Сын (не) для дракона (СИ)

Я скосила глаза на Илинку: губы у нее были поджаты, между бровей — морщинка. Поймав мой взгляд, она бросила:
— Пойдем. Особая изба у нас там.
— Какая-какая?
— Особая. — Обернувшись на меня, Илинка вдруг покраснела. — Ты не думай, это Тобар всем занимается, я так... его слушаюсь. Пойдем. Давай, тебя помыть надо, Огненному хвалу вознести. А уже солнце высоко.
— Вы — жена старосты? — робко спросила я.
Илинка отрывисто засмеялась и вытерла руки о широкую домотканую юбку. Шагала она решительно, нервно — я едва успевала за ней.
— Мой отец был старостой, а у него одни дочки, я старшая. Сама знаешь, — пожала плечами Илинка. — Я вышла замуж, должность перешла к моему мужу. — Она постучала в окно избы, мимо которой мы шли, и крикнула. — Ханзин! Я за тебя во второй раз дань закладывать не буду, сын ты кошкин! Чтоб завтра к утру все принес!
Прокричав это, она снова оглянулась на меня и упрямо вздернула подбородок. 
Интересно, Тобар здесь хоть чем-то сам занимается, кроме уничтожения запасов бормотухи?
— От чего его светлость тебя спас? — спросила Илинка. 
Откашлявшись, я осторожно ответила:
— Ему почему-то показалось, что я тону в озере. Но это было совсем не так! Может, все еще можно отменить?
— Ты купалась? — Илинка остановилась и побледнела. — В принцессином озере? Как еще жива осталась!
— Что?
— И откуда ты взялась такая? Одета еще… Из Хуши небось? Забралась-то в какую даль. Неужто ходила к кому-то тут? До свадьбы? — Илинка покачала головой и цокнула языком.
— А почему это озеро принцессино? Оно же совершенно обычное.
— Так это в нем же принцесса Игрид затонула. Не знаешь разве? Говорят, такой шум был тогда. Его светлость места себе не находил, так до сих пор на это озеро и наведывается, каждый год по осени. Хоть календарь по нему составляй. В деревню, правда, в первый раз при мне зашел. Все, мы на месте.
Особая изба, которая стояла в отдалении от основной деревни, в паре метров от густого, по-осеннему рябого леса, не имела ни дверей, ни окон. Просто сложенное из бревен длинное здание, напоминающее… гроб.
— Не пойду, — уперлась я.
— Ну как не пойдешь? — уперла руки в бока Илинка. — А помыть тебя? А одеть как следует?
— Да зачем меня мыть?!
— Матушка Велка тебе все и расскажет, она лучше меня разбирается. 
Все, кроме животрепещущего «все расскажет», я пропустила мимо ушей. Позволила подвести себя к избушке — вход обнаружился со стороны леса.
— А курьих ножек не прилагается? — нервно засмеялась я и под непонимающим взглядом Илинки прикусила язык.
Избушка встретила нас свечным светом, висящими под потолком пучками трав и дымом, который курился от столбиков сухой травы, стоящих на столе в глиняных горшках. Что-то мне это напоминает… Кабинет бабушки Эсмеральды, которой сейчас очень хотелось сказать пару ласковых.
Вот же… Это ее рук дело, точно! Попадись она мне!
Засужу! Вот с этого места мне не сойти — засужу! И моральный ущерб взыщу, и упущенную выгоду, и за унижение чести и достоинства привлеку!
Но… это в своем мире я была уважаемым адвокатом, самостоятельной женщиной, которая сама могла решать свою судьбу, могла за себя постоять хоть через суд, хоть благодаря деньгам или связям.
Здесь же… Я сглотнула образовавшийся в горле комок. 
Ничего. Один раз я уже добилась всего сама — смогу еще раз. И никакой дракон мне не помешает. 
Матушка Велка на гадалку из моего мира похожа совсем не была. Тяжелая, с покрытым морщинами лицом и прозрачными зелеными глазами, с седыми волосами и в такой же, как у Илинки, домотканой одежде. Она заявила, что мне нужно вымыться и причесать волосы, переодеться… В общем, странно, что не упомянула бритье ног.
И я твердо решила, что надо бежать. Хоть в лес, хоть в соседнюю деревню, Хуши, или как там ее.
Пока я оглядывала избу и продумывала план побега, мне выдали белую рубаху и сказали полезать в лохань, куда три девицы уже натаскали горячей воды. Я уже собиралась возразить, но матушка Велка неожиданно завела странную рифмованную то ли басню, то ли балладу, то ли — понятия не имею, как это называется, но в начале там упоминались Огненный и драконы.
 
