Terra Insapiens. Дороги (СИ)

Худой попрошайка стоял недалеко от них, вытянув руку, возле снующей толпы. Он смотрел в землю, точнее на ноги идущих мимо людей. Шут порылся в кармане, встал с бочки, подошёл к нему и стукнул попрошайку по плечу. Тот вздрогнул и поднял голову.
— Что загрустил, бедолага, никто не подаёт? Держи монету, специально для тебя приберёг, — он положил в ладонь нищему медный обол.
— Благодарствую, добрый человек, — поклонился нищий.
— Хочешь, научу тебя одной премудрости? — делился богатым жизненным опытом Шут. — Ты вот торчишь на одном месте, как рыбак с удочкой. Не клюёт, и все дела. А ты не поленись, пройдись по площади, как опытный рыбак, сети набрасывай, да пошире, да поглубже. Глядишь, к вечеру богачом станешь.
— Пробовал я, мил человек. Люди толкаются, сердятся — куда прёшь, и без тебя тесно! И дают-то скупо, отказывают чаще.
— А ты чего хотел?! Здесь богачей мало, народ всё бедный, каждый обол бережёт. Привыкай к отказам и брани. Знаешь, как греческий мудрец Диоген, он ведь тоже на жизнь протянутой рукой зарабатывал, приучал себя к отказам? — просил милостыню у статуй!
— Здесь это не пригодится, — рассмеялся Артур. — Тут в окрестностях ни одной статуи не найдёшь.
— Ну, у дерева можно попросить, — не смутился Шут. — С тем же успехом.
Отдохнув, они снова пошли через площадь. В самом центре её, где раньше потешали толпу акробаты, теперь сидела на бочке крупная, седая старуха, возле которой толпился любопытный народ. Артур с Шутом подошли поближе и поняли, что старуха гадает по руке. Она как раз держала за левую руку молоденькую крестьянку и водила своим заскорузлым ногтем по линиям её руки.
— Жизнь у тебя гладкая, ровная. Будет у тебя муж, и двух деток вижу — девочки у тебя будут.
— А сына не будет? — расстроилась крестьянка. — Хозяйство у нас большое, сыновья нужны.
— Не гневи Бога, — ворчала старуха. — Благодари за всё, что Он посылает тебе.
Дождавшись момента, Артур протянул ей правую руку. Она взяла её и сразу вздрогнула. Внимательно, цепким, пронзительным взглядом, посмотрела ему в глаза. Потом перевела взгляд на его ладонь. Длинным ногтем провела по ней и снова бросила взгляд прямо ему в глаза, словно прямо ему в душу.
— Ты не из этого мира. Что ты делаешь в нашем мире?
Артур онемел, пытался что-то сказать, но не мог. Старуха снова внимательно посмотрела на его ладонь.
— Жизнь у тебя долгая, но несчастливая. Черви сомнений грызут тебя изнутри. Не будет тебе покоя и мирного счастья. Возвращайся в свой мир… Если сможешь.
Она отпустила его руку и покачала головой.
— Не пугай моего друга! — сказал Шут. — Предсказывай только хорошее. Дурное само придёт — без предсказаний.
— Я говорю то, что вижу. А ваше дело — верить или не верить.
Шут протянул старухе мелкую монету и пошёл прочь.
— А вы не хотите погадать? — догнал его Артур.
— Я предпочитаю не знать будущего, — покачал головой Шут. — Так интереснее жить. Нагадает мне ещё какие-нибудь несчастья, и буду я ходить расстроенный — зачем мне это надо? Неприятности надо переживать по мере поступления.
— А вдруг она бы вам богатство нагадала? — улыбнулся Артур.
— Да зачем мне богатство?! Моё богатство — хорошее настроение. Его я себе и сам нагадаю.
Возле оружейной лавки встретились с Виконтом и Лонгрином.
— Вот, посмотри, — похвалился Шуту Виконт, — какую я себе вещь приобрёл.
В руках он держал не то короткий меч, не то длинный кинжал в изящных ножнах с позолоченной инкрустацией. Шут взял у Виконта ножны, вытащил оружие и рассмотрел.
— Мавританская игрушка, — Шут вставил клинок обратно в ножны и протянул Виконту. — Видел я такие в Кордове. Только покрасоваться, а как до дела — вещь бесполезная.
— Много ты понимаешь, — нахмурился Лонгрин. — Для ближнего боя — то, что надо.
— Пока со мной мой меч, — похлопал себя по боку Шут, — с такой игрушкой ко мне никто не подойдёт.
— Как ваши дела, Артур? — поинтересовался Виконт. — Нашли своего друга?
