Обретенная любовь

Джина постепенно вышла из состояния задумчивости. Она подошла к девочке и потрепала ее по мягкой нежной щечке. Они обменялись улыбками, и опять стало тихо, что их совсем не угнетало. Чуть позже, когда девушке принесли чашечку кофе, малышка согласилась выпить стакан молока в знак солидарности.
Девушка как раз вырезала балдахин для портьер в спальню, когда послышались звуки подъезжающего джипа. Сердце ее учащенно забилось, но с места она не сдвинулась, продолжая свою работу. Эдакая леди — владелица поместья.
— Есть кто-нибудь дома? — в голосе звучала привычная нотка насмешки. Этот голос она узнала бы среди тысячи других.
Хозяйка ответила небрежно-дружелюбно:
— Мы в гостиной!
Бэкки вскочила на ноги, но тут же села. Когда Джина обернулась, то поняла причину. Сайрус Брандт пришел не один. Его сопровождала женщина, державшаяся несколько высокомерно. Сочетание рыжих волос и огромных сияющих темных глаз завораживало, и девушка с трудом оторвала от нее взгляд. Джину тоже испытующе оглядели, но, как ни странно, это было совершенно не обидно.
— Бэкки, поздоровайся с мамой, — отрывисто проговорила женщина красивым, чуть с хрипотцой голосом. Ребенок не двинулся с места, и мать заметно занервничала.
— Не будем тратить время на скучные представления друг другу. Они меня раздражают. Я знаю, вы Джина. А я Кира — Кира Брандт, невестка Сая и мама Бэкки.
Джина пожала длинную тонкую руку.
— Здравствуйте, миссис Брандт, — проговорила она как можно вежливее. — Я и не знала, что вы вернулись.
— Всего лишь час назад. — Внимательные глаза осматривали комнату. — Я прилетела с друзьями. Они хотели попасть на аукцион.
— В среду, в Баухинии, — ловко вставил Сайрус Брандт.
Джина поймала его беспечный праздный взгляд. Кровь прилила к ее щекам. Сверкнув глазами, мужчина переключил внимание на Бэкки.
— Разве я не получу поцелуя от моего ягненочка?
Он развел руки в стороны, и ребенок вылез из кучи книжек. Обогнув мать, девочка стремглав подбежала к нему.
На загорелом лице Киры выделялся ярко-алый рот.
— Сай рассказал мне, что вы подружились с Бэкки. Вижу, ей нравится бывать у вас. Я очень благодарна. К сожалению, мы не очень близки с ней.
«Ты могла бы попытаться», — пронеслось в голове Джины. И все же она почувствовала растущую симпатию к этой женщине, находящейся на грани срыва. Вслух же она произнесла:
— Бэкки очень интересуют мои рисунки. Мне нравится, что девочка сюда приходит. Вообще-то я дизайнер по рекламе, но после всех этих событий... — хозяйка обвела рукой комнату. — За последние два года я сделала много иллюстраций к детским книжкам. Папа прислал мне все старые эскизы. Все сейчас очень пригодилось.
Сайрус Брандт опустился в недавно обитое кресло с Бэкки на руках.
— Удивительно, Джина, тебе удалось сотворить чудеса в этом доме.
Девушка, польщенная похвалой, довольно улыбнулась. Гостья обвела взглядом комнату, стараясь представить, что здесь было раньше не так.
— Как долго ты сможешь выдержать здесь? — неожиданно спросила Кира.
Вопрос явно озадачил хозяйку.
— Всю жизнь.
Кира пояснила:
— Жизнь в Аутбэке я и люблю, и ненавижу. Сколько раз я уверяла себя, что больше не вернусь сюда, и все-таки всегда возвращаюсь. Какая здесь тишина! Оглушительная, правда? Именно так, оглушительная. — Она была явно довольна удачно подобранным словом.
— Я сейчас нахожусь в стадии восторженности, миссис Брандт. Никогда раньше не чувствовала себя так хорошо, такой счастливой. Поразительно красивая растительность, особенно кустарники, а воздух пьянящий, как вино. Здесь все так прекрасно. Когда закончу то, что наметила переоборудовать в доме, я собираюсь вновь заняться рисованием, своими картинами.