Я притихла, пытаясь прорваться через нагромождение слов и уловить смысл.
Огненный, как я правильно догадалась, был кем-то вроде местного божества — собственно, его идол, деревянная фигурка, объятая пламенем, стоял в углу. Из невнятного речитатива матушки Велки я поняла, что много лет назад люди жили плохо: без домов, без огня, без защиты от диких зверей и без прочих благ цивилизации (эх, знали бы они, на что эта цивилизация способна!). Видя, как люди мучаются, Огненный послал на землю драконов, которых одарил мудростью, вечной жизнью, магией и правом властвовать над людьми.
В общем, как я поняла, в далеком прошлом более развитая цивилизация драконов людей просто завоевала. 
Сейчас, «спустя длинный ряд солнц», драконы по праву рождения считались высшей кастой: они управляли этим миром, который поделили между собой, могли карать, судить и миловать людей, живущих на их землях, — в общем, узурпировали власть полностью. От людей драконов отличало умение использовать магию, «рождать огонь из ветра силой души своей», чернющие глаза, где радужка не отличалась по цвету от зрачка, и кольца, которые драконы носили на безымянном пальце правой руки. На кольце изображался герб рода драконов, самым сильным был, конечно, герб правящего королевского рода: увенчанное короной сердце и скрещенные внизу мечи.
Жили драконы бесконечно долго и были практически неуязвимы.
Неизвестно, остались бы существовать люди как вид, если бы не репродуктивные драконьи проблемы: дети у них рождались редко и почти никогда в паре драконов не рождалось больше одного ребенка.
Иногда дети (драконята?) появлялись от союза людей и драконов. Но поскольку драконы брать в супруги людей брезговали, появилось понятие «вира».
— Вира не просто так дается, — успокаивающе бормотала бабушка Велка. — Виру дракон завоевать должен.
Тут в разговор вступила Илинка. Расчесывая мои волосы, она рассказала, что «завоевание» чисто номинальное и опасаться его не стоит. Дракон должен «спасти» человека, которого хотел сделать своей собственностью.
Нет, Илинка так и сказала! Собственностью!
Возмутительно!
Обычно дракон заранее решал, какого человека хочет «спасти», а опасность могла быть любой: чаще всего выбранного драконом человека приковывали на скале цепями или оставляли в лесу, привязанным к толстому стволу дерева. Оттуда дракон его (обычно, конечно, ее, драконицы к человеческим мужчинам относились прохладно) героически «спасал».
Свадьба с похищением невесты, в общем. Цирк на дроте.
— То есть, если дракон спасает человека, тот становится вирой? — медленно произнесла я.
— Конечно.
Вот же е… ерундовина-то какая.
— А если дракон просто так спасет человека?
— До сих пор ни одному дракону это в голову не приходило, — смущенно пояснила Илинка. — Но его светлость… Раз тебе захотелось искупаться в принцессином озере, это все объясняет. Иди сюда, тут для тебя наряд уже готов. — Она указала на сложенные на лавке и расшитые красным платье, юбку и передник.
Какой х… хороший какой мне дракон попался.
— А что случается с вирой после? — Я подняла взгляд. — Ну, после того, как ребенок появится? Или не появится?
Илинка и матушка Велка старательно отвели глаза. 
— Кто-нибудь из женщин вообще возвращался после того, как дракон их забирал? От них были какие-то письма? Весточки? Сплетни?!
Мои собеседницы переглянулись.
— Никто из людей не знает, да? 
Драпать надо отсюда, пока жива. 
  
Глава 7
 
Я выяснила, что дракону меня собирались отдать, когда стемнеет, с первой звездой. 
Времени оставалось не так уж много.
— Мы соберем тебе поесть. Нужно набраться сил, — сказала Илинка, погладила меня по голове, как девочку. — Ты пока тут побудь, Огненному хвалу вознеси, подумай.