Новогодняя жена (СИ)

— А никого не смутит, что я, как бы, вовсе не графиня Мадлен? Это же очевидно.
Указала на зеркало, из которого смотрела Кристина Золотова, наряженная в иноземное платье и увешанная драгоценностями, которых у нее сроду не водилось. Игорь за всю жизнь мне одно украшение подарил: обручальное кольцо. Все. Женщину, говорит, успехи мужчины украшают. Не спорю, он добился повышения, стал директором по снабжению в крупной нефтедобывающей фирме, но вряд ли его должность можно считать подарком мне…
— Ваше сиятельство, не знаю, как это работает, но мы с господином Этьеном видим по-прежнему графиню де Трувэ.
— О как…
Еще раз посмотрела в зеркало. Никакой графини, только старая-добрая я. То есть молодая-сердитая я.
— Ладно, идем. Посмотрим, что там у меня за муж.
Помощница кивнула и, поправив чепчик, повела меня из комнаты.
— Только вы, пожалуйста, постарайтесь с ним не разговаривать так, как со мной разговариваете. Дамы на Ирбисе кроткие, словно голуби и мудрые, как совы.
И хитрожопые, как лисы. Иначе оказалась бы эта Мадлен сейчас на моем месте? Очень в этом сомневаюсь!
Так, если муж, тот, что настоящий, заказывал даму с определенными параметрами, значит, он увидит Мадлен, а не меня! Получается, и граф увидит меня, а не свою жену? Или не увидит? О, господи, как тут у них все запутано! Мне бы сюда эту Алисию на пару минут для тройки добрых непечатных слов…
4. "Сбыча мечт" или получите-распишитесь
В принципе, я представляла, что увижу за дверьми комнаты, бывала в Эрмитаже, играла в принцесс в детстве, фильмы исторические смотрела. Но увиденное меня несколько озадачило. Точнее, дополнило психологический портрет предполагаемого мужа. Чует мое местечко, прикрытое лишь дырочкой на панталонах, что хлебну я с ним горя куда больше, чем с Игорем.
— А! Я поняла! — резко остановилась посреди коридора, больше похожего на стерильный морг. — Где-то здесь скрытая камера! Ну, точно! Это передача для женщин, которые недовольны своими мужьями! Сейчас вы покажете мне настоящего монстра, доведете до истерики и, когда я осознаю, что мой муж на самом деле идеал по сравнению с этим убожеством, когда буду готова умолять Игоря и дальше поднимать крышку унитаза, когда буду плакать кровавыми слезами и попытаюсь выпрыгнуть из окна, лишь бы не продолжать это шоу, вы мне скажете: «сюрпри-из»! Из-за угла выскочит Игорь с букетом красных роз и…
— И? — тревожно переспросила Доротея.
— И по морде ими получит! Потому что нифига это не смешно! Серьезно! Где у вас камера? Где она?
Посмотрела по сторонам. Тут должна быть камера! Я чуть было не поверила во весь этот бред с перемещениями на некий Ирбис и прочим, что о самых очевидных вещах не подумала! Да полно передач, где над людьми так издеваются. А потом вся страна меня по ящику будет смотреть и хохотать. Еще чего не хватало, чтоб пьяные рожи развлекались за мой счет, пожевывая оливье, пока я тут страдаю.
Заглянула за картину какой-то надменной бабки, обошла по кругу статую в виде загнутой коряги, заглянула за диван, осмотрела со всех сторон зеркало в тяжелой серебристой оправе — нет нигде. Не может такого быть. Здесь точно есть камера! Перевела взгляд на Доротею. Сложив ладони за спиной, она с невозмутимым видом ждала, пока я завершу поиски.
— Доротея! — обличающе ткнула в нее пальцем и расхохоталась. — Ну, точно! Уверена, что у тебя на голове парик, а там, за воротником микрофон спрятан! Ну, снимай же свой парик, снимай давай!
— Ваше сиятельство, что вы делаете? Отпустите, пожалуйста!
Я еще несколько раз дернула за чепчик и торчащие из-под него кудри, но уже не так сильно и в страхе отпрянула. Девушка сжалась в комочек и отступила к стенке, косясь на меня перепуганными глазами, полными слез.
— Они… Они настоящие? — произнесла ошарашено.
Я была уверена, что Доротея на самом деле какая-нибудь Дарья Звездная или Дори Мармеладная. Ведущая центрального канала или, на худой конец, блогерша из You tube, но, похоже, вариант с камерой и телепередачей отпадает. Блин! Неловко-то как!
