Зверь. Том 1 и Том 2 (СИ)
— Я… я могу кричать… — сказала Алла. — У меня же это…
— В первый раз? — удивленно поднял глаза Черноглазов.
И ведь так удивляется, как будто не знал!
— Да, — опустила глаза Алла. — Мне будет очень неловко перед твоими слугами, если они услышат мои крики…
— Перед кем? Перед слугами? Да они рта не посмеют открыть! — хмыкнул Черноглазов. — Я сейчас же прикажу всем воткнуть в уши беруши и не вынимать до твоего ухода!
— Нет, это… это неправильно… Саша, я наверное пойду, — отстранилась Алла.
А ведь его пальцы уже ощутили влагу на батистовой ткани трусиков. Неужели сейчас жертва ускользнет?
Он уже настроился на секс и вряд ли отпустит её…
— Аллочка, не переживай! Они ничего не услышат, — снова попытался он приблизиться.
— Но… Если они выйдут из поместья… Я не знаю… Нет! Я не должна! — Алла снова попыталась отстраниться.
— Да что же ты со мной делаешь? Я схожу с ума! — вскричал Александр, а потом завопил. — Сидор! Сидор, немедленно ко мне!
Через несколько секунд дверь гостиной распахнулась и на пороге возник дворецкий:
— Господин, вы вызывали?
Дворецкий видел, как Алла с пылающими щеками отошла к креслам у камина. Её прическа была слегка растрепана.
— Да! Вызывал! Немедленно собери всю прислугу и скажи, что у них сегодня выходной. Чтобы до завтрашнего утра никого не было в поместье! — скомандовал Александр.
— Но, господин… — начал было дворецкий.
— Сидор, ты плохо расслышал мой приказ? Тебе надоело служить роду Черноглазовых? — оборвал его Александр.
— Будет исполнено, господин, — тут же склонился в поклоне дворецкий.
Как только дверь за Сидором закрылась, так Александр сразу же бросился к Алле:
— Скоро тут никого не будет! Аллочка, любимая, дорогая, желанная, я схожу с ума, я…
— Нет, мне всё-таки лучше уйти, — Алла руками уперлась в грудь разгоряченного парня.
Ну да, ведь сопротивление ещё пуще распаляет похоть. Если бы Александр в этот миг додумался заглянуть в глаза Алле, то увидел бы там только презрение и холод. Это могло бы порядком остудить распаленную кровь. Но, в этот момент Александр старался заглянуть в другие места Аллы…
Глава 25
Два дня я собирал информацию по поводу третьей подозреваемой.
Княжна Марина Кирилловна Салтыкова…
Почему она? Потому что только она постоянно выскальзывала скользким глистом из моих расставленных сетей обольщения. Я уже и так и этак, а она всё выскальзывала и выскальзывала. То отмолчится, то отойдет в сторонку, как юродивая, что-то напевая себе под нос. А то и вовсе проигнорирует, пройдя мимо и уперевшись ледяным взглядом голубых глаз в одну ей ведомую даль.
Наконец, я не выдержал и на обеде подсел к ней. Или пан или пропал!
Марина сидела в полном одиночестве, вяло ковыряясь в салате и отделяя веточки рукколы от авокадо. Её задумчивый взгляд мог бы быть образцом для картины романтичного художника. Я бухнул на её стол свой поднос, на котором стояли макарошки с котлетой, майонезный салат «Кухонные обрезки» и стакан компота с двумя сморщенными изюминами внутри.
— Марина… — она подняла на меня хрустально-ледяные глаза, и я невольно добавил, — Кирилловна. Прошу простить за неожиданное вторжение, но я вынужден присесть к вам.
Она взглянула поверх моей головы и неторопливо произнесла:
— Вы запросто можете занять место в трех с половиной метрах от меня. И не утруждать себя тщетными попытками показаться тем, кем вы на самом деле не являетесь.
Хм… Вот отбрила, так отбрила!
Но я не из тех, кто просто так сдается!
— И кем же я, по вашему мнению, не являюсь?
— Благородным человеком, который ценит уединение других. И тем человеком, который понимает с первого раза, что его обществу не рады.
— Марина Кирилловна, я не совсем понимаю вашего презрения. Разве я чем-то заслужил его?
