Ревизор: возвращение в СССР 14 (СИ)

Пёс их на нас не отреагировал, знал Трофима. Старый уверенно зашёл на крыльцо и постучал в дверь.
– А бати нет. – открыла нам дверь соседская дочка. Где-то в доме плакал маленький ребенок. Точно, она же беременная летом ходила. Она уже собралась закрыть дверь перед нами, но Трофим остановил её.
– Стой, Ксения! Мужа позови.
Та всё равно захлопнула перед нами дверь, ни слова не сказав. Но очень скоро к нам на крыльцо вышел молодой парень, косая сажень в плечах.
– Здорово. – протянул он нам руку по очереди и тут же закурил.
– Борь, насыпь соляры человеку. – тут же попросил Трофим.
– Сколько? – как о само собой разумеющемся спросил механизатор.
– Сколько? – тут же переадресовал мне вопрос старый.
– Бак под завязку и канистру двадцать литров. – ответил я.
– Дома столько нет. – с удивлением посмотрел он на меня. – Ничего не путаешь? Соляру в «Победу»?
– Экспериментальная… – развёл я руками.
– Надо до гаража доехать. – сказал Борис и скрылся в доме.
– Куда он? – не понял я.
– Может, переодеться, может, за ключами какими. – отмахнулся дед. – Откель я знаю?
– Да, немногословный товарищ. – сказал я. – Но, хотя бы не отказал.
Вскоре сосед вышел одетый в то же самое. Может просто жену предупредил, что отъедет.
Мы пошли к машине, хорошо, ключи от неё в кармане остались лежать, время тратить не пришлось, за ними бегая. Довез соседей до конца деревни. Там, за небольшим лесочком располагался колхозный «гараж», огромная СТО.
– Сейчас налево и вон к той бочке. – показал мне Борис на огромную цистерну.
Мы вышли из машины, откуда-то выскочили собаки и начали нас очень агрессивно облаивать.
– Верный! Мля! Свои! – уверенно рявкнул на самого крупного пса Борис, и все собаки резко утихли, продолжая крутиться неподалеку, повиливая хвостами.
Механизатор по-хозяйски подошел к цистерне, подставил видавшее виды ведро и открыл кран.
Боже. Целая цистерна соляры. И охраняется одними собаками. Первый раз такое вижу. Хотя… СССР все же. Этого добра навалом.
– Воронка есть? – спросил Борис.
– Воронки нет. – с досадой ответил я.
– Ничего, сейчас что-нибудь найдём. – пошарил он возле цистерны. – О, нашёл. Грязная, правда…
– Обмой солярой из бочки. – подсказал Трофим.
Мать моя женщина! Они открыли кран цистерны и сполоснули воронку солярой, которая стекала прямо на землю.
Потом ведром аккуратно наполнили мне канистру, подставив её под включенные фары. Потом также ведром заливали в бак. Всё боялся, что перельют и вся машина будет в соляре, но вроде обошлось. 
Приехали обратно, дал Борису трояк за хлопоты. Тот был доволен. 
– Спасибо. – протянул я ему руку на прощанье. – Можно я буду обращаться иногда?
– Обращайся. – гораздо приветливей ответил сосед и пожал мою руку.
А мы с Трофимом пошли к нам. 
– Слушай, а ничего, что они с нами полаялись в прошлом году? – спросил его. – Не подставят меня никак с этой соляркой?
Трофим аж остановился, так опешил.
– Да ни в жисть! Бабка твоя тут живет, в колхозе работает, так что ты теперь все равно что свой. А своих у нас в деревне нельзя сдавать. Мы ж такому деятелю потом такое устроим, что драпать отсель в одних портках будет, и побоится возвращаться! 
Еле руки отмыли от солярки. Нас усадили за стол. Под шикарную закусь позволили себе по тридцать капель фирменной настойки от Никифоровны.
– О, что вспомнил. – поднял указательный палец вверх Трофим. – Под крышей в курятнике нужно сделать сеновал. Сено хранить. Зачем курям такой потолок высокий?
– Всё, хватит о делах. – наехала на него Никифоровна. – Отдыхаем.
И мы отдыхали. Душевно так посидели, песни попели. К ночи пошел дождь, поднялся ветер. На улице было совсем темно. Разошлись по комнатам спать.
