Заколдованный сектор
Генеральный ответил довольно быстро – через каких-нибудь пять минут.
– Доброе утро, – поздоровался он, холодно глядя на Величко. – Что за че-пэ?
– Здравствуйте, Вениамин Илларионович. У нас в секторе зет-девятнадцать за неделю пропало три грузовика и несколько автоматов. Четыре, если быть точным. Некоторое время назад нарисовались военные, требуют закрыть сектор.
Генеральный поморщился, словно его вынудили живьем проглотить жирного дождевого червя.
– Закрывайте, – распорядился он, выдержав средней продолжительности паузу.
«Так-так, значит, с военными даже директорат спорить не любит! – подумал Величко, слегка воодушевившись. – Ну и отлично! Дата совпадает, только у них утро, а у нас конец смены – никто не придерется, даже если захочет».
– Еще на дугах грузовики есть? Сколько человек пропало? – поинтересовался генеральный.
– На дугах – два грузовика. Пропавшими пока числят двадцать три человека.
Генеральный коротко кивнул, показывая, что принял к сведению.
– Постарайтесь, чтобы мероприятия военных не затянулись. И побыстрее восстанавливайте сообщение, – добавил он. – Все, Петр…
– Александрович, – с готовностью подсказал Величко.
– Александрович, – снова кивнул Генеральный. – Держите в курсе моего референта и дважды в сутки отсылайте отчет о произошедшем. Персонал отправьте в отгулы… или лучше – в отпуск без содержания. Аварийный штат назначайте сами. Тарифную сетку и прочее доведет до вас референт на ближайшем сеансе. И побыстрее там, побыстрее!
– Как военные, – заискивающе пожал плечами Величко. – Все понял, справимся.
Генеральный в третий раз кивнул и отключился; ком снова показал секретаршу.
– Я переключаю вас на референта! – сообщила она торжественно. Ни дать ни взять, глашатай при дворе Людовика-какого-то-там. «Его Величество Король!» Аплодисменты, переходящие в овацию…
Референтом обыкновенно выступала некая плюгавая личность по фамилии Гарман, а имя сего типа Величко никогда не стремился узнать. Каково же было удивление начальника «Онарты-тридцать два», когда на него взглянула женщина, одетая в строгий деловой костюм (судя по тому, что поместилось в приемный объем кома). Она была, бесспорно, старше смазливой мулаточки-секретарши, но ничуть не менее эффектна. Пожалуй, ей было лет тридцать пять или около того, но выглядела она лет на десять моложе. Величко эту разницу в реальных женских годах и в видимых всегда называл «косметической поправкой».
– Добрый день, Петр Александрович, – поздоровалась она, довольно приветливо, но без фамильярности. – Точнее, вечер. У вас ведь уже вечер, да?
– Седьмой час, – подтвердил Величко. – Здравствуйте.
– Когда сектор вступил в режим запрета? По моим данным – в семнадцать двадцать четыре.
– А-а-а… – протянул Величко, лихорадочно вызывая статистику. Так… последний луч деактивирован в четверть шестого. – Да, действительно, – подтвердил он. – Если грубо – запрет начался в полшестого.
«Уже знает! – подумал Величко с невольным уважением. – Тертая баба!»
– Зачем же грубо? – усмехнулась референт. – В нашей работе нужна точность. С семнадцати двадцати четырех космопорт «Онарта-тридцать два» работает по тарифной сетке «миним». Сколько вы намереваетесь оставить активного персонала?
– Ну… – Величко наскоро прикинул. – Восьми человек, пожалуй, хватит.
– Хватит и шести, – уверенно сказала дама. – Что ж вы так, Петр Александрович? Сектор закрыли, а работу не спланировали. Графики дежурств, я так понимаю, спрашивать у вас бессмысленно?
– Подготовим незамедлительно! – клятвенно заверил Величко, разве только руки к сердцу не прижимая.
– Неплохо бы. Ладно, раз вы не готовы импровизировать… Занимайтесь. Связь ежедневно в полдень по времени головного офиса. Кроме того, я сама буду вызывать в случае необходимости.
– Понял.
– До связи, Петр Александрович.
– До связи… А как вас зовут? Кого спрашивать, в смысле, когда буду вызывать?
