О моем перерождении в злодейку (СИ)

Интересно, а как дела обстоят с остальными?
— Но ты не отчаивайся. Упорный труд и учеба сделают свое дело, — подбодрила меня Ида.
Увы, история новеллы говорит нам об обратном.
— Надеюсь, этого будет достаточно. Она все же хороша.
— Пф, она дочь простого охотника. А ты Николь Килли, в жилах которой течет драконья кровь!
— Какая-какая кровь? — я изумленно выгнула бровь
Ида нахмурилась.
— Ты точно идешь на поправку?
— Да, просто у меня все еще бывают небольшие провалы в памяти. Частичная амнезия, знаешь ли, — виновато улыбнулась я.
— Это тебе Гизофф такой диагноз поставил, или ты сама себе его придумала?
Гизофф? Который граф? И жених моей временной младшей сестры? Точно! Служанка упоминала именно его, когда предложила послать за лекарем. Значит, этот извращенец тоже тут, в замке.
— Конечно, он самый. Но все вскоре вернется в норму, не переживай. Просто, пока тебе придется напомнить мне кое-что.
— Как можно забыть, что ты живешь в королевстве, которым правит династия драконов?
— Об этом я помню. Но я- то не из королевской семьи, — пожала плечами я.
— Да, но твой род когда- то пересекался с королевским. Пусть двоюродная прапрабабка короля и была сводной сестрой твоего предка по материнской линии, поколения так четыре назад. Но драконья кровь проснулась именно в тебе.
Вон оно как. Значит, драконья кровь давала какой-никакой вес моей персоне. Звучит, как козырь в рукаве. Осталось только понять, что это значит для меня на практике.
— Не припомню, чтобы меня учили, как ей пользоваться.
— Как еще ты можешь ей пользоваться, кроме как удачно выйти замуж? Потому тебя и сосватали тогда с кронпринцем.
Да уж, что-то никаких ощутимых результатов я пока не вижу, раз Николь все еще одна и ни с кем не обручена.
— Я говорю о чем-то более практичном. Для чего по — твоему я так упорно учусь? Чтобы иметь возможность получить профессию. Но ничего о том, как пользоваться этим преимуществом учителя мне не рассказывали.
— А что они могли рассказать? Тебя же, как и любую дворянскую девочку, учили совершенно другим вещам: читать, считать, писать. А еще рисовать и танцевать, играть на музыкальных инструментах. Заставляли еще, наверняка, зубрить правила этикета и семейные древа знатных родов…
Аделаида говорила об этом с таким скучающим видом, словно вспомнила свое детство. Но теперь мне понятно хотя бы что-то о здешней системе образования.
— Настоящие знания и веселье начинаются только сейчас! А также балы, пирушки и шалости! — эльфийка задорно мне подмигнула.
— Раз уж мы заговорили о шалостях, у меня есть к тебе просьба….
Через пол часа, когда Гретта вошла в комнату с тарелкой бульона для больной госпожи, она вскрикнула, уронив поднос и прижала ладони к губам.
— Ну, как я тебе? — деловито спросила я, откидывая назад темную прядь волос.
— Ваша прическа… волосы…. Они черные! — с тревожными нотками в голосе вскрикнула Гретта.
Ответом на ее реакцию стал неприлично громкий смех Иды.
— Все верно. Решила освежить свой образ, — довольно улыбнулась я.
— Но… ваши красивые белокурые локоны… как же так! Это, считайте, фамильное достояние! Все женщины в семье Килли были платиновыми блондинками.
— Да, и кто-то должен был разорвать этот порочный круг! — довольно улыбнулась я.
На самом деле, я сделала это не из простого желания перемен. Мне было это нужно.
Раз уж я застряла в этом теле и нам с ним жить, то мне хотелось сделать его больше похожим на себя.
В первую очередь, я думала состричь волосы по подбородок, как это было раньше, когда я еще была собой, Никой. Но та же Гретта вовремя заметила меня и отчаянно запротестовала, объясняя это тем, что короткие волосы носит лишь прислуга и девушки, рожденные без положения в обществе.
