Надвигающийся шторм (ЛП)

Сейчас Амелия испытывала то же чувство тревоги и растерянности. Только она уже начинала видеть нечеткие очертания недостающей части. Это всегда казалось таким далеким — вымершие животные на других континентах, голодающие дети в Аризоне, беспорядки в Тампе и Чикаго, тонущие города в Новом Орлеане.
Только здесь перед ней стоял Габриэль, и на его лице застыла боль.
— Мне жаль, — произнесла она.
— Если бы у меня не нашлось нужных связей, верного друга, который мне помог, то я бы остался ни с чем. Ни безопасности, ни работы со льготами, ни возможности иметь крышу над головой для меня и моего брата. — Он остановился, прислонился к лестнице и глотнул воды. — Американская мечта, черт возьми.
— А твои родители?
Выражение его лица смягчилось.
— Они старались изо всех сил. Мой отец работал в строительстве до того, как большинство вещей стало автоматизированным. Даже после целого дня тяжелой работы он приходил домой и готовил для нас ужин. Мама ненавидела готовить, но папе нравилось. Он готовил аррос кон хабичуэлас, простой рис и фасоль, но умел придать им потрясающий вкус. Однажды у Мики был день рождения. Наверное, лет десять исполнялось. Мама решила приготовить его любимые тостоны, жареные бананы, но отвлеклась, читая одну из своих книг. В следующий момент раздался сигнал пожарной тревоги, тостоны почернели, а она била по клубящемуся дыму мягкой обложкой книги.
— Это прекрасное воспоминание.
— Я рассказываю тебе это, потому что она была живым человеком с настоящими чувствами, а не просто статистикой, цифрой или таблицей анализа затрат и выгод. Мама заболела, когда мне было четырнадцать. Она спала, когда мы приходили домой из школы. Потом у нее начали выпадать волосы. Страховая компания не давала добро на лекарства, которые могли бы ее вылечить, например, средство твоего отца. Слишком дорого. Хоть представляешь, каково это — знать, что есть нужный препарат, но никто тебе его не даст?
Голос Габриэля дрогнул. Он сделал еще один глоток воды и закрыл бутылку дрожащими руками.
— Мой отец, он просто… он не выдержал. Он сдался. Мы все вместе мастерили железную дорогу в подвале. Он строил дома и маленькие деревянные поезда, чтобы мы с Микой в них играли. Но после… Он начал принимать Шелк, чтобы справиться, чтобы прожить еще день. Постепенно он перестал что-либо делать. Готовить, убирать, строгать, работать. Даже есть, в конце концов. Ты когда-нибудь видела, как человек умирает от голода? Вот что делает Шелк. Мы с Микой наблюдали, как они оба умирают.
Каждое слово раскаленной кочергой пронзало ее внутренности. Ее переживания по поводу карьеры скрипачки и желание угодить своему суровому отцу выглядели настолько несущественными, что казались просто непристойными.
— Габриэль, мне жаль.
Он уставился на нее, по его лицу пробегали тени, во взгляде клубилось столько темных эмоций.
— Что ты можешь знать? Ты ничего не знаешь.
Это правда. Она не знала. Какие бы проблемы у нее ни случались, привилегии и богатство избавили ее от худшего. Она и в самом деле была эгоисткой, поглощенной своим собственным миром.
— Мне правда жаль.
Все слова, что Амелия собиралась сказать, пытаясь выглядеть слабой, вызвать симпатию, манипулировать им, превратилось в пепел на ее языке.
Глава 30
Уиллоу
Низкий стон сорвался с губ Уиллоу.
Зия уставилась в пустоту, ее глаза остекленели и не мигали.
Уиллоу пыталась дотянуться до разбитого кофейного столика, чтобы сделать искусственное дыхание сестре, хотя мозг подсказывал, что она мертва, а сердце кричало: «Прости! Не оставляй меня!»
Она подалась вперед, упираясь руками и голыми коленями в осколки битого стекла в ковре. Ей было все равно. Она не чувствовала боли. Пульс отдавался в кончиках пальцев, в животе, в горле.
