Первый ход(СИ)
***
"Период правления Черной Крови называют Эрой Заката" — Исторический очерк Николаса Хоулта.
Стемнело. Смех и громкие разговоры, мешавшие уснуть, уже давно стихли и все же уснуть он так и не мог, раз за разом вспоминая все, что произошло за последние несколько дней.
Наконец сдался, вышел на улицу. Прогулявшись немного по-над частоколом, он вскоре вышел к клети, где сидел юноша.
«— Он просто пытается меня надуть, — подумал Ойстеин, смотря на нее издалека, — только зачем? Неужели думает, что я, поведясь на его уловки, отпущу его? Даже если это было бы так, нас обоих убьют прежде, чем мы ступим за ворота. А ведет себя так, как будто это он поймал меня. Я думал, что он просто дразнит меня, но никогда не видел, что бы человек так наплевательски относился к собственной жизни, а на дурака он явно не тянет»
Ойстеин сам не понял, как снова оказался перед клетью. Юноша явно услышал его и откинулся так, будто сидел на мягком стуле со спинкой. Ойстеин снял с него мешок и развязал рот.
— Чего ты добиваешься? — спросил Ойстеин, посмотрев на парня показным, подозрительным взглядом.
— Наконец разум возобладал над эмоциями, — театрально вздохнул юноша. — Ты ведь не глупец — сам все должен понимать.
— Понимать что?!
Ойстеина никто и никогда не смел считать глупцом и даже он сам всегда считал себя поумнее многих, но этот парень разговаривал с ним так, будто перед ним круглый идиот, не понимающий даже самых очевидных вещей. Ойстеину стоило огромных усилий сдерживать вновь вскипающее в нем раздражение.
— Что тебя используют, — пояснил юноша. — Лишь это я и пытался донести.
— Меня не используют, — отрезал Ойстеин, — я просто не хочу забивать себе голову лишним грузом. У меня есть своя задача и я ее исполняю. Мои братья никогда меня не предадут! Хотя откуда, такому как ты, знать о солдатской дружбе?
— Да, неоткуда. И ты, наверно, в курсе, что твой командир, который, похоже, и подбил тебя и твоих братьев дезертировать, сам некогда служил лорду Хоулту в его личной гвардии и был выпнут со службы с позором.
— И что с того?
— А то, что та война, которую ты ведешь, вовсе не твоя. Ты лишь полезный инструмент. Не глупый, возможно самый полезный из всей вашей шайки и к тому же не лезешь, куда не нужно. Ненависть и жажда легкой наживы — сильный аргумент, что бы заработать лояльность людей. И он не остановится, пока не добьется своей мести и вряд ли ему есть дело до того, сколько его "братьев" пострадает. А вдобавок не факт что причиной твоих бед был именно Хоулт, учитывая, что у вашего предводителя мотив куда серьезнее и понятнее.
— Жертвы на войне неизбежны.
— И ты готов принести в жертву чужой мести своих дочерей?
— Причем тут они?!
— А притом что лорд Хоулт никогда в жизни не уступит таким как вы. Он упрямый старик и, возможно, давно уже не в своем уме. А ваши силы не безграничны. Узнав, что денег не будет, начнется разлад… если он уже не начался.
Внутри у Ойстеина что-то подпрыгнуло. Он тут же вспомнил яму, которую увидел сразу по приезду в лагерь и по телу побежали мерзкие мурашки.
— Как думаешь, что будет, когда кто-либо из твоих братьев в порыве гнева убьет молодого наследника? — продолжил юноша.
«— Рыцари и наемники перероют каждый сантиметр этой земли, — закончил про себя за него Ойстеин. — И на нашей смерти не остановятся»
— Похоже ты, наконец, прозрел.
— И по твоему плану теперь я должен отпустить тебя и молокососа Хоулта, что бы ты замолил лично мои грехи перед стариком…
— Ну почти. — Его тон резко изменился на приказной. — Пока что ты просто меня отпустишь.
На губах Ойстеина мельком показалась довольно злая ухмылка. Оказывается парень все же не такой умный, как ему бы хотелось показаться.
— Или что?
— Или я перережу тебе глотку, — прошептал женский голос почти под ухом.
