Читай меня вслух. Том 1
Катя моргнула, возвращая себе способность видеть хоть что-то. Пятно приобрело очертания человеческой фигуры. Он шел через парк пружинистой походкой, придерживая лямки рюкзака. В тот миг, когда Катя распознала в прохожем парня с остановки, ей отчаянно захотелось броситься к нему. Она уже собралась окликнуть его, но слова будто застряли в горле. А он прошел мимо, не заметив ее, и скрылся за дверью библиотеки.
Боль, отчаяние, смирение: за какую-то секунду Катя пережила все это. Но после смирения снова вернулась боль. Чувства замкнулись.
Она побрела по аллее опустевшего парка. Начавшийся дождь спугнул прохожих, а ей вдруг стало безразлично, что творится вокруг. Значение имели лишь мысли: череда отчаянных вопросов, которые некому было задать. Почему он врал? Как могли стать реальностью ее выдуманные персонажи? И зачем Ник играл с ней?
Катя не помнила, как добралась до редакции. Только очутившись за своим рабочим столом, она осознала, где находится. Шмыгая носом, дрожа от озноба и размазывая по щекам тушь, она предстала перед Дарьей, которая вернулась в кабинет, деловито позвякивая вымытыми кружками. Увидев Катю, Дарья испугалась и чуть не выронила ношу.
– Что случилось?
Катя в ответ только приложила палец к губам, умоляя не привлекать внимания к происходящему. С громким стуком Дарья поставила кружки на стол, а затем метнулась к двери и закрыла кабинет на ключ.
– Ты в порядке?
Вопрос прозвучал глупо. Конечно, она была в порядке: промокшая, рыдающая, с разводами туши на бледном лице.
– Кажется, нет.
– Что случилось? – взволнованно повторила Дарья. Очевидно, за несколько минут она успела перебрать все варианты происшествий, о которых когда-то писала.
– Проваленная попытка пережить предательство, – пискнула Катя и снова заплакала, уткнувшись лицом в рукав куртки.
Испуг Дарьи тут же угас. Она вернула себе почти невозмутимый, деловой вид и щелкнула кнопкой чайника, задумав отпаивать Катю чаем.
– Зуб даю, ты говоришь о парне, – заявила Дарья со знанием дела. Горестный всхлип подтвердил ее выводы.
Не говоря больше ни слова, она выкатила из-за шкафа пыльный обогреватель и поставила его рядом с Катей, включив на максимум.
– Только не называй мне имя подлеца, который тебя обидел! – сказала Дарья, хмурясь. – Иначе завтра я сама себя включу в криминальную сводку!
Катя невесело усмехнулась, но прозвучало это как очередной всхлип. Осознание, что кто-то неравнодушный был рядом, притупляло душевную боль. Она вытерла слезы столовыми салфетками, любезно предложенными Дарьей в качестве носовых платков. Потом стянула с себя мокрую куртку и подвинулась поближе к обогревателю.
– Впрочем, не надо никаких имен! – продолжила Дарья, чуть погодя. – Я найду его, когда пойду по следам из твоих слез. И голову ему откушу.
Дарья покосилась на Катю, прикидывая, насколько та пришла в себя. Внешний вид Кати требовал немедленно сменить тему разговора, а это Дарье всегда удавалось мастерски. Как ни в чем ни бывало она вернулась к рабочим вопросам, притворяясь, что они беспокоят ее больше всего.
– А я уж думала, ты в библиотеку отправилась. Я тебе вчера на столе оставляла заметку, что нужно позвонить туда. Вторая библиотекарша не досчиталась нескольких выпусков. Ты видела?
Катя в ответ только отрицательно покачала головой.
– Ну, обрывок листа… с кофейным кружочком. Я специально написала печатными буквами, чтобы ты разобрала мой почерк.
Катя была уверена, что видела этот листок. И теперь понимала, что ошибочно приняла его за послание от Ника. Пусть это еще не объясняло проблему с ожившими персонажами, но давало Кате слабую надежду. Не терпя больше ни секунды, она схватила ручку и черкнула на первом попавшемся листе:
– Ник! Где ты?
Словно чувствуя, что его ответ требуется срочно, Ник тут же написал:
– Здесь я, где-то между страницами книги «Как извиниться перед девушкой, которой не понравилось первое свидание».
