Terra Insapiens. Дороги (СИ)

— Вы уверены, что хотите знать всё?
— О, да! Всё, и даже немножко сверху.
Артур решил, что с Шутом можно быть откровенным. Этому человеку он решил довериться. Как-то это получилось само собой.
— Я прибыл из будущего.
— Так!.. Это становится интересным. Из далёкого будущего?
— Да. Из очень далёкого.
— Ну и как там живётся, веселее, чем здесь?
— Сложнее… А поводов для грусти и веселья всегда хватает.
— Понятно… И как там всё устроено — есть ли там короли, императоры, епископы, римский папа, наконец?
— Как не странно, всё это есть. Но есть многое помимо этого.
— Что, например?
— Ну… Большинство стран управляется президентами или парламентами.
— И с чем это едят? — лукаво спросил шут.
— Президент — это вроде выборного короля, выбранного всем населением страны на несколько лет. Парламент — что-то вроде сената. Парламент тоже избирается и в него может попасть любой человек, независимо от состояния и родовитости.
— Прямо какое-то общество благоденствия вы рисуете. И что — ни у кого не возникает желания взять всю власть себе в руки?
— Человечество повзрослело за тысячу лет, что нас разделяют. Прошло через много испытаний, войн. Всё создаётся в процессе эволюции… и революций.
— Какие умные слова вы произносите. Ещё бы я понимал, что они значат!
— Попробую объяснить попроще. Допустим, вы посадили сад. Если за садом ухаживать, вовремя обрезать, вовремя поливать, — сад будет хорошеть с каждым годом. Это эволюция. Но вдруг у вас поменялся садовник. Он не хочет ждать долгие годы результата эволюции. Он нетерпелив. Он вырубает деревья, которые ему кажутся больными, ненужными, и сажает вместо них только те, которые он одобрил. Это революция.
— Я думаю, опытный садовник может совмещать оба подхода. Между крайностями всегда есть золотая середина.
— Это верно. Только опытных садовников всегда не хватает.
Шут засмеялся.
— Ваша правда!.. А что ещё у вас интересного?
— Люди научились делать разные машины. Они уже не скачут по дорогам на лошадях, а ездят на железных автомобилях. Они научились летать по небу на самолётах.
— По небу?! Вот хотел бы попробовать. Посмотреть на Землю с высоты.
— Люди даже долетели до Луны и оставили там свои следы.
— Уже и на Луне наследили? — поразился Шут. — Вот интересно, если с Луны кинуть какой-нибудь камешек, упадёт он на Землю?
Артур улыбнулся.
— Нет, не упадёт.
— Ну, слава богу! А то пришлось бы всё время шлем носить… И что — живут ли на Луне лунатики, или «лунатяне», или как они там называются?
— Нет никаких «лунатян», — засмеялся Артур. — И лунатиков только на Земле можно встретить. Луна — безжизненный шар, где нет даже воздуха.
— Значит, врал Лукиан, писавший, что на Луне живёт погорелый философ Эмпедокл, заброшенный туда извержением Этны?
— Лукиан — это тот ещё фантазёр. Его Менипп с самим Зевсом разговаривал.
— А скажите откровенно — в будущем станут люди счастливей?
Артур пожал плечами.
— По-моему, нет.
— Я так и думал! Ну хоть жить они станут дольше?
— Пожалуй, да. Правда, ненамного.
Шут задумался.
— Полетать по небу и походить по Луне оно конечно интересно. Много умных машин, значит, придумают люди. А секрет счастья так и не откроют…
Артур посмотрел вокруг, на зелёные деревья вдоль дороги, на голубое небо с редкими облаками.
— Я думаю, счастливым можно быть в любые времена. Это уже от человека зависит.
— И то верно… Вот мы и доехали до Кардерлина.
Впереди показались домишки, крытые соломой.
Кавалькада проехала до большой рыночной площади и остановилась возле корчмы. Хозяин корчмы встречал их с поклонами. Лонгрин стал распоряжаться насчёт ночёвки, а Артур с Шутом поехали шагом, осматривая городок. Доехали до берега речушки, слезли с лошадей и умылись проточной водой. Пока лошади пили воду, сели на камень и продолжили разговор.