Ойстеин стоял не подвижно, чувствуя, как холодная сталь понемногу касается его шеи. По телу пробежали мурашки, руки задрожали. Он осторожно потянулся к ремню, пытаясь нащупать нож, но его не оказалось.
— Ты это ищешь? — Девушка второй рукой показала Ойстеину его нож. — Попытаешься закричать — умрешь раньше, чем успеешь открыть рот. А теперь медленно достань ключ и освободи его.
Выбора не оставалось. Он лишь немного обернулся и мельком глянул на неё. Черный капюшон скрывал почти всю верхнюю часть лица, из которой можно было заметить лишь золотистые волосы, спадающие вниз. Нижнюю часть закрывала черная, кожаная маска с металлическими вставками и обрамлением. Одеяние ассасинов, — с ужасом осознал он.
— Ты спрашивал, чего я добиваюсь. — Сказал юноша, пока Ойстеин дрожащими руками пытался попасть ключом в замок. — Благодаря тебе искать вас долго не пришлось, ведь ты сам и привез меня сюда. Так долго сидел и ждал, когда я уйду спать, чтобы подрезать веревку в конюшне… Урчание твоего желудка было невероятно громким. А сейчас ты сказал, что молодой лорд еще жив и находится прямо здесь. Твоим братьям уже конец, но за свою жизнь ты еще можешь побороться. Где пленники?
Ойстеин не спешил отвечать. Кандалы, наконец, упали и юноша, встав с холодного пола, взял у девушки наплечную сумку.
— Ты был очень полезен, но, если не хочешь отвечать, Юки убьет тебя прямо здесь и дальше мы справимся уже без твоей помощи.
Девушка еще сильнее прижалась к нему так, что он почувствовал ухом её легкое дыхание. Юноша достал из сумки два точно одинаковых кинжала с одной лишь разницей — один был полностью белым, а второй черным и закрепил их ножны на пояснице.
— Одноглазый держит их у себя, — дрожащим голосом сказал Ойстеин, — я покажу, только не убивай…
— Умница, — прошептала девушка так, что мурашки вновь забегали по спине с удвоенной силой.
***
"Кланы дальнего севера неустанно ведут войну между собой уже несколько веков, однако многие лирийские купцы успешно налаживают торговые связи с ними" — Пешком по миру: Том 5.
Он шел медленно, аккуратно ступая по тёмной тропе и вскоре она начала светлеть под светом факелов. Ойстеин увидел часовых у двери и глубоко вдохнул. Осталось лишь выбрать подходящий момент. Лишь несколько шагов отделяли его от лестницы, ведущей к двери. Заметив его, часовые немного приободрились — момент был отличный. Он открыл было рот чтобы предупредить своих братьев, как тут же с навеса над дверью, подобно кошке, спрыгнул человек в черном. Кровь хлынула моментально. Ноги одного из часовых подкосились. Человек в черном поймал его падающее тело одной рукой и тут же метнул нечто тонкое и острое в шею второго. Бездыханное тело оперлось на стену позади и медленно сползло вниз. Ни одного звука. Ойстеин медленно поднялся по лестнице, аккуратно обходя стекающую вниз кровь, открыл дверь и вошел в усадьбу. За ним зашел парень и человек в черном. Девушки уже не было.
— Дальше еще один, — прошептал Ойстеин, — у двери к Одноглазому за поворотом. Больше никого.
Человек в черном тут же прибавил шаг, вложил один из кинжалов в ножны на пояснице и вынул из пояса нечто очень тонкое, походившее на большую иглу. Как только они приблизились к повороту, он нырнул за угол и, когда Ойстеин нехотя глянул за угол, часовой уже испускал последние вздохи, пока человек в черном крепко зажимал ему рот. Как только он умер, человек в черном медленно приоткрыл дверь в комнату и исчез за ней.
— Дальше по коридору спуск вниз. Пленники в подвале.
Ойстеин уже не думал о том, что бы лгать. Сейчас все его мысли были лишь о том оставят ли его в живых или нет, и представлял себе как он вернется домой.
«— Храни меня о великий, — взмолился он про себя, — дай шанс вернуться домой. Даю слово, что отныне не положу я глаз на чужое. Не заслуживаю я твоей милости, но не ради себя я прошу…»