Та непринужденность, с которой он ответил ей, успокоила Катю. Но в следующий миг подлая мысль, что Ник продолжает притворяться, вернула все обратно.
– Я была в библиотеке.
– Я слышал. Всполошила там всех и умчалась. С тобой все хорошо?
– А с тобой? Боюсь, как бы тебя не расплющило между страниц…
– Допустим, ты сейчас смешно пошутила. Представь, что я даже посмеялся. А теперь всерьез спрашиваю – все в порядке?
Она больше не могла сдерживать эмоций, притворяясь, что ничего не произошло.
– Ник, я видела тебя. Точно тебя видела! И Олю тоже!
– Стоп-стоп-стоп! – Одним резким движением руки Катя перечеркнула его пляшущие буквы. Она требовала разъяснений, а не глупых оправданий.
– Не смей говорить, что это был кто-то другой. Она повторяла фразы из моего романа! И ждала тебя. Не смей обманывать!
– Да успокойся ты!
– Ты злишься, потому что я все узнала! И теперь бесполезно отпираться, потому что я не поверю больше ни одному твоему слову. Уяснил?
– Клянусь, это был не я!
– Врун! Ты точь-в-точь как те книжки, которые полны слов, но бесполезны по своей сути! – она так вовсе не считала, но отчаяние само выводило ее рукой эти обидные для Ника слова.
– Наверно, мне лучше уйти, – ответил он, бросив напрасные попытки объясниться. Корявые буквы еще больше истончились и заострились, превратившись в иголки.
– Тебе было лучше вообще не появляться!
– Прости, если потревожил тебя.
Катя больше не могла видеть этого почерка. Она скомкала лист и бросила его в урну.
Дарья, наблюдавшая за отчаянными действиями Кати, вздохнула и отправилась заваривать кофе. Чаем такую проблему было не решить.
Но кофе оставил только горькое послевкусие. Катя перестала чувствовать что-то кроме этого. Ей казалось, что на улице нет ветра и дождя со снегом, и в автобусе духота не ощущалась вовсе, а теснота лифта перестала пугать, потому что тело ее и без того было скованным.
Дома ждала кошка – белое пятно в темноте пустых комнат.
Катя устало рухнула на диван, мечтая только о том, чтобы поскорее уснуть, а очнуться в обычном завтра. Только пусть без всяких оживших персонажей и головоломок, ладно? Она тяжело вздохнула, будто хотела задержать дыхание перед нырком. К ней вернулось давно забытое чувство дрейфующей льдины. Казалось, диван раскачивается на волнах, и если опустить руку, то ледяная вода тут же схватит за запястье. Катя свесила руку вниз, но вместо воды пальцы нащупали что-то твердое и шершавое. Она подняла с пола забытую книгу и включила торшер, чтобы разглядеть ее при свете. Фраза на форзаце взбаламутила прежние чувства. Катя пролистала пустые страницы, наслаждаясь их успокаивающим шепотом. Где-то мелькнула черная вязь букв. Катя замерла, решив, что ей померещилось, а затем склонилась над книгой, разглядывая волнообразные строчки.
Я узнал о тебе, когда ты вывела на бумаге блокнота первую букву, посвященную мне. Готов поспорить, что в тот момент ты не представляла, кто я такой. Но зато я точно знал, что могу доверить тебе свою историю. Я должен был убедиться, что тебе можно доверять. Если бы тогда ты прошла мимо упавшей книги, я не заговорил бы с тобой, оставшись немым персонажем. Но ты откликнулась, заметила! Я понял, ты – мой единственный рассказчик, и в твоих бережных руках уцелеет каждое, даже самое хрупкое, слово.
Тебя напугали пустые страницы, но я всего лишь хотел дать тебе выбор – постучать в мою дверь или сжечь мой дом. Ты стучала – раз за разом, когда писала обо мне, пытаясь разобраться, кто я такой. А я не мог тебе подсказать, потому что сам не знаю ответ. Но теперь, когда мы вернулись к истокам, я отодвигаю засов. Добро пожаловать в мою душу, мисс Чернильные Руки. Не стойте же на пороге!
Неожиданно книга захлопнулась, прищемив Кате пальцы. Она ойкнула и выронила ее. Перед ней словно захлопнули дверь, в последний момент передумав пускать на порог. Катя решительно схватила книгу, но страницы уже опустели. Исчезла даже надпись с форзаца. Все стерлось и в один момент стало неважным.