Таящийся ужас 3

Баклагов все так же молча поднялся и вышел в коридор.
— Иди за мной, — сказала Вита.
В манипуляционной, куда они пришли, никого не было.
— Рукав закатывай, — скомандовала Вита. — На левой руке.
— Мне опять будет плохо, — сказал Баклагов. — Не надо больше уколов.
— Я у тебя не спрашиваю, что надо делать, — отрезала Вита и оглянулась на дверь. — Закатывай!
Баклагов подчинился. Вита один за другим сделала ему два укола. Она заметно нервничала.
— Жжет, — сказал Баклагов и поморщился.
— Пройдет, — пообещала Вита, пряча шприцы. — Иди к себе.
Она вышла в коридор и смотрела Баклагову вслед, пока он не скрылся в палате. Ей вдруг стало жарко, и она вышитым платочком принялась вытирать выступивший на лбу пот.
— Согрелась? — насмешливо спросил проходивший мимо Матвеев.
— Не твое дело, — буркнула Вита. — Ты за дружком своим следи сегодня. Не нравится он мне что-то.
— Тебе хоть кто-то в этой жизни нравится? — поинтересовался Матвеев.
Вита зло посмотрела на него. Матвеев отвел глаза и, вздохнув, махнул рукой. Вита вернулась в манипуляционную и, завернув использованные ампулы в бумагу, положила их в свою сумочку. Ампулы она выбросит по дороге домой. Не надо, чтобы их здесь кто-нибудь видел.
Ночью Баклагов начал хрипеть. Он ворочался на своей кровати, бормоча что-то бессвязное, и Коля, поднявшись, подошел к нему. В палате было темно, и он пытался нащупать руку Баклагова, чтобы успокоить его.
— Толик! Что с тобой? — Коля склонился над Баклаговым, но тот неожиданно обеими руками схватил его за горло и потянул на себя.
Коля упал на колени и, упершись в кровать, пытался высвободиться, но захват оказался сильным, и Коля понял, что сейчас задохнется. Он, приподнявшись, ударил несколько раз Баклагова, стараясь попасть в лицо, и почувствовал, что захват ослаб. Лицо Баклагова было мокрое, и Коля понял, что у того опять начался припадок и пошла изо рта пена. Высвободившись, Коля упал на пол и залез под кровать. Он слышал, как Баклагов вскочил и шарит в темноте по кровати. Коле стало страшно.
— Сколько это будет продолжаться? — раздался из угла плачущий голос. — Ночь уже.
— Заткнись! — прорычал Баклагов, и Коля поразился тому, как изменился его голос. Он стал глухим и хриплым.
Не обнаружив Колю, Баклагов распахнул дверь и выбежал в коридор. Вита спала за своим столом, положив голову на руки. Баклагов, стараясь не шуметь, приблизился к ней и взял в руки стул. Движения его были порывистыми. Он поднял стул над головой, но при этом задел лежавший на краю стола журнал. Вита вздрогнула и резко распрямилась. Стул обрушился на то место, где только что лежала ее голова. Настольная лампа подпрыгнула и перевернулась. Свет погас.
— Матвеев! — закричала Вита. — Матвеев!
Где-то хлопнула дверь, и сонный голос санитара произнес:
— Что тут у тебя происходит? Включи свет.
— Матвеев! — визжала Вита. — Помоги!
Матвеев пошел по темному коридору, держась для верности за стенку. Где-то впереди слышался шум борьбы. Матвеев наконец добрался до выключателя и зажег свет. Вита лежала на полу посреди коридора, а на ней сидел Баклагов и, хищно щурясь, смотрел на Матвеева. Лицо Виты было перепачкано кровью.
— Не дури! — наконец смог произнести Матвеев. — Отпусти ее!
Он попытался приблизиться, но Баклагов резко дернул рукой, и Вита вскрикнула.
— Не подходи, — сказал Баклагов. — Не надо.
Только теперь Матвеев понял, откуда на лице Виты кровь. Баклагов держал в руке осколок стекла. Кончик осколка упирался Вите в шею.
— Вы должны выпустить меня отсюда, — сказал Баклагов.
Матвеев лихорадочно размышлял, не зная, что ему предпринять. Неожиданно Баклагов закатил глаза, и изо рта у него опять пошла грязная пена. Вита завизжала и рванулась. Баклагов взмахнул руками и упал навзничь. Подскочивший Матвеев навалился на него и вывернул руку.
— Рубашку неси! — рявкнул он. — Быстрее!
Вита, спотыкаясь и плача, побежала в дежурку.
