Элвис Пресли. Последний поезд в Мемфис

«Знаете, они просто пришли посмеяться над ним, но дело закончилось тем, что они от восторга чуть не разорвали его за кулисами. Он потрясающе выступил, и даже более того, это не было похоже ни на что из того, что вы слышали раньше. Но перед выступлением случилась одна маленькая вещь, которую я никогда не забуду. Они приехали в полдень. У меня и моей матери был маленький двухэтажный домик в Коринфе, и готовить к нам приходила девушка, потому что моя мать передвигалась в инвалидной коляске. Так вот, я пригласил Элвиса, Мексин и Джимми Эда к нам домой. Перед ужином мы предложили Джиму и Мексин мою спальню, чтобы прилечь и вздремнуть. Тогда Элвис сказал: «Я бы тоже хотел прилечь, мне прекрасно подойдет софа в гостиной». И вот он прилег на нашу большую красную софу, свесив ноги, и тут же отключился. Когда я разбудил его поужинать, маленькая девочка, которая у нас работала, Марта Моррис, наготовила целый стол еды, но ему хотелось только кукурузного хлеба, да еще он попросил у меня сливок. Я спустился в магазин, и Элвис слопал целую кучу хлеба, вымоченного в сливках, и сказал: «Вот это — вкусно, как раз то, что мне было нужно». После ужина моя мама, как обычно, сидела у окна, глядя на улицу, и Элвис подошел к ней и сказал: «Миссис Бэйн, все было очень вкусно». Он поцеловал ее в щеку, что было очень непривычно для нее, так как я никогда ее не целовал, я просто говорил: «Спасибо, мама». Она была суровой женщиной. Когда он на минутку вышел из комнаты, она спросила: «Кто это меня обслюнявил?» — «Это был Элвис Пресли», — ответил я. «А я‑то думаю, кто же это такой?» — сказала она.
Потом мы все сели просматривать мои вырезки. Там было много фотографий с самого начала моей карьеры из Нэшвилла и Ралея, Северной Каролины, и знаменитой Renfro Valley Barn Dance, и Элвис сказал мне: «Я надеюсь, однажды я стану таким же знаменитым, как ты. Я уверен, что мне будет приятно когда–нибудь посетить Нэшвилл». И знаете, что я ему ответил? Я помню это так хорошо, как если бы это случилось вчера. Я сказал: «Элвис, если ты разучишь несколько хороших кантри–песен, ты сможешь попасть даже в «Опрай». Конечно, он был очень вежливым, поблагодарил меня, и мы пошли на концерт».
Элвис использовал свою недавно обретенную дружбу с Бадди, чтобы исполнить песню из репертуара группы «Братья Блэквуд» дуэтом с его партнершей. «Мы собирались спеть на нашем выступлении церковную песню под названием «Felling Mighty Fine». Нужно было немного потренироваться перед выходом на сцену, и я в уголке репетировал с Кей, когда вдруг вошел Элвис и сказал: «Бадди, прекрати, ты не можешь петь эту песню, позволь мне спеть ее с Кей». Итак, он спел ее с Кей, и его вариант звучал абсолютно по–иному. По моей версии, песня должна была звучать медленно, а Элвис исполнил ее в своей «тра–ля–ля, ха–ха–ха» манере, ну вы знаете, как он это делал. Вообше–то Кей не была в восторге от подобной интерпретации, девушка призналась мне, что ей она совсем не понравилась, но я испытывал настоящую ревность, когда Элвис и Кей пели вместе, а он исполнял эту композицию снова и снова, не могу сосчитать, сколько раз они ее спели. Пресли просто не знал, когда нужно вовремя остановиться. Но однажды это все–таки закончилось».
