Новогодняя жена (СИ)
— Обмен возможен, только если все его участники желают перемен.
Вон оно что. Выходит, и графа в женушке не все устраивало. Мужчина помолчал и добавил:
— Исполнять супружеский долг от вас не требуется.
Ну, ты прямо к жизни меня вернул, а то уж я вся извелась прямо!
— Мы будем жить в разных комнатах, на разных этажах.
— И никого это не удивит?
— Слуги скорее удивятся, если вам удастся не потерять панталоны в первую же неделю.
— Да вы обалдели?! За кого вы меня принимаете?
— Я… что?
Замечательно! Я даже не могу показать всю степень своего шока, потому что на Ирбисе не понимают земного сленга! А как они вообще меня понимают? Как я их понимаю? Голова сейчас взорвется. Домой хочу! Бутерброд с красной икрой хочу. И кредиты, фиг с ними, тоже хочу. Да пусть даже крышка унитаза поднятая, лишь бы подальше от этого отмороженного.
— Значит, так, бесчувственное ты чудовище. Я, Кристина Золотова, кандидат медицинских наук, опытный и уважаемый токсиколог, верная супруга, преданный друг! Если ты хочешь дождаться от меня помощи, то и веди себя соответственно!
Граф понимающе кивнул, поджал губы, обдумывая что-то, а затем выдал с ледяным спокойствием:
— Вы пробудете в этом мире тридцать дней. Так или иначе. И только вам выбирать, какими будут эти дни. Будете ли вы передвигаться свободно и хорошо питаться или просидите взаперти в холодной башне на воде и хлебе. Я всегда могу сказать королю, что моей супруге нездоровится.
Ну все. Сейчас кому-то самому не поздоровится!
Я угрожающе поднялась, выискивая взглядом что-нибудь тяжелое, но вспомнилось ледяное касание невидимых щупальцев и боевой решимости поубавилось. В том, что мой новый муж владеет магией сомневаться не приходится. Не полтергейст же у него тут живет. Станет он жить с таким вот соседом по комнате…
— Если думаете, что напугали — не на ту напали! — выдала дрожащим голосом и даже на уважительную форму обращения перешла. Раз уж ему такие отношения хочется, такие и получит. — Я в этом мире, потому что вы доведены до отчаяния! У вас отбившийся от рук ребенок и жена развратница, что не удивительно, когда отец и муж — ледяная глыба! Не надо быть магом, чтобы понять, в чем проблема Анахель. Дети нуждаются в любви. А где ее взять, если матери ребенок не нужен, а вы любите только самого себя? Этот разговор мне надоел. Подумайте над своим поведением и, когда будете готовы к адекватному общению — найдете меня.
Поднялась и на эмоциях понеслась к двери. Пусть видит, что я решительно настроена и свои щупальца при себе держит.
— Помните, Кристин! Не влюбитесь в меня!
— Да я лучше себе глаза выколю! — прорычала и вышла, громко хлопнув дверью.
Мерзкий, мерзкий бесчувственный старикашка! Ладно, не старикашка, вполне себе еще крепкий мужчина в расцвете сил, но все равно мерзкий. До того мерзкий, что мне самой мерзко от степени его мерзости.
Брр! Содрогнулась всем телом. Так меня колотило от гнева, так лихорадило!
6. Почему наглый тип такой наглый
— Как все прошло? — с волнением спросили Этьен и Доротея, дожидавшиеся меня под дверьми в мужнину спальню.
— Я его придушить готова. Вот этими вот руками! Не снимай, говорит, панталоны, не влюбись, говорит, в меня! Да кто в тебя влюбится такого? Кому ты вообще сдался? — обратилась к запертой двери.
— Тише, тише! Услышит же! — ужаснулись Этьен и Доротея.
— Уже слышал. Мне скрывать нечего и стесняться тоже нечего. Правда она такая, жалит хлеще крапивы, когда виноват, и обтекает теплой водой, если невиновен. Мне нужно остудиться. И это… есть что на плечи накинуть?
Доротея растерянно переглянулась с Эйнштейном.
— Так вам холодно или жарко?
— А… остудиться, в том смысле, что мне нужно пар выпустить.
— Вы умеете пускать пар? — искренне изумилась Доротея.
Ну е-мое… Идиомы на Ирбисе тоже не понимают. Хм. Мне пришла гениальная идея, как совместить приятное с полезным.
— Шуба есть? Холодно ведь на улице наверняка.
— Госпожа, вы меня совсем запутали. То жарко, то холодно, то шуба, то накидка…
— Дуй за шубой, а ты, Альберт, за девчонкой. Встретимся на улице.
— Зачем?