Уиллоу взяла сестру за руку и притянула к себе, пока они не оказались лицом к лицу. Кожа Зии казалась холодной на ощупь, липкой и резиновой, как какая-то нереальная вещь, как дурацкая кожа робота, которая вызывала дрожь отвращения, если она смотрела на нее слишком пристально. Похожая на человеческую, близкая, имитирующая — но не как у человека. Не живая. Больше нет.
 
«Я не хочу, чтобы ты торчала рядом». Последние слова, которые она сказала сестре, такие злые и уродливые. Слова, которые она даже не имела в виду. Зия не знала, как ей стыдно. И никогда не узнает. Уиллоу отдала бы все, что у нее есть, чтобы вернуть время вспять, чтобы вернуть Зию.
Сильная дрожь пронизывала ее тело, волна за волной накатывало горе. Зия с ее странным заливистым смехом и одержимостью бирюзовым цветом, с громким, задорным голосом, наполнявшим каждую комнату. Оптимистичная, милая и глупая Зия. Зия, которая только и хотела, чтобы Уиллоу обратила на нее внимание.
Она уткнулась в лоб сестры, как они делали это в детстве, когда Зии снился кошмар и она заползала в кровать Уиллоу, прижавшись своим маленьким телом к ней. Когда только стоило сказать: «Все будет хорошо», и так оно и было.
Уиллоу лежала так, сжимая холодную руку сестры, глядя в глаза, которые больше не были глазами Зии и никогда ими не станут.
Безмолвный крик внутри нее не прекращался. И не прекратится. Будет продолжаться снова и снова, и ей не избавиться от него никогда.
Глава 31
Мика
— Мы здесь призраки, — объяснил Патель. Они присели за линией из шести игровых автоматов в задней части казино. — Ни одна камера не может поймать этот ракурс, только камеры внутреннего наблюдения казино. О них можно не переживать.
— Куда мы пойдем? — спросил Мика.
Джерико забрал рации погибших и прикрепил их к своему поясу.
— Сначала в кабинет начальника охраны, чтобы пополнить запасы оружия из его сейфа.
— Как вы собираетесь получить доступ? — уточнил Мика.
Патель помрачнел.
— Начальник службы безопасности и еще несколько офицеров прячутся там. Я не в силах трусливо сидеть и ничего не делать, отправился за помощью.
— И ты ее нашел, — прорычал Джерико. — Как только у нас будет больше оружия и людей, мы возьмем мостик. Мне нужно защитить Деклана Блэка.
— А что с остальными пассажирами и экипажем? — Мика все еще не мог нормально дышать, у него не получалось втянуть достаточное количество кислорода, чтобы ослабить тугое, давящее чувство в груди. Он продолжал видеть тень, нависающую над ним, переживал изнурительный прилив страха, когда собственная смерть чуть его не настигла.
— Мы в меньшинстве. — Джерико провел рукой по своей стриженой макушке. — Нас перебьют, если мы попытаемся захватить один из пунктов сбора. Моя главная цель — вытащить Деклана Блэка и его семью с этого корабля. Тебе просто чертовски повезло.
— Но все эти люди…
— Скорее всего, уже мертвы.
Мика покачал головой.
— Но мы должны хотя бы попытаться.
Джерико поднялся на ноги.
— Нет, не должны. Каждая минута промедления увеличивает вероятность обнаружения.
— Он прав, — отозвался Сайлас. — У небольшой группы больше шансов выжить. Сейчас не время играть в героя.
Гнев пронзил Мику, как электрический ток.
— Сейчас самое время проявить героизм! — Но его никто не слушал.
Джерико указал на тела террористов.
— Наденьте их одежду. В ней вы сможете передвигаться по кораблю, не беспокоясь о камерах.
Сайлас скривился.
— Там кровь.
— Не так много. Быстрее. Я прикрою вас.
Сайлас и Мика сняли с тел боевое снаряжение и темную одежду. Мика боролся с волнами тошноты, двигая мертвые конечности, все еще мягкие и податливые. Как будто он переодевал гигантскую куклу. Вот только пять минут назад эта кукла была живой. Этот человек мечтал, переживал, сожалел. У него была семья. Люди, которых он любил.
Мика снял лыжную маску и вдохнул полной грудью. Парень был молод, прыщи все еще усеивали его лоб. Он выглядел ровесником Габриэля.
— Ты ведь не собираешься размякнуть? — ухмыльнулся Сайлас, натягивая пуленепробиваемый жилет.