Артур сказал, глядя на собеседника:
— Я оказался один в этом времени, и мне нужен кто-то, кому я бы мог довериться. Не знаю почему, но к вам я испытываю доверие. Вы мне кажетесь человеком искренним.
 
Шут лукаво улыбнулся.
— Я всегда говорю искренне, даже если иногда немного обманываю.
— Почему вас называют Шутом? — спросил Артур.
— Как и все, я унаследовал фамилию отца. Шевалье Буффон к вашим услугам, — сделал забавный жест рукой Шут. — Впрочем, я стараюсь ей соответствовать, и даже, говорят, преуспел в этом.
Фыркали лошади, журчала вода, солнце стояло высоко.
— Виконт меня спрашивал про какую-то Фриландию. — вспомнил Артур.
Губы Шута тронула улыбка.
— Виконт является законным наследником этой страны. Но, увы, не знает — где её искать.
— Как это возможно?
— Тут надо вам рассказать предысторию моего господина… В младенческом возрасте он был усыновлён старым графом Эдом, и с детства слышал историю о том, что его настоящий отец был королём Фриландии. У короля был младший брат и, как это часто бывает, зависть к старшему брату съедала ему душу. Кончилось тем, что младший отравил своего брата, отца нашего господина, и занял его место. Верный слуга старого короля тайно увёз его сына, опасаясь за его жизнь. Когда он проездом гостил у нашего старого графа, то рассказал ему эту историю. Старый граф был тронут судьбой малютки, и захотел его усыновить. В то время у него ещё не было своих детей. Вот так мой господин стал приёмным сыном графа де Блуа.
— И что случилось потом?
Шут наклонил голову, глядя на медленное течение реки.
— Мальчик вырос, а у графа были уже свои дети… Нет, старый граф не отказывался от приёмного сына. Он к тому времени полюбил его, как родного. Но мой господин стал чувствовать себя лишним. И однажды собрался в путь — искать свою страну. Никто не знает — где она находится. Вот уже второй год мы скитаемся по дорогам в поисках её. Где мы только не были! Объехали весь север Франкского королевства — от Аквитании до Нормандии. Наконец добрались до Парижа, и мой господин добился аудиенции у короля Роберта. Тот любезно его выслушал и дал распоряжение проверить все архивы — нет ли упоминания о Фриландии? Увы, ничего не нашлось, и возвращаемся мы домой ни с чем. Впрочем, мой молодой господин не теряет надежды. Кто-то ему сказал, что Фриландия может находиться на северных островах. Так что я предвижу, что на следующий год мы отправимся туда.
— А что вы думаете об этом? — спросил Артур, глядя в глаза Шута.
Тот лукаво улыбнулся.
— Лично я допускаю, что такой страны может и не быть, что это чья-то выдумка. Но разрушать мечту своего господина я не готов. Да и не вижу в этом смысла. У человека должна быть мечта. Отнимите у него мечту, и вы сделаете его несчастным.
Они поднялись, сели на лошадей и поехали обратно. Доехав до площади, спешились и зашли в корчму. Шут сразу увидел кого-то и направился к нему. Стукнул его по плечу.
— А вот и наш святой Пётр! Стал ещё толще, с тех пор как мы виделись в последний раз.
Толстяк обернулся.
— Дружище, а я тебя искал на площади. Думал, раз приехал Бродячий Король, то увижу своего старого приятеля. Хоть будет с кем выпить за компанию!
— А разве ты не все бочки в Кардерлине ещё осушил?
— Нет! На твоё счастье осталось немного.
— Ну, тогда наливай — мне и молодому человеку со мной.
Хозяйка поставила на стол две кружки. Толстяк плеснул вина. Шут хлебнул, Артур пригубил.
— Как поживает твой отец? — спросил Шут.
— Ой, не спрашивай! Надоел хуже горькой редьки. И всем недоволен, и никто ему угодить не может. Да я уже смирился. Старость — не радость.
— Все мы будем стариками, если раньше не помрём.
Артур разглядывал людей вокруг. У стола рядом сидели Дирон и Винтер, слуги Виконта. Чуть дальше, в другом углу, сидели местные крестьяне, приехавшие на ярмарку.
— Дай бог нам дожить до такого преклонного возраста, как у твоего отца. Умереть от старости — это смерть редкая, — сказал Шут. — В наше время почти противоестественная.