В доказательство, она тогда распустила свой пучок. И вправду, волосы служанки были чуть ниже плеч. В то время как аристократкам полагалось отращивать волосы, как минимум до талии. Так подгадить собственному положению я не хотела. Но в этом вопросе я еще готова побороться с современной модой.
 
А вот про покраску волос мне никто ничего не говорил. Поэтому я сделала это, с удовольствием увидев привычные черный цвет в зеркале. Более того, так я словно ставила свою метку на теле Николь. Показывала, кто тут теперь хозяйка.
Поохав еще немного, Гретта все — таки покинула мои комнаты вместе с Аделаидой, оставив меня, наконец, одну.
После того, как они ушли, первыми из моей библиотеки в ход пошли книги по праву и законам королевства Клайэс. Благо, опция понимания местного языка и письменности была встроена в мое новое тело по умолчанию.
Все было примерно так, как я себе и представляла.
Не настолько печально, как в средние века, где женщинам не разрешалось даже денег при себе носить. Но и не так складно, как в нашей современности.
Наследовать собственность и состояние семьи дамы могли только в том случае, если никаких других родственников противоположного пола просто не оставалось. Казалось бы, тут наконец-то можно и расслабиться: хочешь, вкладывайся в свое дело, хочешь, инвестируй и копи детям на колледж (или куда тут поступают графья средней руки), а хочешь- промотай весь капитал на кутежи и любовников. Но нет!
К несчастной вдове или сиротке тут же пристраивалась куча прихлебал благородных кровей, которые рассказывали ей, как лучше поступить с ее богатствами. А на деле же раздербанивали большую часть чужого наследства. И удавалось им это сделать, несмотря на то, что многие знатные леди были образованы в финансовом вопросе. То есть, доступ к своим кошелькам они давали то ли под напором, то ли под угрозами, то ли в надежде на покровительство.
Так или иначе, оказалось Болин Килли страдал от нашего присутствия не так уж и сильно, как сам рассказывал.
Я еще была готова войти в положение молодого холостяка, которому десять лет назад вручили двух малолетних девчонок, о которых он не просил. Но, как оказалось, в придачу к сестрам, ему перепала и немалая сумма, которой бы с лихвой хватило на наше содержание.
Однако, по болезненному виду Лауры и тощей Николь так и не скажешь, что они живут в достатке, хорошо питаются и получают должную медицинскую помощь. Так что, все его тирады о том, как он вынужден вынашивать на своем горбу еще два голодных рта, было пустым сотрясанием воздуха, не более. Финансово он только выигрывал.
Помимо прочего, Болин претендовал и на то, чтобы унаследовать наш с сестрой немалый особняк, доставшийся от родителей.
Но было одно исключение, из-за которого опекун мог все потерять. Если я, как наследница рода, выйду замуж. Тогда наш фамильный дом стал бы моим приданным.
Так что, свадьба Лауры была ему только на руку. Ведь в таком случае, младшая сестричка становиться частью семьи мужа, а я- никому не нужной старой девой. И домишка попадает в его загребущие руки.
И даже срок, данный мне кузеном, ровно в год был выбран не случайно.
До тех пор, пока наследник рода не станет совершеннолетним, или сам не вступит в брак, никто из его младших братьев и сестер не мог повторить этот подвиг. Обычно, подобный вопрос решался просто: зачастую, годам к шестнадцати, у каждой порядочной леди уже был жених, а то и муж. Но Николь-то у нас не совсем порядочная, как мы уже поняли.
А через год старшей из рода Килли исполнялось двадцать лет, и она становилась совершеннолетней полноправной подданной этого королевства.
И у нее было три пути: пойти на работу и обеспечивать себя и сестру самой, забыв о наследстве, которое отойдет Болину, как единственному мужчине. И он явно дал понять, что после совершеннолетия Николь он не собирался ни заботиться, ни обеспечивать, ни как-либо содействовать мне.
Вариант второй: сдаться и оставить все как есть. Вручить Лауру какому-то извращенцу, а самой принять статус старой девы и отдаться на милость новой семьи, в которой уже граф Гизофф будет моим опекуном. А имение все так же уйдет Болину, ведь Лаура лишь вторая сестра, а потому не наследует родовое гнездо. Не раньше, чем я и Болин сыграем в ящик.