Обретенная любовь

— Хорошо, хорошо. Я все понимаю.
Голова немного кружилась, и она позволила отвести себя к джипу. Как легко этот человек справлялся с ней! Как бы то ни было, она понимала, что и сама не доверяет своему управляющему.
Красный закат был еще в зените, но очень скоро сумерки окутают небо.
— Далеко до Баухинии? — в отчаянии спросила она, чувствуя, что сон овладевает ею.
— Десять миль по дороге. Если ехать вдоль ручья, то меньше. Почему бы тебе не закрыть глазки ненадолго? Ты такая бледненькая, слишком увлеклась самобичеванием.
— И кроме того, мы несовместимы. Это и создает такое напряжение в наших отношениях. — Откинувшись на сиденье, девушка почувствовала себя обессиленной. — Должно быть, дядя Рафф был очень одинок. Почему же он вас ненавидел? — сонно пробормотала она.
— Закрой глаза, — приказал он сухо.
Джина сдалась, смущенная и расстроенная. Джип подпрыгивал на узкой проселочной дороге.
— Еще немного, и я усну.
Сайрус ухмыльнулся:
— Попробуй, но ради Бога, не храпи. Терпеть не могу храпящих женщин.
— Договорились! — Джина села прямо. — Надеюсь, ваша лучшая на свете девочка не против посетителей.
— Интуиция подсказывает мне, что против тебя она возражать не будет. Теперь помолчи, ты сводишь меня с ума.
— Вы очаровательны! — откинув голову, она дала волю потоку мыслей.
Вечерний ветерок плясал по листве деревьев, слышался дикий хор птиц. Красота окружающей природы вновь пленила девушку.
Сайрус первым нарушил молчание:
— Ты ездишь верхом?
— Когда-то у меня была лошадь-качалка.
— Так ездишь или нет? — терпеливо повторил он вопрос. — Достаточно обычного «да» или «нет».
— И да, и нет.
— Боже милостливый! — в его голосе явно чувствовалось раздражение. — Ладно, об этом мы договорились. Кира превосходная наездница, она сможет дать тебе несколько уроков.
— И это все?
Его горящие глаза словно выпустили разряд тока в нее.
— Господи, дай мне терпения! Тебя нужно держать в ежовых рукавицах.
Джина прикусила губу.
— Извините. Иногда я говорю то, о чем следовало промолчать. — Она перевела взгляд за окно.
Через некоторое время показались огромные железные ворота. Сайрус Брандт остановил джип. Взору предстало завораживающее зрелище. По обе стороны дороги, ведущей в Баухинию, насколько хватало глаз, рос кустарник с белыми и розовыми цветами, который и дал название ферме. На всей прилегающей территории царила полнейшая тишина. В этот ясный вечер все просматривалось на несколько миль вокруг, до самых пастбищ и темной линии горизонта.
Усталая Джина разглядывала территорию ранчо, и вид этот радовал ее. Недалеко от них располагалось место для торгов, окруженное кольцом зелени и рядами белых кресел. Немного дальше, в конце взлетно-посадочной полосы, виднелся самолет.
— Теперь я понимаю, что вы имеете в виду под местом для развлечений, — сдержанно произнесла она. — Даже издали безошибочно ощущается потрясающая атмосфера, этакий шарм.
— Приятно слышать, мэм. — Он лениво улыбнулся, затем повернул ключ в замке зажигания.
Девушка откинулась, решив не выдавать своего восхищения. Она сама была владелицей земли, а по проекту ее отца построено много очень прекрасных зданий. Но Баухиния была по-особому красивой, завораживала с первого взгляда. Она возвышалась на горе, словно испанская гасиенда, озаренная последними отблесками заходящего солнца. Смягчившись, Джина слегка приоткрыла губы. Она осматривала все вокруг с любопытством и восторгом. Джип свернул на кольцеобразную подъездную дорожку и остановился у сада с бьющим фонтаном. Джина вышла из машины без посторонней помощи и, ожидая, пока ее догонит гостеприимный хозяин, разглядывала скульптуры, украшавшие фонтан.
Распахнутые стеклянные двери янтарного цвета открывали вид на просторный холл; кафельный пол там был покрыт паласом с мавританским узором. Одну из стен украшал пейзаж известного в Австралии современного художника. Рядом с пейзажем — две фигурки плантаторов, поддерживающие комнатные растения. Холл давал представление о классическом стиле всего дома. Через двойные арки по обе стороны можно было увидеть гостиную и столовую. Светлые шероховатые стены комнат, отделанные лепниной, прекрасно контрастировали с темной традиционной мебелью. Гостья старательно запоминала каждую деталь, чтобы как можно точнее описать все отцу.
