Terra Insapiens. Дороги (СИ)

Некоторые монахи засмеялись. Аббат сурово глянул на них.
— «Воображает себя Сократом! А что твой Сократ? На весь мир признался, что ничего не знает».
Сократ слушал, не понимая, что ему говорят, но Мессия снова ответил за него.
— «Некоторые люди знают, что ничего не знают. Остальные не знают даже этого».
Монахи опять не выдержали и засмеялись. Аббат стукнул посохом о пол и продолжил.
— «Другой ходит по монастырю и тыкает всех пальцем», — он посмотрел на Маркуса, который, похоже, не замечал, что речь пошла о нём. — «Третий за монашками подглядывает», — тут он посмотрел на меня.
— Ну вот, ей-богу, клевета! — вскинулся Паскаль. — Ну, гулял я с одной девушкой, дочкой диакона, ну так она ещё не монашка, а только послушница.
— Ладно, ладно! — посмеялся Адам. — Можешь не оправдываться. Что дальше-то было?
— Мессия успел завоевать уважение простых монахов, и они встали на его сторону, тем более что аббата никто не любил. В результате произошла мини-революция, аббата изгнали с позором, и монахи избрали себе новым аббатом Мессию. Аббат Леруа грозил всеми небесными карами, и поскакал к юному графу за помощью. Но молодой Тибо был в Париже, где его мать, оказывается, стала королевой, женой короля Роберта. Монахи же отправили епископу просьбу поддержать их выбор, описали всё прегрешения аббата Леруа и всячески восхваляли своего избранника. Епископ ответил сдержанно и обещал отправить своего представителя для разбора монастырских дел. Вот ждём, когда он до нас доберётся.
Паскаль неожиданно засмеялся. Увидев недоумённые взгляды, пояснил.
— Судья было начал судебный процесс против аббата, но я его отговорил. Слишком мелкая для вас фигура этот аббат, — сказал я. — После господина Б. опускаться до простого аббата не стоит.
И как раз, к слову, в трапезную заглянул Судья и с порога стал возмущаться.
— Адам, куда вы нас привезли? Что за дикие времена! Я спрашивал мыло, на меня уставились, не понимая — чего я от них хочу. Я потирал руки, пытался им наглядно показать — смотрят на меня, как на сумасшедшего. Я не могу жить в такой антисанитарии! Верните меня в цивилизованное общество!
— Я уже научился мыть руки золой, — заявил Паскаль. — Это дело привычки. Но что меня раздражает — необходимость три раза в день ходить на молитву и прикидываться верующим. Сначала было забавно, я даже говорил себе — ну сыграй роль, ты же когда-то пытался быть актёром — но быстро надоело. Я хочу в Замок, я хочу к своему ноутбуку.
— Потерпи, потерпи, — посмеялся Адам, — всё будет в своё время.
После обеда Дени провёл их в маленькую комнату, которая Артуру уже была знакома. Здесь они ночевали вместе с Шутом.
— Как вам наш Феофил? — спросил у Дени Артур.
— Странный он какой-то, — охотно поделился Дени. — Но проповеди читает — заслушаешься!
— Лучше аббата Леруа? — улыбнулся Артур.
Дени махнул рукой.
— Старого аббата монахи не любили… Аббат, вообще-то, циник. Я слышал своими ушами, как он говорил Феофилу: «Зачем ты придумываешь нового Бога? Ведь есть же готовый — бери и пользуйся!»
Артур, не удержавшись, засмеялся, а Дени, смутившись, поклонился и закрыл за собой дверь.
Адам прилёг на кровать Шута, Артур присел на свою кровать, осматривая нехитрое убранство. Небольшой столик, два стула, печурка и ниша в стене, где лежала Библия и стоял подсвечник — больше ничего в комнате не было. Сквозь маленькое слюдяное оконце пробивался дневной свет.
— Мрачновато, однако, — заметил Артур. — Соседние комнаты и побольше, и посветлее.
— Да пойдёт! — устало сказал Адам и закрыл глаза. — Я надеюсь, мы здесь не задержимся… Я что-нибудь придумаю.
Он потянулся на кровати, вытянув руки, выдохнул, а потом энергично поднялся и обратился к Артуру:
— Ты сходи на огороды, поздоровайся со всеми, а я пойду, поговорю с Мессией.
Монастырские огороды начинались сразу за монастырской стеной. После радостной встречи и объятий Артур присоединился к работающим на прополке Маркусу и Ньютону, и невольно подслушивал их разговор.
