Читай меня вслух. Том 1

– Со всеми такое случается. – Катя пожала плечами, мол, обычное дело, каждый день с подобным встречаюсь.
– Прости, если напугал, – сказал незнакомец и наконец посмотрел на нее.
Катя встретилась с ним взглядом и невольно подскочила от растерянности. Один его глаз был не просто карим, а почти черным, как уголек, и не выражал ничего – пустой, мертвый взгляд. В другом, серо-голубом, плясали задорные блики. В этом взгляде читались интерес, вызов и интригующее любопытство. Он смотрел так пристально, что Катя почувствовала себя пригвожденной этим разнооким взглядом к стене остановки, в которую вжалась от ужаса. Казалось, на нее смотрели два разных человека.
Она не могла скрыть испуга, отчего ей стало неловко, а незнакомцу – смешно. Он скривил губы в хитрой ухмылке, довольствуясь тем, какое впечатление произвел. Катя хотела заговорить, чтобы исправить ситуацию, но парень перебил:
– Не извиняйся, я привык.
Он махнул рукой, пытаясь сказать, что не обижается на такой пустяк. А уже в следующую секунду вскочил, тыча куда-то пальцем.
– Мой автобус! Мне пора!
Катя была уверена в том, что он не ждал никакого автобуса до разговора с ней, но сейчас, запрыгнув в первый попавшийся, хотел спастись от неловкой ситуации. Она и не думала его удерживать, испытала даже некоторое облегчение, когда чудак ринулся к спасительному транспорту. Странная встреча и закончиться должна соответствующе. Катя провожала незнакомца улыбкой, вызванной его пестрым нарядом. Парень заскочил на ступеньку, вдруг обернулся, одарил Катю широкой улыбкой и крикнул:
– Смотри, сколько оконных галактик привез автобус!
Эти слова точно иголкой укололи. Катя вскочила.
– Откуда ты знаешь про галактики?!
Ее голос утонул в гудке автомобиля. Железные двери с лязгом захлопнулись; незнакомец исчез, скрытый грязными стеклами. Автобус тронулся с места и, подобно кораблю, поплыл по дороге, рассекая лужи. Катя проводила его взглядом, словно ожидала, что он доедет до ближайшего светофора и испарится. Но автобус, самый обыкновенный и вполне себе настоящий, так и катил по дороге, окутанный брызгами луж.
Опомнившись, Катя вернулась под козырек остановки. Стало неуютно от холода и неспокойно от странной встречи. Она была уверена в том, что видела человека, который читал ее блокнот и взломал компьютер. Иначе откуда он мог знать про оконные галактики? Но, вопреки ожиданиям и догадкам, этого человека она не знала и прежде никогда не встречала. Зачем незнакомцу затевать такую шутку с ней? И главное, почему он выбрал ее?
Все эти мысли роились в голове Кати, как назойливая мошкара. Она отгоняла их в своем воображении, а хмурилась в реальности. Ожидая свой автобус, Катя успела продрогнуть и получить звонок из редакции. Суета и размышления лишили ее чувства времени. Взглянув на часы, Катя обнаружила, что бессовестно задерживается. Не дождавшись транспорта, она поспешила на работу. Лужи и грязь противно хлюпали под ногами, а косой дождь то и дело норовил скользнуть под зонт, словно ему было любопытно, кто скрывается под ним.
Вернувшись в редакцию, Катя поразилась резкой смене окружения. Едва за ее спиной хлопнула входная дверь, она почувствовала это искажение атмосферы: холод, влажность и осенняя свежесть сменились теплом и духотой маленьких помещений; шум и суета улицы здесь стали беззвучны и обездвижены. Она словно погрузилась в горячую ванну, сковавшую ее паром и ограничившую движения чугунными стенками.
Кабинеты казались пустыми, но Катя могла без труда представить, что происходит за стенами каждого из них: все сидят за своими мониторами и делают вид, что работают; а единственные звуки, которые можно услышать в это время, – многократно усиленный стук клавиатуры. Изредка безмолвие нарушается телефонным звонком, чересчур громким для привыкшего к тишине уха. Разговор у редколлегии всегда короткий, поэтому вскоре в кабинетах снова устанавливается молчание.
Сотрудники газеты «Городской вестник», эти непризнанные гении журналистики, предпочитали сводить все разговоры к минимуму. Вероятно, оттого, что слова надоели им при многолетней подготовке статей, как кондитеру может наскучить сладкое, а водителю – песни единственной кассеты, которую безостановочно крутит магнитола. Тишина в этих обшарпанных стенах становилась зловещей, поэтому общество Дарьи, любительницы поболтать, порой спасало Катю.