 
Невысокая пожилая женщина заспешила навстречу приехавшим, на ходу закалывая вьющиеся волосы и вытирая руки о накрахмаленный белый фартук.
— Хорошо, что ты вернулся, Сай. Никак не могу уложить малышку Бэкки в постель. Едва уговорила ее поесть. — Мягкий приятный голос подрагивал, когда она дотронулась до камеи на шее. — А эта молодая леди... — она, прищурившись, словно близорукая, вглядывалась в Джину.
— Мисс Лэндон, Кэсс. Новая владелица Мелалойки. Миссис Кэссиди, Джина, незаменимый человек в нашем домашнем хозяйстве.
— Домработница, мисс, а если честно, я действительно незаменима. — Она только секунду сомневалась, стоит ли поделиться с гостьей своими мыслями о старом Раффе. — Я с болью наблюдала за вашим дядей. С ним последнее время творилось что-то странное. Он делал то, чего раньше бы ни за что не стал делать, и верил тому, чему прежде бы не поверил. Они достали его, вот в чем все дело. Все произошло совсем не так, как я ожидала.
— Довольно, Кэсс. — Хозяин положил руку ей на плечо, пытаясь ее остановить. — Джина будет ночевать у нас: ей нельзя оставаться одной в своем доме.
— Конечно же нет. — Аджи Кэссиди посмотрела неодобрительно, но добродушно.
— Я не трусиха, миссис Кэссиди, — уже в третий раз за сегодняшний вечер произнесла Джина.
— Если ты и не трусиха, то должна ей стать. Ах вы, современные девушки! Не вижу в этом ничего хорошего. Совсем неподходяще для этого случая. Остаться одной... ничего лучше ты придумать не могла. А как насчет ужина? Чего бы тебе хотелось вкусненького? Комнаты для гостей у нас всегда приготовлены и проветрены. Выбирай любую.
Хозяин остановил словесный поток движением руки:
— Спасибо, Кэсс. Ужин приготовь по своему усмотрению. Я не помню случая, чтобы у тебя получилось неудачно. Ну, а где Бэкки?
— В игровой комнате. Посмотрим, сможешь ли ты справиться с ней. Видит Бог, матери следует заниматься ребенком, а не в тысячах миль отсюда копаться в своих печалях. — Приподнятые плечи и плотно сжатые губы лишь усиливали неодобрение, сквозившее в словах миссис Кэссиди. Лицо же было печальным, руки беспрерывно теребили фартук.
— Кэсс! — настойчивый голос дал понять женщине, что пора уходить.
— Хорошо, хорошо, я ухожу, — с неохотой произнесла она, затем подняла невозмутимые голубые глаза на Джину. — Приятно познакомиться, юная леди. Надеюсь, вы хорошенько подкрепитесь с дороги, а не будете поклевывать, отдавая дань современной моде.
— По правде говоря, я умираю от голода, — призналась девушка.
— Рада слышать.
Сайрус Брандт рассмеялся:
— Такова наша Кэсс, никаких извинений. Бесценное наше сокровище. Мисс Лэндон, не желаете ли познакомиться с моей любимицей?
Джина улыбнулась по-детски искренне:
— Именно для этого я и приехала сюда.
Довольный хозяин повел гостью осматривать дом. Потрясающая изысканность и неповторимость, полное соответствие стилей всех комнат, какая-то особая атмосфера, царящая в этом доме, поразили девушку с первого взгляда. У дверей одной из комнат мужчина остановился и повернул ручку. Комната, в желтых и белых тонах, была обставлена яркой мебелью, на полу игрушки. В самом центре сидела маленькая девочка лет четырех-пяти. Рядом с ней полукругом расположились нарядно одетые куклы: блондинка, две брюнетки и рыжая. Казалось, ребенок рассказывал им сказки и расчесывал по очереди волосы. Когда девочка оглянулась, все куклы упали.
Как дикий зверек, она бросилась к мужчине. Видимо, в ее жизни это был один из самых приятных моментов. Сайрус Брандт подбросил ее высоко вверх, затем осторожно опустил на пол, осыпая поцелуями макушку маленькой детской головки. Ребенок уткнулся в него головой и спрятал личико, обвив руками его шею.