Terra Insapiens. Дороги (СИ)

— Нам предстоит несколько месяцев прожить здесь, и вам надо научиться понимать местных жителей, — заявил он. — Я составлю график, и раз в неделю один из вас будет ходить в ближайшую деревню за продуктами — молоком, мясом, овощами.
Шут очень заинтересовался волшебным ремешком и вызвался первым.
— А вам-то зачем? — удивился Артур. — Вы же прекрасно знаете местный язык.
— Но я хочу понимать вашу речь, — разумно ответил Шут, — когда вы говорите между собой.
— Ах, да! — засмеялся Артур. — Я и забыл, что вас оставили шпионить за нами.
— Ну вот… Вовсе не за этим! — обиделся Шут.
Во дворе за столом Шут играл в шахматы с Адамом. Проиграв одну партию, Адам искренне изумился и сказал:
— Наконец у меня появился достойный соперник!
— Но до этого я вам три раза проиграл, — поскромничал Шут. — Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к вашим правилам. Та игра, в которую играл я, называется шатрандж. Её завезли к нам мавры из Кордовы. Впрочем, ваши шахматы мне понравились. Обязательно покажу их Виконту.
Шут, улыбнувшись, поведал Артуру, сидящему рядом:
— Старый граф был большой любитель этой игры, и меня с малолетства обучил ей. Сначала я, конечно, проигрывал, а потом постепенно стал брать верх, чем очень злил и раззадоривал графа. Но он стал убирать с доски одну мою башню перед началом игры, и выигрывать стало сложнее.
— Башню? — не понял Артур. — А! В смысле — ладью. Это называется — дать фору… А он не наказывал вас за свой проигрыш?
— Нет! Человек был достаточно умный, чтобы не делать этого. Однажды только, когда я обыграл его в присутствии Анжуйского графа, он скинул доску с фигурами на пол, и посмотрел на меня так, что я приготовился проститься с жизнью. Но потом расхохотался и стукнул кулаком по столу.
— Вот какие у меня слуги! А твои, — обратился он к соседу, — могут только в носу ковырять.
Все рассмеялись.
— Весело вам жилось при старом графе! — сказал Артур.
— А мне всегда весело жилось. Это от человека зависит, от его отношения к миру и к себе.
— И какое же у вас отношение? — спросил Адам.
— С иронией, — ответил Шут. — И к миру, и к себе надо относиться с иронией. И с улыбкой, — добавил он. — Если ты улыбаешься миру, он обязательно улыбнётся тебе в ответ.
— А какие ещё, кроме шахмат, были у вас обязанности при дворе?
— Рассказывать графу байки, новости, сплетни — веселить его, одним словом. Это было мне не трудно, характер у меня смешливый, а глаз наблюдательный. Мне позволялось сказать такое, за что другие могли и головой поплатиться.
Шут улыбнулся, вспомнив свою юность.
— В мои обязанности также входило пробовать еду с графского стола. У старого графа было много влиятельных врагов, и он опасался, что его могут отравить.
— Вот это уже менее весело, — удивился Артур.
— Ну, это опять же — смотря, как к этому относиться? — развёл руками Шут. — Лучше умереть за обильным столом в графском замке, чем от голода в крестьянской избе.
На спину «Мыслителю» Паскаль укрепил квадратный кусок фанеры с нарисованной на ней мишенью, и они, вместе с Шутом и с Артуром, начали соревноваться в стрельбе из лука. Заинтересовавшись, к ним присоединился Андрон. Адам с беспокойством наблюдал за действием, сидя за столом.
— Вы смотрите, Сократа не подстрелите ненароком! — беспокоился он.
Подошёл Судья и тоже захотел попробовать. Первая попытка была неудачной, стрела попала за круг мишени. Терпеливо выслушав советы Шута, как надо прицеливаться и как отпускать тетиву, Судья попробовал снова. Вторая попытка, на удивление, получилась гораздо лучше. Стрела угодила в «яблочко», и Судья, гордо посмотрев на «молодёжь», сказал — «To bull’s eye!» — и отдал лук Артуру. Величие британской империи было восстановлено.
Подошёл Поэт и Артур протянул ему лук.
— Вы думаете — у меня получится? — засомневался Поэт. — Я даже не знаю, как его взять.
— А я вам помогу, — подбодрил его Артур.
— Подождите, тогда мне понадобятся очки.
Поэт вытащил из нагрудного кармана очки в лёгкой оправе и нацепил их на переносицу. Левое стекло очков было треснутым.