— Что же это с тобой, приятель? — пробормотал Матвеев.
 
Натянув рубашку на Баклагова, он завязал рукава на его спине и только теперь почувствовал, как перепугался. Вита сидела на стуле и плакала.
— Ты видишь, какой он? — сказала Вита. — Завтра обо всем доложим Родионову — пусть этого идиота переведут к буйным.
— Он же не был таким, — произнес Матвеев. — Ты делала ему уколы сегодня?
— Ничего я ему не делала. Так ты подтвердишь Родионову все, что я расскажу?
Лежащий на полу Баклагов неожиданно открыл глаза и сказал медленно:
— Ты забыла, дочка. Ты мне сегодня вечером делала два укола.
Вита перестала плакать и посмотрела на Матвеева.
— Это правда? — спросил санитар.
— Он врет.
— Не вру, — сказал Баклагов, глядя в потолок. — Зачем мне врать?
Матвеев подошел к Вите и, взяв за подбородок, поднял ее голову:
— Что ты ему ввела сегодня?
— Отстань!
Вита отстранилась.
— Что ты ему ввела? Ты это специально сделала?
— Да! — крикнула Вита. — Да! Да! Да! Чтобы избавиться от него! Ты удовлетворен?! Я хочу, чтобы его перевели от нас!..
Она осеклась, потому что Баклагов неожиданно засмеялся тихим смехом.
— Ты сделала мне плохо, чтобы тебе жилось хорошо? — спросил Баклагов и опять засмеялся. — Так не бывает, дочка. Так только беду можно на себя накликать.
— Он порезал меня, — сказала Вита. — Ты же сам видел. И что теперь — его даже не наказать за это, да?
— Не торопись с этим, — произнес Баклагов и посмотрел на Виту печальными глазами. — Сначала ты сама будешь наказана.
Утром Родионов молча выслушал сообщение о событиях прошедшей ночи. Рассказывала Вита, а Матвеев сидел на кушетке и хмуро разглядывал пальцы своей правой руки.
— Что ты ему ввела? — спросил Родионов. Вита извлекла из сумочки завернутые в бумагу пустые ампулы и положила их на стол перед доктором.
— Молодец! — вздохнул Родионов. — Познания в фармакологии блестящие! Как же ты додумалась до этого?
— Я хотела от него избавиться. Чтобы вы его перевели в другой корпус.
— Совести у тебя нет, — сказал Родионов. — Да еще две ампулы вколола! Ты головой думаешь или нет?! — Он побагровел. — Ты угробить его решила?!
Вита, закрыв лицо руками, заплакала. Родионов посмотрел на ее перевязанную шею и нервно забарабанил по столу пальцами.
— Сдай смену и отправляйся домой, — сказал он после минутной паузы. — Позже будем с тобой разбираться.
Дверь кабинета приоткрылась, и коротко стриженный человек заглянул в комнату.
— Чего тебе? — недовольно спросил Родионов.
— Опять, кажется, начинается, — сказал человек. — Вы бы посмотрели.
Родионов шумно вздохнул и поднялся из-за стола.
— Ну и заварила ты кашу, красавица, — сказал он с досадой Вите. — Матвеев, пошли посмотрим, что там.
Коля и еще один больной прижимали Баклагова к кровати, а он рвался, пытаясь освободиться, и бормотал что-то бессвязное. Когда Родионов вошел в палату, Баклагов приподнялся и выкрикнул:
— Не отпускайте ее никуда сегодня! Посадите под замок, только чтобы она была здесь!
— Успокойся, — мягко сказал Родионов и положил свою ладонь на лоб Баклагову. Лоб был горячий. — Все будет хорошо.
Он повернулся к Матвееву и спросил:
— Сменщица Виты пришла?
Матвеев кивнул.
— Пойди скажи ей, чтобы шприцы приготовила.
Матвеев заглянул в процедурную. Вита уже оделась и теперь стояла у стола, нервно теребя в руках сумочку. Ее сменщица переставляла баночки в стеклянном шкафу.
— Родионов велел шприцы кипятить, — сказал Матвеев.
Вита поджала губы и вышла в коридор. Матвеев смотрел ей вслед, пока она шла к дверям, ведущим на улицу.
— Что там стряслось? — спросила медсестра. — Витка сама не своя.
Входная дверь хлопнула.
— Ничего не случилось, — сказал Матвеев. — Поторопись со шприцами.
Он вернулся в палату. Баклагов лежал на своей кровати, закрыв лицо руками. Родионов стоял над ним, думая о чем-то.