Академия 4 (СИ)

— Просто маска. Маледикт Пурпурная решила навестить меня и поблагодарить за заботу о её дочери. А потом случилось вот что… Я беззаботным тоном начал свои объяснения, но тёмная эльфийка не расслабилась ни на волос.
Чем больше рассказывал, тем больше казалось, что она находится на грани паники. Как только я закончил, Антонина обхватила меня обеими руками за бицепс и потащила к небольшому кабинету, отведенному лично для неё.
— Ты забыл упомянуть о встрече с одним из самых могущественных существ на Тариле⁈ — чуть не кричала она. Если бы она была Лилией, думаю, она бы шипела.
Я протянул руку и почувствовал облегчение, когда она не отпрянула, а прижалась ко мне, обхватив руками. — Ты так напугал меня, любимый! Как ты смог материализоваться в рубке?
Она подняла на меня глаза, и я покрутил маской перед ней.
— Ну, я уже говорил, что взял Фиби и остальных поплавать в пруду. Оказалось, что Фиби — потомок Маледикт. Мы дремали, и тут появилась дракон, видимо, чтобы поговорить со мной. Сначала я думал, что она меня просто съест, потом — что займётся со мной сексом. Но она просто поцеловала меня и сказала, чтобы я был добр к её дочери, а потом насильно напоила меня свой кровью.
Антонина замерла на последнем слове, и её глаза стали огромными. — Она заставила тебя выпить её кровь? — прошептала тёмная эльфийка.
Её палочка, казалось, сама выскочила из рукава платья. Я замер, на мгновение подумав, не собирается ли она ударить меня ножом. Затем Антонина принялась судорожно чертить в воздухе руны вокруг меня. Магия вращалась и образовывала круги, почти как если бы я находился в центре гироскопа.
Красные, синие, серые, зелёные — руны меняли цвета с неистовой быстротой и перескакивали с одного магического кольца на другое. Глаза тёмной эльфийки светились, с кончиков волос сыпались искры.
— Антонина, какого чёрта, милая? — ошарашенно спросил её.
Тёмная эльфийка подняла руку, прося меня замолчать. Если бы она не выглядела такой встревоженной, можно было бы проигнорировать просьбу, но сейчас я тихо стоял и ждал, крутя в руках маску.
— Это просто отстой! О, хм. Интересно, это маска делает меня невидимым? Было бы здорово. Это бы объяснило, почему никто не смотрел на меня, когда я шел к мостику. Чёрт, если у меня есть такой классный артефакт, значит ли это, что я какой-то подражатель Гарри Поттера?
Мой внутренний монолог закончился, когда Антонина устало опустила палочку и мягко сказала:
— Иван, я уже ничего не могу изменить…
  
Глава 4
 
Выпучив глаза, я стоял и тупо пялился на Антонину. Наконец, обретя дар речи и стараясь подавить зародившееся беспокойство, спросил: — Что она сделала? Полагаю, ты имеешь в виду Маледикт? Давай начнём с того, что я совершенно не понимаю, о чём ты беспокоишься.
Антонина глубоко вздохнула и кивнула: — Хорошо, но я тоже знаю не так много об этом и вижу такое в первый раз, поэтому могу и ошибаться.
Я провёл рукой по её спине, чтобы помочь ей расслабиться, пока она собиралась с мыслями. Ангелина спрыгнула с моего плеча и приземлилась на стол. Сильванская белка тщательно обследовала лежащие на нём предметы, выискивая среди разбросанных книг, блокнотов, стилусов и прочей канцелярской мелочи что-нибудь съедобное.
— Маледикт достигла той стадии, когда её тело состоит из маны. Больше нет никакой разницы между маной внутри неё и её плотью. Это… трудно объяснить, — Антонина сдула с лица прядь волос и отступила назад. Я не заметил, когда она успела закрыть дверь, но теперь тёмная эльфийка подошла к ней и повесила куртку и шляпу-котелок на крючок с внутренней стороны, а затем достала расчёску из слоновой кости.
— Продвинутые маги рано или поздно узнают об этом сами, все они обладают тремя силами внутри себя. Пуристы утверждают, что традиционная магия основана на использовании разума, а практики, черпающие силу из эмоций, осуждаются как демонические. Вероятно, это и стало причиной вражды между так называемыми силами света и тьмы.
Антонина присела на край мягкого кресла и жестом пригласила меня сесть с ней. Я подошёл и попытался втиснуться в кресло рядом, но когда это не получилось, присел на подлокотник.
 