Мы уже легли. Вдруг в окно что-то стукнуло, может, ветку дерева ветром принесло. Стоя у окна и всматриваясь в тьму, подумал, что антураж какой-то мистический. Только карканья вороны не хватает…
– А что же ты никогда не говорила, что ты ведьма потомственная? – решил я отвлечь слегка испугавшуюся жену.
 
– Я?! – ошалелыми глазами уставилась она на меня. – Я не ведьма…
– А зря. – усмехнулся я. – В хозяйстве пригодилось бы.
– Да ну тебя. – в шутку замахнулась она на меня, смекнув, что я ее разыгрываю.
– Ты же комсомолка, экс-помощник секретаря комсомольской организации большого завода. – продолжал я троллить жену. – Как тебе удаётся совмещать в голове комсомол и колдовство?
– Я не совмещаю. – честно глядя мне в глаза, заявила Галия.
– А как тогда тебе удалось меня околдовать? – спросил я хихикнувшую в ответ жену, и приобнял ее.
Под стук капель о металлический отлив под окном уснули очень быстро и проснулись только в десятом часу утра.
Воскресенье провели в доме. Погода испортилась, до обеда шел дождь, и мы сидели дома. Пожалел, что не взял с собой учебники. После обеда легли спать, а проснувшись, начали собираться потихоньку домой.
***
Москва. Дом Ивлевых. Квартира Брагина младшего. 
Генерал Брагин второй час один сидел в пустой квартире, что купил сыну. Привёз ему кожаный диван, немного потертый, но в прекрасном состоянии. Представлял, как сын обрадуется, а его дома не оказалось.
Хорошо, что у генерала имелся с собой свой ключ от этой квартиры. Диван в лифт не влез. Подчинённые замучились тащить его на девятый этаж. Вот был бы конфуз, если бы у генерала ключа от квартиры не было!
Отогнав дурные мысли, Брагин-старший взял с раскладушки подушку, пристроился на диване и решил вздремнуть, дожидаясь сына. Очень ему хотелось посмотреть, в каком тот явится состоянии. Беспокоился он за него…
Константин пришёл не то чтобы очень поздно, но отец уже успел уснуть, проснуться и начать нервничать.
– О, папа! – включил свет в комнате Константин. – Ого! Диван… Давно ты тут?
– Давно. Выспаться успел. – генерал встал и подошёл к сыну, принюхиваясь. Алкоголем не пахло. Но глаза… зрачки по пять копеек… – Ты где был?
– Наташку провожал. – бесхитростно выложил сын.
– Что за Наташка? – внутренне напрягся генерал и устроил сыну форменный допрос с пристрастием.
Возвращался домой Брагин-старший в расстроенных чувствах. Только Наташки из Подольска не хватало. А они со старинным другом Томилиным уже мечтали, как детей познакомят, потом женят и будут общих внучат нянчить… Женечка такая девушка очаровательная, в Историко-архивном учится. Генерал уверен был, что стоит только сыну её показать, как он сразу влюбится и тут же женится.
Единственная дочь районного прокурора, – думал генерал, – всё лучше какой-то Наташки из Подольска. Надо срочно знакомить Костю с Женечкой, пока у сына там не зашло все слишком далеко.
***
На улице было сыро, грязно и ветрено. Укладывая вещи в машину, порадовался, что не придётся грязь месить сейчас до автобусной остановки.
Попрощались с бабушками. Они настроились на то, что Инна ещё до майских переедет к ним.
***
Москва. Дом Ивлевых, однокомнатная квартира на шестом этаже. 
Лина сидела дома одна и пыталась читать книгу. Прочитав страницу, она поняла, что ничего не помнит из прочитанного.
Возьми себя в руки. Хватит ныть. Всё плохое уже произошло. Надо просто жить дальше. – сказала она сама себе и принялась читать страницу заново.
Не успела она дочитать её до конца, как в дверь требовательно постучали, и Лина, чертыхнувшись, пошла открывать.
На пороге стоял пожилой человек в сильном волнении. Отодвинув Лину в сторону, он решительно прошел в прихожую.
– Знаете что, дамочка! – без каких либо предисловий начал он. – Если у моего сына будут на службе проблемы из-за вас, я этого так не оставлю!
– Вы отец Гриши? – догадалась Лина.
– Да! Я отец Григория! И я не позволю!.. – старому не хватило воздуха, и он задохнулся от возмущения.
Давление поднялось. – на автомате отметила Лина, заметив, что дед сильно покраснел.