— Пар выпускать будем. Все. Идем, идем! Ребенка только укутайте потеплей, чтоб не застыла.
Через четверть часа мы с Доротеей внизу дожидались Альберта и Анахель. Я щеголяла в модной шубке, прикрывающей филей, и пуховой шапке. Помощница закуталась в пуховой платок и накинула на плечи что-то похожее на тулуп. На мое счастье на Ирбисе не брезгуют зимней обувью. Я сунула ноги в валенки и блаженно выдохнула. Наконец-то избавилась от ходулей!
— Госпожа! Необъяснимое с вами! Зачем же вы обувь прислуги надели? Вот ваши вышитые каменьями черевички.
Приподняла подол платья и посмотрела на валенки. Теплые, целые, по размеру. Опустила подол.
— Вот пусть тот, кто их вышивал, и носит такую обувь зимой. Я в валенках пойду! Госпожа я или не госпожа?
— Госпожа, конечно, — смутилась Доротея, закрывая господский шкафчик для обуви. — Как изволите.
— Ты мне лучше скажи, зачем меня сюда призвали? Граф ваш — полный отморозок, так ничего и не пояснил.
Округлив глаза, помощница скромно промямлила:
— Может, вам лучше Этьен расскажет?
— От Альберта дождешься. Половину приукрасит, половину скроет. Я его суть уже раскусила. Мужик сам себе на уме. А мне нужна достоверная информация. Я вижу, что девушка ты скромная и честная. Говори не таясь, как на исповеди.
— Как на чем?
— Ох, ёжкин макарешкин.
— Что за зверь такой дивный?
Я взвыла, всплеснула руками и потянула помощницу на улицу. Ждать в доме становилось жарковато.
Тяжелая деревянная дверь охотно поддалась, выпуская нас на волю. В нос ударил ни с чем несравнимый запах мороза. Почему мороз пахнет дымом и немного мятой? Нет, не мятой. Скорее, ментолом. Освежающим, вкусным, дурманящим.
Вдохнула полной грудью и подставила лицо солнышку. Красота-то какая!
Сбежала вниз по ступенькам, прошлась по хрустящему снегу. Совсем как у нас на Земле! Сгребла в охапку пушистый снежок и подкинула в воздух, наблюдая, как искрятся снежинки под солнечными лучами. До поросячьего визга люблю зиму!
— Ну, чего ты там встала, как вкопанная, иди же сюда!
Доротея подошла ближе и улыбнулась.
— Рассказывай давай.
— Только, если кто спросит, я вам ничего не говорила.
— Нет, конечно, я могила, — заметив испуганное выражение на лице собеседницы, махнула рукой. — Не обращай внимания, если в моей речи проскользнет что-то такое. Это земной сленг.
— Хорошо. Графиня Мадлен… Она… — девушка тушевалась, не зная, как подойти к обсуждению деликатного вопроса. — Я у нее раньше не работала. Сегодня первый день, как приступила, а оказалось, что вы уже и не графиня вовсе. Но по слухам, она очень легка нравом.
— Это как именно? — поинтересовалась, отломив от ближайшего дерева сосульку и попробовав на вкус. М-м! Куда вкуснее, чем на Земле.
— Вы что делаете?
— А ты попробуй, — отломила еще одну сосульку и дала Доротее. Та долго не решалась, а потом коснулась прозрачной ледышки кончиком языка и удивилась. Лизнула уверенней, потом еще и еще.
— Как странно. Как необычно!
— Застывшая вода. Только и всего.
Ну, не только это. Куча бактерий и микробов, мне ли, как токсикологу, не знать. Но я не из тех, кто познав науку и проникнувшись количеством микроорганизмов вокруг, сходит с ума и превращается в верминофоба. Жить надо так, чтобы было что вспомнить. И, если уж на то пошло, промывание желудка и больничная койка — тоже воспоминания. У меня, например, в отделении, столько людей свою любовь нашли! Ничто так не сближает людей, как совместная диарея. На трех свадьбах свидетельницей уже была. Так что даже путешествие в больницу можно превратить в приключение!
— Ладно, ладно. Давай к делу, а то придет Альберт и не поговорим. Что там за легкий нрав у госпожи?
— Уж больно она мужчин любит! — облизнув сосульку, разговорилась Доротея. — Видели ее и с булочником, и с поваром Жобером, и с бакалейщиком, и с продавцом ткани. А еще у нас садовник есть, сантехник… Сколько у Анахель наставников по магии сменилось… У-у… — девушка присвистнула, причем весьма профессионально, и закатила глаза. — Только на моей памяти граф четырех ученых мужей за шкирку выкинул из замка.