Гостья недоверчиво посмотрела на Джину:
— Возможно, это ощущение новизны, дорогая. Оно может исчезнуть. Ты еще достаточно молода, чтобы тебя преследовали мысли о будущем. Сама я в таком состоянии беспокойства приблизительно с двенадцати лет. — Ее улыбка была грустной. — Не жди слишком долго, Джина. Даже красивой девушке надо строить планы, а ты ведь красива, не так ли? — испытующий взгляд стал более пристальным. — Ты похожа на золотую статуэтку.
 
Джина покраснела.
— Вы очень добры.
— Это не мои слова, дорогая, хотя они и соответствуют истине. Слова Сая. — Кира повернула голову. — Ты не хочешь подойти ко мне, Бэкки? Я привезла тебе что-то красивое, и еще есть подарок от дедушки Джошуа.
Малышка подошла, но оставалась при этом скованной. Личико было очень напряженным. Кира вскочила. В ее глазах застыли слезы. Джина закусила губу, чувствуя боль и переживания этой женщины.
— Не смотрите так на меня, — чуть не выкрикнула Кира. — Я всегда отличалась повышенной эмоциональностью. Никогда не думала, что переживу тот день. Но он был, этот проклятый день. Лучше бы мне умереть!
Сай резко оборвал ее:
— Прекрати это, Кира. Ты растревожила ребенка. Воспринимай вещи поспокойнее. Все будет хорошо, тебе лишь надо запастись терпением и любовью. — Он встал и нежно опустил малышку с рук матери на пол. — Лучше переменить тему.
— Хочешь прийти к нам сегодня вечером, Джина? Соберется человек шесть, и, я думаю, тебе понравится.
Девушка дала время гостье прийти в себя.
— Это ведь не будет вечеринка с вышиванием? — спросила она осторожно.
— Нет, а что, тебе хочется? Будут напитки, ужин и интересная беседа.
Кира вновь повернулась к собеседникам. Она была все еще бледной, но уже взяла себя в руки.
— Пожалуйста, приходи. — Голос ее был хриплым. — Мне бы хотелось поговорить с тобой побольше.
Джина улыбнулась, и глаза заискрились смехом.
— Могу я предложить вам что-нибудь... напитки, кофе?
— Нет, спасибо, Джина, — решительно отрезал молочный барон в своей обычной манере. — У нас не слишком много времени. Кира просто хотела с тобой познакомиться. Бэкки мы заберем с собой. Попрощайся с Джиной, Бэкки. Вы завтра увидитесь опять.
Бэкки подбежала к девушке, и та наклонилась к своей любимице, чтобы поцеловать ее. Привычка, которая стала почти ритуалом. Хотя малышка и избегала мать, ее все же тянуло к женской ласке и теплоте. Все вышли на веранду, и Кира коротко попрощалась:
— До вечера, Джина.
Не в состоянии совладать с собой, она подняла ребенка на руки и понесла к джипу. Бэкки не стала сопротивляться, но и не прижалась к матери. Сайрус Брандт наблюдал за ними некоторое время с выражением ласки на лице.
— Я пришлю за тобой своего управляющего около семи.
— Кажется, я еще не приняла приглашение, не сказала ни «да», ни «нет».
Он сделал вид, что не расслышал последнюю фразу:
— Я отвезу тебя назад сам в любое время, но ты можешь остаться и на весь день, если захочешь.
Джина уселась на железные перила, обхватив руками белую перекладину.
— Как всегда, вы странным образом отказываетесь обращать на мои слова какое бы то ни было внимание.
На лице его промелькнула улыбка.
— Можешь не отвечать, только кивни в знак согласия.
Джина покорно кивнула.
— Хочу вас поблагодарить. Спасибо, большое спасибо.
Глаза мужчины просияли.
— Пустяки, Джина. Ты ведь тоже можешь пригласить меня на ужин.
— Да, обязательно. Никто так не восхищается вами, как я.
— Осторожнее, дорогая. Ты заходишь слишком глубоко в воду.
Девушка перевела взгляд на каскад алых цветов бугенвиллеи.
— Это что, ультиматум моей глупости?
— Значит, ты так это понимаешь? — он иронично улыбнулся. — В любом случае мы договорились.
— Почему бы вам для разнообразия не сказать мне что-либо приятное? — весело спросила она, бросив кокетливый взгляд.
— Я покидаю тебя, пока мы находимся в состоянии войны. Это намного устойчивее и надежнее.
Подвинувшись к ней ближе, он взял ее за руку. Джина потеряла равновесие и качнулась к нему. Он предвидел, что она может упасть.
— Никогда не начинай ничего, если не можешь закончить, мисс Дикобраз.