— Ничего не понимаю, — вздыхал Маркус. — Как я могу здесь находиться, если я ещё не родился?
 
— Да всё относительно, — успокаивал его Ньютон. — Мы, учёные, к этому давно привыкли. Вон на Венере сутки длиннее года.
— Как это? — насторожился Маркус.
— А так — за один венерианский день сменяются все времена года. Утром весна, днём лето, ночью осень с зимой.
— Так не бывает, — не поверил Маркус.
— Бывает, бывает! — заверил Ньютон. — Это научно доказанный факт.
— Это что же… Позавтракал весной, пообедал летом, а поужинал осенью?
— Ну нет!.. — задумался Ньютон. — Так вы, пожалуй, с голоду помрёте. Год у Венеры почти равен нашему. А день длиннее года.
— Я окончательно запутался, — сокрушённо сказал Маркус. — Значит, время — тоже обман?
— Я бы не сказал, что обман. Просто мы его неправильно понимаем.
— А как его следует понимать?
— Как течение реки. Мы плыли на лодке по реке, а потом Адам взял и перекинул нашу лодку назад к истокам реки. И теперь мы плывём в другом времени. Через тысячу лет мы вернёмся в свои воды — в XXI век.
— Я не доживу, — грустно сказал Маркус и вздохнул.
— Не переживайте, Маркус! — сказал Ньютон. — Мне, например, даже стало интересно. Я сомневался, что путешествие по времени возможно, и очень рад, что мне довелось участвовать в этом научном эксперименте. Я расспрошу Адама, как работает его машина. Наверняка она использует неизвестные мне законы физики.
— Что же, и в будущее можно попасть?
— Наверно, — немного нерешительно сказал Ньютон. — Во всяком случае, Адам это обещает.
— Как-то это странно, — задумался Маркус. — Жить, когда ты ещё не родился, и жить, когда ты уже умер.
— Так это же хорошо! — пошутил Ньютон. — Съездить в будущее, чтобы положить цветы на свою могилу.
Через пару часов работы на грядке Артур почувствовал, что с него хватит. С непривычки заболела спина, и он обрадовался, увидев идущего к ним Адама.
Адам поздоровался со всеми и присел на траву. Артур сел рядом.
— О чём говорили с Мессией?
— Расспросил его, что из себя представляет монастырь, можно ли тут защищаться от нападения? Он провёл для меня маленькую экскурсию по монастырю… Три десятка монахов, в основном крестьяне. Из оружия только топоры, вилы, лопаты… Стена монастырская, конечно, внушает, но её легко поджечь. Так что серьёзной осады монастырь не выдержит… Мессия предложил не ждать нападения, а напасть самим. Он мечтает захватить Замок и перенести монастырь туда. «Замок посреди озера практически неприступен, и мы сможем его защитить», — говорит он. — Но… — Адам призадумался. — Как-то не хочется мне пускать в наш дом всю эту братию.
Артур посмотрел на Адама.
— Что будем делать?
— Не знаю… Пока не знаю.
Адам помолчал, а потом улыбнулся.
— Мессия благодарил меня за то, что я перенёс его в Средневековье. «Это моё время», — сказал он. — «Здесь я чувствую себя, как рыба в воде. В ту эпоху, откуда мы прибыли, я был изгоем, меня объявили сумасшедшим. Видимо я родился слишком поздно, и благодарен тебе, что ты исправил эту ошибку». «Не стоит благодарности», — ответил я. — «Ora pro nobis».
Вечером собрались на службу в монастырском храме. Так возвышенно монахи называли свою церковь, где с трудом размещались пятьдесят человек — монахи и миряне из окрестных деревень и Кардерлина. Впрочем, был ещё второй ярус, где стояли скамьи для певчих и заезжих благородных господ.
Мессия вышел в торжественном аббатском одеянии. Но подойдя к амвону, оглядел собравшихся, снял с себя двумя руками головной убор, положил его на амвон и, попросив прислужника — «помоги мне» — вытянул руки вверх. Мальчишка-прислужник помог ему снять мантию. Мессия бросил её перед собой. Сбросив обувь, он босиком наступил на аббатскую мантию, и предстал перед монахами в обыкновенной монашеской рясе.
— Сегодня, братья, я прочитаю вам проповедь о нашем призвании… Внимайте моему слову, ибо через меня говорит дух высокий, дух небесный. Чувствую его силу и не могу сдержать слов, переполняющих меня. Слова мои пусть летят в небо, в уши Отцу нашему. Ибо как тёплый воздух, струясь, поднимается вверх, так и добрый дух устремляется в небеса.