Она уперла в меня ледяной взгляд и произнесла:
— С моими знакомыми вы поступили достаточно мерзко, чтобы заслужить не только презрение, но и отвержение. Госпожа Разумовская влюблена в вас, как кошка, а вы даже не позвонили ей после проведенной ночи. Госпожа Велихвостова ненавидит вас после того, что произошло в ресторане и ваша запись попала в интернет. Так что вы, господин Южский, несмотря на все ваши заслуги, просто образец мерзости и гнили.
— Ну, это было просто недопонимание, — улыбнулся я как можно шире и откручивая вентиль с карточкой «ОБАЯНИЕ» на полную мощность. — Чувства госпожи Разумовской я испытываю на прочность — вдруг это всего лишь детское увлечение, пусть и со взрослым оттенком страсти? А госпожа Велихвостова всего лишь попробовала то самое угощение, которым она потчует других мужчин. Так можно ли меня после этого считать каким-то там дурным образцом? На самом же деле я благороден и до самого донышка заполнен нравственностью — я же никому не рассказал о наших отношениях с госпожой Разумовской. Ни одного слова не сорвалось с моих губ, а вот она…
— Да, скрывание не секретов даже близко не стоит в ряду добродетелей госпожи Разумовской. А по поводу Велихвостовой… Я ей говорила, что она рано или поздно нарвется на похожего пройдоху, — улыбнулась Салтыкова.
Она улыбнулась и в этот момент ледяные глаза растаяли, а её лицо преобразилось. Из Снежной Королевы Марина стала обычной девчонкой, которую рассмешил подсевший мальчишка.
— Я не пройдоха, просто люблю справедливость и порядок, — улыбнулся я в ответ.
— Да? Тогда справедливо будет принести мне похожий на ваш компот, а то я почти закончила со своим салатиком, а вы нацелены на полноценный обед и продолжение разговора, — сказала Марина. — Чтобы не сидеть над пустой тарелкой, я лучше бы тянула сладковатую жидкость и пропускала ваши любезности мимо ушей.
— Вот так вот? — хмыкнул я. — А знаете что, разлюбезная Марина Кирилловна? Я сейчас поступлю нестандартно!
— И что же вы сделаете? — с усмешкой сказала она. — Станцуете польку «бабочку»?
— Мог бы, но кое-что мешает, — буркнул я в ответ. — Я принесу вам компот, и мы поболтаем ерундой.
— Да уж, ерундой я давно не болтала, — потянулась Марина Кирилловна. — Прежде всегда попадались солидные особи…
Мне оставалось только улыбнуться на это. Слишком уж двусмысленно прозвучал ответ на двусмысленную подколку.
Своим предложением Салтыкова дала мне карты в руки. Я не преминул сыпануть от души красного перца в стакан с компотом, пока шел к кассе. Ещё и размешал, чтобы особо не палиться. Конечно, приглядевшись, можно выявить красные песчинки внутри стакана, но…
Кто же даст Марине приглядываться-то?
Я заплатил за компот, поймал недовольный взгляд Велихвостовой и перехватил улыбку Разумовской. Оксана Николаева была увлечена Комовским, поэтому не обратила на меня никакого внимания. Ну да и ладно. Пусть добывает информацию, а я пока разведаю то, что мне нужно.
Впрочем, если моя легкая афера сейчас удастся, то и услуги Оксаны уже будут не нужны. А что? Сексом она заниматься не хочет! Как партнер — вообще ничего из себя не представляет! Драться умеет? Так это сейчас через одного! Даже выбить из Комовского не смогла информацию, а туда же…
Я преподнес стакан компота с такой важностью, как будто это было редкое вино от племени цветочных фей. Подобное вино изготавливается литр в год и очередь на две бутылки запредельная.
— Ну что же, выпьем же за наше взаимопонимание и наше дальнейшее общение, — с улыбкой поднял я свой стакан компота.
— Надеюсь, что оно будет не такое же, как у наших общих знакомых, — Марина с улыбкой скосила глаза на Разумовскую и Велихвостову.
— Да оно даже рядом не будет стоять, — подмигнул я в ответ.
Наши стаканы соприкоснулись с легким звоном, а потом мы отпили по паре глотков.
Ну и параша этот компот, скажу я вам!
Как будто тролли парились в бане, а веники замачивали как раз в той воде, которую потом разлили по стаканам.
Чуть сладковатая моча, да и температура была соответствующая. Нет, не таким я представлял компот для аристократов…