Жизнь превратилась для Элвиса в восхитительный сон, и он очень боялся, что настанет день, когда ему придется проснуться. Иногда ему казалось, что все это происходит с кем–то другим, и, когда он говорил о своем успехе, казалось, он сомневается в нем намного больше, чем его слушатели. Когда Пресли вернулся домой, чтобы выступить в «Эллис Аудиториум», ему были посвящены целых четыре колонки в Memphis Press–Scimitar, написанные другом мисс Кейскер, мистером Джонсом, приветливым, легким в общении человеком, который провел столько же времени с мистером Филлипсом, сколько и с каким–нибудь косноязычным героем своего репортажа. «Элвис Пресли неожиданно становится суперзвездой», — гласил заголовок. Статья была снабжена фотографией Элвиса, Скотти и Билла в студии, и под снимком помешена подпись: «Голос белого парня, исполняющего негритянские ритмы с примесью сельских мотивов, за одну ночь изменил жизнь Элвиса Пресли». В статье аккуратно, обстоятельно и даже с оттенком восхищения рассказывалось о стремительном взлете певца: о том, как он рос в Тьюпело, о переезде в Мемфис, об упорстве, с которым он каждый день таскал в «Хьюмз» свою гитару. Также автор статьи описывал, как Сэм Филлипс открыл в мальчике талант, как Дьюи Филлипс помог его реализовать, как Элвис был приглашен выступать в Grand Ole Opty, «рае хиллбилли», через месяц после выхода своей первой записи и на данный момент был признан звездой Луизианы. Он отметил событие, которое помогло молодому человеку добиться успеха, и содействие, оказанное ему Сэмом Филлипсом. «That's All Right», — писал Джонс, — исполнено в стиле негритянского джаза, a «Blue Moon» скорее является композицией в стиле кантри, но обе песни являют собой любопытное сочетание двух абсолютно разных музыкальных направлений». Последний абзац статьи был озаглавлен «Один в своем роде» и подчеркивал неординарность таланта Элвиса, предсказывая блестящее будущее этому привлекательному юному любимцу публики, который вместе со своим менеджером Бобом Нилом недавно открыл офис в городе под названием «Элвис Пресли Энтерпрайзес». «Задайте им жару, мальчики», — писал Боб Джонсон, дерзко афишируя то, чем Элвис не решался даже шепотом поделиться со своими друзьями: известность, драматическое влияние успеха, его масштаб и почти незаметное беспокойство, которое он приносил Элвису.
 
Реклама в газете помещала его на четвертое место хит–парада, также выделяя Фэрона Янга, Фэрлин Хаски и «прекрасную исполнительницу церковных песен» Марту Карсон, которая дебютировала в Мемфисе, но по вниманию, которое уделялось Элвису, было понятно, что люди многого от него ожидали. Первое шоу прошло успешно. Он спел свои новые песни «Milkcow Blues Boogie» и «You are a Heartbreaker» так же хорошо, как «That's All Right» и «Good Rockin' Tonight», и за сценой он рассказал Ронни Смиту, сколько удовольсвия он получил во время выступления. Также он был потрясен выступлением Марты Карсон, ослепительной рыжеволосой девушки, которая выглядела как кинозвезда, а пела и двигалась как сестра Розетты Тарп, когда исполняла свой коронный хит «Satisfied». Когда звучали последние гитарные аккорды, она танцевала, словно в экстазе, и, заражая зал своим энтузиазмом, посылала в него заряд бешеной энергии. Как раз этого результата Элвис и пытался достичь на своем выступлении. Он сказал мисс Карсон, что когда–нибудь с удовольствием запишет ее песню «Satisfied» и что он надеется в скором времени снова выступить с ней вместе. «Он был очень любезным и действительно интересовался тем, что я делаю. Я чувствовала, что это было искренне, шло от чистого сердца. Он говорил это не просто так, а действительно идеализировал меня, я чувствовала это. Он даже признался мне, что знает слова всех несен, которые я когда–либо исполняла».
Между выступлениями он и Скотти пересекли улицу для встречи с Полковником Паркером, которую устроил Боб. Полковник окончательно включил его в приближающееся турне по юго–западу, устраиваемое Хэнком Сноу, которое должно было начаться через неделю. Боб сказал, что было чудесно собраться всем вместе и немного поговорить о будущем. На встрече, кроме Боба и Полковника Паркера, также должны были присутствовать Сэм Филлипс и первый человек Полковника, Оскар Дэвис (с которым Элвис познакомился на «Шоу Эдди Арнолда»), а также Том Дискин, партнер Паркера в Jamboree Attraction — агентстве по найму актеров, в котором он и Сноу были партнерами. По иронии судьбы осенью Скотти вошел в контакт с Дискином в чикагском офисе, упомянутом в «Биллборде», чтобы посмотреть, может ли это агентство оказаться заинтересованным в Элвисе, а три недели назад он получил ответ — письмо, в котором говорилось об отказе иметь какую–либо связь с артистом, к которому теперь Полковник проявлял интерес. Полковник сам видел их выступление в Тексаркане пару месяцев назад. Скотти услышал от агента Джима Ле Фэна, что Полковник мог находиться здесь и, возможно, даже стоит в конце зала. Но Паркер не пришел, чтобы поговорить с ним после выступления, и, хотя он большую часть января поддерживал контакт с Биллом по поводу турне, он до сего момента не общался с музыкантами напрямую.