 
За время ее отсутствия хроникер криминальных новостей устала молчать. Едва Катя появилась в дверном проеме, в Дарье словно включился моторчик, генерирующий предложения. Шквал вопросов и новостей посыпался на пришедшую, и Катя растерялась, выбирая, на что следует реагировать. Ответив на вопросы и выслушав все новости, накопившиеся у Дарьи за пару часов, Катя принялась за работу.
Прогулка на свежем воздухе благотворно повлияла на нее: текст статьи возник довольно быстро и просто, что приободрило Катю. Она любила это чувство легкости, когда предложения сами собой выстраивались друг за другом и превращались в связный текст. Тогда она верила написанному, ощущая себя проводником реальных событий и истинных мыслей, а не выдумщиком.
К концу рабочего дня статья с беспрецедентной новостью о луже лежала на столе главного редактора, а ее автор в спешке собиралась домой, чтобы поскорее связаться с обманщиком и разоблачить его.
Привыкшие к темноте глаза сощурились от света монитора. Катя заерзала на стуле, с нетерпением ожидая, когда компьютер загрузится. Ей казалось, что он включается дольше обычного и медлит назло, издеваясь, как участник общего заговора против нее. С такими мыслями можно было заработать паранойю, поэтому Катя постаралась переключиться на репетицию будущего разговора. Это было ее привычкой – представлять развитие событий, продумывать свои реплики и пытаться предсказать ответы собеседника. И пусть эти мысленные заготовки еще ни разу не пригодились, но она чувствовала себя увереннее, когда имела несколько шаблонных фраз в запасе – как студент, который на экзамене успокаивает себя лежащей в кармане шпаргалкой, но не пользуется ею.
Катя открыла файл и пролистала страницы до конца, с замиранием сердца приближаясь к последним строчкам. Недавняя переписка с незнакомцем сохранилась. Катя перечитала все, чтобы убедиться: ей ничего не приснилось. Реплики оставались в том виде, в каком она помнила их, и где-то в глубине души это радовало. Она не хотела признавать, что шутник и разговор с ним были ей небезразличны. Но страх, что никто не ответит, выдавал Катю, когда она с волнением выстукивала на клавиатуре:
– Привет.
Она замерла и даже задержала дыхание, словно любое колебание воздуха могло повлиять на ответ. Катя уставилась в экран, и ей показалось, что окружение сузилось до размеров одной точки, центра мигающего курсора, существующего в бесконечном пространстве рабочего поля. Внезапно его белизна нарушилась. Зрение уловило движение.
– Рад тебя читать, – появилось на следующей строчке, под ее неуверенным приветствием. Катя облегченно выдохнула, освобождая радость, которая зазвучала в ней мажором.
– Спасибо, что ответил так быстро.
– Да у меня и нет других занятий. Жду, когда ты придумаешь что-то кроме сидения в темноте.
Шутник продолжал настаивать на том, что он – персонаж, нарочито подчеркивая свою схожесть с тем, о ком она пишет. Отличная маскировка, но пора уже прекращать это притворство!
– Я видела тебя сегодня!
– Это исключено, – ответ последовал незамедлительно.
– Почему?
– Я всего лишь персонаж. Единственное место, где я могу существовать, – бумага. Мое телесное воплощение невозможно.
– Ты снова хочешь меня запутать?
– Я, наоборот, хочу рассказать тебе как можно больше, чтобы ты поняла все.
Катя замерла. Перечитала последние реплики и прикусила губу от растерянности. Потом торопливо застучала по клавиатуре, словно боялась, что в любой момент шутник исчезнет и не прочтет ответ:
– Сегодня на автобусной остановке я видела парня. Он разглядывал меня так открыто, точно хотел обратить на себя внимание. Я попыталась с ним заговорить, но он сбежал, якобы спеша на автобус. Прощаясь, он упомянул оконные галактики. Это не было совпадением! Он сказал это намеренно, зная, что я отреагирую. Это звучало как пароль, кодовые слова, которые говорят, чтобы показать причастность к какому-то делу. И я убеждена, что это ты! – Она считала, что после таких замечаний он сдастся, поняв, что рассекречен. Ее версия была идеальной, в отличие от тех небылиц, что рассказывал шутник.