– Спрашивать референта по сектору зет-девятнадцать, – не меняясь в лице, сообщила дама, внимательно глядя в глаза Петру Величко.
Тот глядел на изображение новоявленной начальницы, подозревая, что имеет глуповато-растерянный вид. Увы, Величко не ошибался – именно так он и выглядел – глуповато и растерянно. И от осознания этого в нем медленно закипало отвращение к себе.
– Впрочем, если вам нужно имя, меня зовут Зинаида.
Ком погас. Величко еще некоторое время сидел, будто пришибленный, потом с облегчением выдохнул и утер вспотевший лоб.
– Твою мать, – выругался он негромко. – Во попал-то!
Однако не так все было плохо: главное, основная ответственность за произошедшее очень удачно свалилась на военных – несомненно, они сообщили директорату о своем намерении закрыть сектор. А вот то, что персонал придется частично разогнать по домам без содержания, а частично усадить на самую жидкую тарифную сетку, было из рук вон паршиво. Директорат щедротами и так никогда не страдал. Сейчас как раз месяц активных перевозок, ребята надеялись заработать… Ан облом.
Обидно. Черти бы побрали этот Z-19!!! Что там стряслось?
«Будем разбираться», – подумал Величко, сокрушенно вздохнул и вызвал кадровый список.
* * *
Один из двух грузовозов с экипажем в означенное время благополучно вышел к очередной точке привязки, сел на аварийный луч и поздно ночью финишировал у космопорта. Второй пилотируемый корабль к точке привязки так и не вышел. Автоматы из сектора тоже не вышли.
* * *
Утром полукорвет «Гремящий» отшвартовался в резервном доке. Свободных пирсов на «Онарте-тридвать два» почти не осталось, задержанные грузовики кое-где фиксировались в два слоя, борт о борт, а не знающие, чем себя занять экипажи заполонили оба местных бара. Официанты и повара быстро начали сбиваться с ног, и Величко с чистым сердцем перевел шестерых семейных женщин на подмогу: работа в баре по сетке «миним» все же лучше неоплачиваемого отпуска. А детей кормить надо.
Сразу пошли ходоки-просители: незапланированный простой – беда для любого корабля. Потеря времени, а значит и денег. И у всех, буквально у каждого имелась Особая, Важнее Всех Прочих Причина немедленно отправиться в рейс. Селентинский почтарь вез неимоверно срочный заказ на Марципан; шестиместная посудина со Скуомиша-четыре в полном составе опаздывала на свадьбу любимой дочери, любимой внучери и любимой племячери в одном лице (эти настырные родственники, успевшие изрядно поддать водочки, утомили Величко особенно сильно); командировочный спец с Земли, обладатель редчайшей фамилии Иванов, уныло канючил насчет попутного транспорта куда-то в сущую дыру и безлюдь, Величко и места-то такого не знал, куда Иванову было надо; а некий тучный бизнесмен с транзитным паспортом даже посулил начальнику космопорта взятку за разрешение на вылет. Еле Величко от ходоков отбился.
Странные люди, ну отключены в секторе транспортные лучи, ну как можно им всем помочь, даже если дать «добро» на старт? Не уйдут же далеко, закиснут на границе действия портовых генераторов. Ан нет: все едино на поклон ходят!
Когда в дверь снова кто-то сунулся, Величко уже готов был заорать на посетителя, но узрел военную форму и вовремя прикусил язык.
– Здравствуйте. Я с «Гремящего», флаг-майор Халицидакис, – представился военный. – Мы с вами уже говорили, по мгновенке.
– Ага, – Величко вышел из-за стола майору навстречу и протянул руку. – Здравствуйте и вживую. Докладываю: сектор закрыт, бары переполнены.
Голос у начальника космопорта поневоле был грустный.
– Бары – это серьезно, – хмыкнул майор, пожимая Величко ладонь. Хватка у Халицидакиса была мертвая, как у детеныша бабуина: вцепится – не оторвешь.
– Проводку по каждому лучу за последние две недели мы подготовили, – сообщил Величко. – Куда сливать?
Майор вынул ком-персоналку и принял данные. Собственно, на этом обязательная помощь военным заканчивалась: дальше космопорт должен был только ждать, пока те разберутся, да пассивно обеспечивать жизненный цикл каждому кораблю в пределах космотории.