— Нет, пока не нашёл.
— Мы задержимся в городе на несколько дней. Можете рассчитывать на нашу помощь. Я сам изрядно поскитался в последнее время и понимаю, как нелегко одному на чужбине.
 
Возле рядов с оружием маленький седой старичок точил ножи, топоры, мечи и прочее оружие. Точильный круг из песчаника был уже наполовину сточен, и фартук точильщика был покрыт жёлтой пылью. Шут, понаблюдав его работу, дал ему подточить свой нож. Через пару минут взяв его обратно, опробовал на веточке, которую подобрал с земли, и удовлетворённо хмыкнул.
— Молодец, старина, знаешь своё дело. Давай-ка ты мне тогда и мой меч наточи.
Он вытащил из кожаных ножен на боку меч и протянул его точильщику.
Пока Шут наблюдал, как затачивают его меч, Артур рассказал Виконту про гадалку и тот заинтересовался.
— А ну пойдём! Послушаем, что она мне нагадает.
Компания направилась в центр площади. Шут, забрав у точильщика свой меч и расплатившись, последовал за ними и, похоже, был недоволен.
— Дёрнуло тебя за язык, — повинил он Артура. — Нагородит она ему чёрт-те что, а нам потом отдуваться.
Лонгрин бесцеремонно отогнал толпящийся возле гадалки народ, и Виконт сел перед ней. Гадалка долго рассматривала его правую руку, потом взяла левую, потом снова вернулась к правой. Виконт терпеливо ждал с явным интересом. Наконец гадалка отпустила его руку и посмотрела Виконту в глаза. Взгляд у неё был пристальный, проникающий насквозь. Видно было, что Виконту стало не по себе, но он старался улыбаться.
— Тернистый у тебя путь, — сказала гадалка. — Позади взлёт, впереди падение. Но, в конце концов, ты обретёшь своё место в мире и покой в душе… В скором времени ждут тебя разочарования и потери. Не теряй веры в себя, и всё образуется.
— Сбудется ли то, о чём я мечтаю? — прямо спросил Виконт.
— Нет! — твёрдо сказала старуха. — Ты на ложном пути, ты идёшь неверной дорогой.
— Не слушайте безумную старуху, — наклонился к Виконту Лонгрин. — Она выжила из ума.
— Я не выжила из ума, — услышала его слова гадалка. — А этот, — она протянула костлявую руку, указывая на Лонгрина, — первый предаст тебя, когда ты споткнёшься.
Лонгрин бросил на старуху презрительный взгляд, и рука его легла на рукоятку меча. Виконт быстро встал и, протянув старухе монету, пошёл прочь. Его спутники поспешили за ним.
Они зашли в корчму и сели за стол. Хозяин подбежал и торопливо протёр тряпкой поверхность стола.
— Что принести, Виконт?
— Мяса и овощей, — ответил за Виконта Лонгрин. — И вина не забудь.
Виконт сидел задумчивый и смотрел в стол.
— Не берите в голову, — утешал его Шут. — Я вообще не верю всем этим гадалкам. Они себе не могут ничего предсказать, а берутся предсказывать другим.
— Ты не веришь в судьбу? — бросил взгляд на него Виконт.
— Я верю, что свою судьбу мы создаём сами.
Вернулся хозяин корчмы и поставил на стол блюдо с варёным мясом. Девчонка, дочь хозяина, принесла хлеб и овощи. Ещё через пару минут хозяин принёс кувшин с вином и четыре кружки.
Артур напрасно ждал, когда принесут какие-нибудь вилки. Увидев, что все едят руками, присоединился к обедающим.
Отобедав, вышли из корчмы и сразу увидели какого-то крупного человека лет пятидесяти, который шёл через площадь в сопровождении двух монахов. Он был одет в дорогую пурпурную капу, очевидно подражая старому королю Гуго. Народ расступался перед ним, крестьяне снимали шапки.
— А вот и аббат Леруа собственной персоной, — заметил Шут.
Аббат подошёл к ним и вытер пот со лба цветастым платочком. Седые волосы придавали ему определённое величие, но крупный нос, пухлые щёки и толстые губы изрядно мешали этому.
— Deus autem omnipotens benedicat tibi, Виконт. Я не знал, что вы в Кардерлине.
— Приехали на ярмарку, монсеньор?
— Да, надо пополнить монастырские склады продуктами и вином.
— Я думал, вы сами производите вино?
— Это само собой. Вино для евхаристии и на продажу крестьянам у нас есть. Но я люблю себя побаловать хорошим вином. У меня здесь проверенные поставщики. С ними я должен сегодня встретиться.