 
Артур помог ему занять правильную стойку и, после недолгого обучения, Поэт выпустил стрелу по мишени, точнее мимо мишени.
— Надо плавно отпускать тетиву, — сказал Шут, — а вы руку дёрнули. Вот стрела и ушла в молоко.
Поэт снял очки и положил их обратно в карман.
— Лучше без них.
Он, близоруко щурясь, сделал вторую попытку и попал-таки в мишень, хоть и далеко от центра.
— Нет, стрелок из меня аховый! — он протянул лук Шуту. — Заберите, пока я, в самом деле, кого-нибудь не подстрелил.
Он сел за стол напротив Адама. Артур присел рядом.
— Я не знал, что вы носите очки, — сказал Артур.
— А я и не ношу, — ответил Поэт, — без особой надобности… У меня близорукость. Но я к ней привык. Мне в ней уютно. Мир вокруг теряет свою резкость и свою важность… У меня это наследственное по материнской линии. У матери «минус два» было всю жизнь, и у меня тоже.
Он легко улыбнулся и рассказал:
— Моя бабушка в старости часто теряла свои очки. Положит где-то и забудет — куда положила? Потом ходит по комнатам и ищет. В конце концов, лезет в комод, достаёт из него запасные очки, вздыхает и говорит: «чтобы найти одни очки, надо надеть другие».
— Считается, что близорукость обедняет человеческую жизнь, — разговорился он. — На самом деле, всё наоборот. У близорукого человека два мира. Один, когда он наденет очки, практически ничем не отличается от мира людей с хорошим зрением. Другой, когда он снимает очки, неизвестен людям с хорошим зрением, но этот мир обладает своими преимуществами. Он позволяет отрешиться от суетного мельтешения вокруг человека, позволяет ему сосредоточиться на действительно важных для него вещах.
— Как интересно! — заинтересовался Артур.
— Я вам больше скажу! — оживился Поэт. — На самом деле мир близоруких ещё разнообразней, ведь он зависит от их очков. Уверяю вас, если вы имеете несколько очков, пусть даже их выписал один и тот же врач, мир через них будет отличаться один от другого. Так что пусть люди с хорошим зрением нам близоруким ещё позавидуют!
Адам составил график дежурства по кухне, и первым вызвался Ньютон. Он пообещал сообществу макароны по-флотски и отправился в подвал — готовить обед. Адам пошёл следом, чтобы проверить работу дизеля.
— Пока ждём обеда, расскажите нам какую-нибудь историю, — попросил Шута Артур.
Шут устроился поудобней и обвёл весёлым взглядом всех собравшихся.
— Расскажу я вам историю об умном крокодиле, — начал Шут. — Крокодил — это в Индии есть такая огромная рыба с большими зубами, — пояснил он.
— Вы крокодила с акулой не путаете? — усомнился Артур.
— Ничего я не путаю! — возмутился Шут и добавил. — Что я акул не знаю? Я на северном море на рыбацкой шхуне целых три дня плавал. На четвёртый день она затонула… Акула — морская рыба, а крокодил — речная. Он конечно похож на ящерицу, но ящерицы не плавают… Так вот — не сбивай меня — расскажу вам историю про умного крокодила. Рыба эта, крокодил, не только плавает, но и по земле ходит. Живёт, так сказать, на два дома. И вот лежит крокодил на берегу реки, сытый, довольный. Видит — к реке человек подходит с удочкой. Заметил рыбак крокодила, испугался, хотел убежать. А крокодил ему говорит.
— Не бойся меня, мил человек, я сегодня сытый. Тебе ничего не угрожает.
Человек немного осмелел, подошёл поближе.
— Рыбки решил половить? — спросил крокодил. — Зря только время потратишь. У берега рыбы нет, а в середину реки без лодки не суйся. Тебя мои сородичи без «спасиба» сожрут… И вообще — что за еда рыба? Мясом надо питаться.
— Так я же не против, — осмелел человек, — но на мясо деньги нужны.
— Глупые вы люди! — зевнул крокодил. — Мне не нужны деньги, чтобы каждый день мясом питаться.
— Впрочем, — вспомнил он, — деньги у меня есть. Плыл как-то по реке на лодке один купец. Возвращался домой с удачной торговли. Лодку я его перевернул, купца съел, а золотишко его на дно реки легло. Мне-то оно без надобности, а тебе, если нужно, так я принесу.