругу, нырнул в арку, обогнул одну из башен и плавно опустился во дворе.
Он чувствовал себя так, словно часами занимался любовью.
Рейвен приземлился рядом, взглянул на его лицо и усмехнулся:
— Чернильным пламенем овладеешь позже, повелитель. Иди, отдохни.
***
— Ты смотрелся весьма внушительно в воздухе, — сообщил Сольвейн тем же вечером, когда Льюис, отоспавшись после сладостного полета, пригласил его поболтать, — даже я был впечатлен. В убежище только об этом и говорят.
— Это было потрясающе! Мне показалось, что я превратился в птицу и стал абсолютно свободен! Как тот калиф из сказки, помнишь? Мир безмятежен, мир полон блаженства! Я никогда не был так счастлив!
 
Сольвейн хихикнул.
— Вот ты разошелся. Но я тебя понимаю. Я посвятил полету свое новое стихотворение. Хочешь, прочту?
— Давай.
Стих был хорош, но не передавал и десятой доли восторга, охватившего Льюиса. На следующий день он снова отправился летать в сопровождении Рейвена. На этот раз Льюис облетел весь пустой квартал, полюбовался неплохо сохранившимся зданием магистрата и рекой, которая полностью отрезала территорию Воронов от остального города. Здесь она была неожиданно глубока, с бурным течением, а мост — только один. Льюис невольно вспомнил сказочные истории, в которых нечисть не могла пересечь бегущую воду или была запечатана ею. Забавно, но в городе река охраняла покой Воронов, а не горожан. Убежище находилось на юго-востоке города и примыкало к городской стене. Ворот с этой стороны не было, и Льюис поддался искушению вылететь из города и промчаться над оврагами и холмами, простиравшимися до горизонта.
Бам!
Льюис врезался в стену.
На мгновение он рухнул вниз, но быстро выровнялся. Однако лоб немилосердно болел.
— Ты цел, повелитель? — в голосе Рейвена не было особого беспокойства.
Льюис не умирал, а остальное его, похоже, не волновало. Совместные полеты не способствовали сближению: в воздухе им обоим не было дела друг до друга, они купались в ощущениях, не пытаясь разделить их на двоих. Льюис просто летел куда хотел, а Рейвен держался поблизости.
— Я в порядке. Что это такое?
— Стена.
— Стена в нескольких метрах под нами. А это что? — Льюис положил ладони на твердую преграду перед ним.
Глаза утверждали, что там ничего нет, но руки ощущали нечто плотное и гладкое, похожее на стекло или хрусталь.
Рейвен дернул плечом.
— Тоже стена, только невидимая. Вороны не могут покинуть город.
— А через ворота?
— Не выйдет.
— А если, скажем, полететь наверх?
— Снова стукнешься башкой. Метров через сто.
Льюис уставился на него.
— Тогда получается, что это не стена, а купол! Кто его установил?
— Понятия не имею.
— И никто не пытался его пробить?
— Зачем?
— Чтобы вылететь из города.
Рейвен фыркнул.
— Это мой город, на кой мне его покидать?
— Но ведь мы заперты в нем.
Рейвен взглянул на него, как на полного идиота.
— Заперты мы были в убежище. А здесь — полностью свободны. Весь город наш. Хочешь, лети к северной стене, хочешь — к университету. Он, кстати, весьма хорош с высоты.
Голова Льюиса закипела от мыслей. Невидимый волшебный купол явно связан с проклятьем. Воронов заперли, чтобы они не разлетелись по миру. Но кто это сделал? Прекрасный Принц? Нет, вряд ли. Однако Льюис начал замечать определенную взаимосвязь: Воронов метили черным цветом, накрыли куполом, Великого Ворона выдавали птицы. Все это было слишком сложно для одного проклятия.
Магическая защита от нечисти? Кто-то пытался защитить город от могущественных крылатых вампиров, не в силах одолеть их иначе?
Рейвен заскучал и принялся носиться в воздухе неподалеку. Льюис наблюдал за ним, похожим на рыбу в воде, и желание анализировать происходящее у него прошло. Он ведь летал, чтобы наслаждаться полетом, а не думать. Лучше он полетит к университету и полюбуется на него сверху.
Льюис направился в город. Рейвен черной тенью следовал за ним.
Вскоре он полностью погрузился в ощущение свободы и безмятежной радости. Голова была пустой и легкой, как и тело, рассекающее небеса. Людям не дано летать, но Вороны были словно созданы для полетов. Разве может быть что-то прекраснее, чем летать и не бояться упасть?
Внезапно он услышал крики и посмотрел вниз.
На городских улицах случилась паника. Люди разбегались, прятались под лавки и навесы, торговцы накрывали товар. Дети плакали.