— Мана есть внутри любого живого существа. Редкие люди могут использовать силу и изменять свои тела, но для некоторых это является обычным, естественным процессом. Есть мнение, что такие изменения вовсе не являются магическими.
Антонина распустила волосы и провела гребнем из слоновой кости по локонам, затем вздохнула.
— Легенды гласят, что если ты сможешь объединить все свои магические способности в единую силу, то станешь неудержимым. Многие великие маги сумели объединить свои разум, тело и эмоции, то есть слить воедино светлые и тёмные аспекты своей силы. Предположительно, этот процесс невероятно трудный и болезненный, но при этом высвобождает невероятные возможности.
Ангелина, порыскав по столу и не найдя ничего достойного своего внимания, в знак протеста скатала маленький бумажный шарик и бросила в меня. Я сделал быстрое движение рукой и автоматически поймал его, а затем начал помогать собирать волосы Антонины, чтобы облегчить ей расчёсывание.
— Драконы — это вид, который от природы обладает невероятно высокой физической маной, а также страстью, — продолжала тёмная эльфийка. Эти два аспекта легко сочетаются в них с рождения. Но для того чтобы развить ману в интеллекте, дракону требуется очень много времени. Столетия или даже больше. Маледикт… она соединила в себе всё это. Не знаю, назвала бы я её богиней, но если сравнивать с собой или другими учителями… То так оно и есть.
Я провёл губами по виску Антонины, она задрожала, слегка выгнулась мне навстречу и по её ушам пробежал румянец.
— Минутку, Иван, это очень важно, — проговорила она. — Твоя природа Повелителя Демонов делает тебя ближе к высшим уровням магии, чем большинство других. А принадлежность к виду Homo draconic также помогает твоему телу поглощать ману. Маледикт пробудила ману в твоей плоти. В ближайшее время ты не станешь богом, так что не сходи с ума, но маска может быть признаком того, что ты движешься в этом направлении.
Я придвинул второе кресло, сел напротив Антонины, захватив своими коленями её бёдра, и положил одну руку ей на живот. В другой руке держал маску перед нами обоими.
— Ладно, объясни мне одну вещь. Магическая маска — это круто, и я чувствую, что она определенно часть меня, но почему нужно беспокоиться об этом?
Тёмная эльфийка положила голову мне на грудь и издала тихий вздох, глядя на маску. Подняв руку, она хотела было дотронуться до неё, но заколебалась и сжала пальцы.
— Она не магическая.
Это заявление привело меня в замешательство: — Подожди, что? Как маска может быть не магической и при этом делать так, чтобы никто не замечал меня, когда надеваю её?
Она покачала головой, а потом, решившись, протянула пальцы к маске. Я почувствовал призрачное покалывание в том месте на своём лице, где её пальцы притронулись к маске. Антонина слегка вздрогнула.
— Вот так, я не могу этого объяснить. И всё же, по всем признакам, это не магия. Какая-то врожденная частичка крови Маледикт заставила физическую ману в твоём теле начать пробуждаться. Маска может стать началом больших изменений в тебе.
Тёмная эльфийка подняла на меня глаза, в уголках которых дрожали слёзы. — Ты понимаешь, как это может быть страшно? Маги умирают в ужасных мучениях, когда пытаются заставить свою плоть стать управляемой маной. Магия крови, проклятия, воскрешение мёртвых — всё это грани этой силы. Мысль о том, как она может изменить тебя, пугает.
Я положил маску на подлокотник кресла, хотя у меня было такое чувство, что не мог бы расстаться с ней ни за какие деньги хотя бы на минуту. Поймал подбородок Антонины пальцами, притянул к себе и нежно поцеловал в губы.
— И ни одна из этих слезинок не связана с тем, что ты беременна? — приподняв бровь, заглянул в её глаза.