 
— На… Настоящие, госпожа, — всхлипнула Доротея, робко поправляя чепчик.
— Прости, пожалуйста. Я подумала, что все это дурной розыгрыш.
Хотела помочь девушке, но она отпрянула от меня, как от огня. Остановилась и подняла ладони. Нас учили правилам встречи с дикими животными. Я ж токсиколог все-таки. С перепуганными людьми, как ни странно, тоже работает.
— Доротея, — произнесла мягко, не двигаясь с места. — Все хорошо. Я не обижу тебя. Представь, если бы ты попала в другой мир, где для тебя все чужое. Ты бы поверила в это?
— Поверила бы. Это не такая уж редкость.
Промашка. Ладно, исправляемся.
— А в моем мире нет магии. И уж тем более никаких путешествий в другие миры. Мне очень сложно поверить, что все происходящее — правда. Что бы ты почувствовала, оказавшись так далеко от дома?
Доротея задумалась и, шмыгнув носом, произнесла:
— Я бы очень испугалась, госпожа. Очень-очень.
— А когда человеку страшно, он совершает импульсивные поступки. Прости, что обидела тебя. Позволь я помогу с волосами и чепчиком?
Доротея смущенно отвела взгляд и пожала плечами.
— Можно?
Она несмело кивнула, и я медленно подошла ближе. Девушка, оказывается, молоденькая совсем. Лет семнадцать-восемнадцать. Сперва она мне куда старше показалось, но когда я снимала с нее чепчик и кудри укладывала, разглядела получше.
— Сколько тебе?
— Семнадцать, ваше сиятельство.
— Но ты умна не по годам. Смелая, работящая, не побоялась помочь чужеземке. Ты молодец, Доротея.
Я завязала кружевной чепчик на бантик и поправила торчащие из-под него кудряшки. Теперь ни следа от моего нападения не осталось.
— Мир? — протянула ладонь. Девушка улыбнулась в ответ и протянула мне свою худую ручку.
— Мир.
— Сюрприз!!!
Я вздрогнула и завизжала, когда из-за угла выскочило нечто, похожее на смесь лошади и дикообраза, только в розовых рюшах и бантиках. Благо, визжала не я одна. Доротея тоже голосила от души. Можно сказать, от части я предсказала будущее. Сюрприз удался, вот только без камер и ведущих.
Успокоились мы далеко не сразу. Даже, когда девочка сняла с себя странноватый костюм и отдала его служанкам, мы все равно с Доротеей жались друг к другу, обнимая оказавшуюся промеж нас статую той самой изогнутой коряги, которая мне так не понравилась. Нормальный человек не поставит в своем доме такую нелепицу.
Так, я сейчас не об искусстве. Девочка, Кристина! Это просто человеческая девочка лет восьми. Ты ведь загадывала на Новый год детей. Пожалуйста. Ребенок. Наслаждайтесь, радуйтесь, благодарите.
Пауза затянулась, а взгляд крохи, по-деловому скрестившей ручки на подоле сапфирового платья, стал презрительно-уничижительным. Ого. В такие годы и такой взгляд! Страшно представить яблоню, с которой упало такое яблочко!
Погодите… Погодите-ка…
Отцепилась, наконец, от статуи и от Доротеи, прокашлялась.
— Вы не моя мама! — наконец, вымолвило не по годам разумное чадо.
— Как догадалась-то?
— Моя мама никогда не пугается моих костюмов. Она их осуждает. Говорит, что леди не пристало баловаться. А я — люблю! — возмущенно воскликнула девочка, словно я ей это запретила.
— Да балуйся на здоровье, мне-то что.
— И вы не станете мне запрещать?
— С какой стати? Ты же ребенок!
Девочка сделала такое лицо, что я чуть собственными словами не подавилось. Такое чувство, будто я ее прокляла или, как минимум, оскорбила.
— Простите, я должна вас представить друг другу! — Доротея попыталась замять недоразумение, но недоразумение не заминалось.
Девочка пыталась испепелить меня взглядом, а я старалась мимикрировать под шелковые обои стального цвета. Боюсь, слиться с ними я смогу только через полторы недели прилежного гниения.
— Запомните, госпожа. Вы никогда, — отчеканила она. — Никогда-никогда, ни при каких обстоятельствах не станете моей матерью!