Сделай, что сможешь. Начало

– Щедрый ты, – улыбнулась баба Софа.
– Не стоит говорить, что легко быть щедрым, ничего не имея. – Я постарался вернуть улыбку. – Не волнуйтесь, я заплачу за заботу.
– Ну-ну, поживём – увидим.
– И заплачу поболее отца.
Если судить по её задумчивому взгляду, договориться мне удалось.
 
Глава 2
 
Утром проснулся в одиночестве. На поляне тишина. Лёгкая пробежка до кустов. О-о, кайф… А это проблема, Саня; постоянно пользоваться ночным горшком, стоящим в углу землянки, не комильфо, знаешь ли. А зимой как быть? В пургу по-быстрому на улицу не выскочишь. Правильно, туалет нужен, а лучше крепкий сарай с туалетом. Мишкин организьм предстоит долго и упорно тренировать, мышцы на скелетик наращивать. В заснеженном лесу или в землянке нормально не позанимаешься, а в сарае можно. Оборудуем небольшой спортзальчик – и вперёд. И замороженные тушки добытых зверей там хранить удобно, и шкурки, с них снятые. Между прочим, если душ поставить, то и мыться без хлопот сможем.
А почему я вчера вечером так резко вырубился? Вроде прилёг всего на чуть-чуть, поболтать ещё хотел, до этого спал почти целый день. Неужели болезнь продолжает сказываться? Помню, знахарка предложила отдохнуть и рукой махнула. Стоп! Опять она в мою сторону рукой махала, и вновь я моментально отключился. У-у-у, один раз – случайность, а два – это… Вот рано ты, Саша, перестал её ведьмой называть, ой рано.
Осмысливая своё пребывание в новом мире, я всё отчётливее понимал: баба Софа догадывается о смене сознания в Мишкином теле. Перед нашей с ней первой встречей я орал чёрт-те что про инопланетян, и она многое слышала. Понять, может, и не поняла, но на заметку уж точно взяла. Потом, говорю я не так, как они, а следовательно, и не так, как говорил Мишка. Подозреваю, построение фраз и, вероятно, акцент у меня другие, даже Машка, слушая мою речь, частенько недоумевает.
Поведение от Мишкиного, скорее всего, тоже отличается, а, если долго жить с человеком бок о бок, изменения в поведении трудно не заметить. Знахарка весь прошедший день присматривалась ко мне, пытаясь выяснить, кто ж он такой, новый вселенец, и чего от него ждать. И похоже, пока не сочли меня опасным для окружающих. Вряд ли мнение полностью составлено, мою персону ещё проверять и перепроверять станут, но кредит доверия, кажется, выписали. Надо оправдывать.
Так, шесть кружков трусцой вокруг землянки сделали. Сегодня же штаны попрошу, а то ветерком по яйцам как-то неуютно. Водные процедуры тоже провели. С ними главное – не переборщить, тельце следует постепенно в норму приводить. Эх-х, жаль, зубную пасту не скоро доведётся увидеть. Ну, стало быть, нужно мяту на всю зиму запасать: если её с мелом смешать, зубной порошок получится.
Теперь посидим на солнышке, вытянем ножки и позагораем – лечебная процедура опять-таки. Ступни радуют, огрубели до состояния подошвы ботинка, и я на мелкие камни и сучки не обращаю внимания. Но пора и насчёт обуви побеспокоиться. Осень на носу, а за ней и зима придёт, босиком уже не походишь.
Да-а, взяла тебя, Саша, местная действительность в оборот. Вчера о прошлом и не вспоминал, а там ведь и дети остались, и друзья. Да всё там осталось! А ты вот сейчас сидишь, греешься на солнышке спокойненько, и чувства утраты в душе нет. Почему так получилось? Может, это потому, что ушёл я, а не они от меня? Подсознательно-то понимаю: у них полный порядок, оттого и спокоен. Разумеется, мне без общения с ними поначалу тяжеловато будет, и не раз ещё я с тоской утраченное вспомню, но позже… Позже. Здесь тоже компания достойная подобралась, а за компанию, как известно, и жид удавился. Опять же, себе-то можно признаться, что в последние годы я жил несколько скучновато, тут всё же поинтереснее. А уж сложится или не сложится новая жизнь, от меня зависит.
На завтрак мне оставили плошку гречки и кружку молока. О, значит, кувшинчик, принесённый Софой вчера вечером, с молочком был. Получается, она после обеда в деревню сходила. Заботится, однако. Приятно, блин. Причём уже тогда подозревала, что я не я, а хрен с бугра.
 
Ладно, пришло время округу посмотреть, себя показать. Прогуляемся по опушке леса, грибов наберём и ветку для лука подыщем. Да и про удилище забывать не стоит. Только тетиву и леску из чего делать? Ай, да бог с ним, станем решать проблемы по мере поступления. И кстати, брёвнышки для сарая начнём высматривать.
Грибов оказалось очень много, хоть косой коси. Местные не собирают их, что ли? Набрал два лукошка отборного крупнячка, и на жарку, и на сушку хватит. Комаров с мошкарой, правда, в избытке, на поляне не так донимали.
Разжёг печку. Почистил картошку с грибами, сложил в два горшка и залил водой. Соль скоро кончится, и специй почти нет, но я добавил знакомых травок, найденных в лесу. Дождался полного сгорания дров и поставил горшки на угли томиться. Ага, и печь не помешает перебрать, а то убожество какое-то, честное слово. Интересно, почему спички в свой первый осмотр не нашёл? На самом видном месте лежали, в тряпочку замотанные. Заметил бы раньше – не ломал бы голову о том, куда попал.
Знахарка подошла, когда я достругивал заготовку для лука, и от её ворчания меня посетило дежавю. А ведь точно, вчера то же самое происходило.
– Ты зачем из дому вышел? Тебе лежать надобно. Сколько раз говорить можно?
Ну да, если тянет поработать, ляг поспи, и всё пройдет. Сейчас ещё палкой махать начнёт. Не-е, сегодня следует слегка изменить наши взаимоотношения.
– Зачем ругаться, баба Софа? Солнышко полезнее прохладной землянки. И вы присели бы, вон тут благодать какая.
Действительно, солнце разгулялось не на шутку. Становилось жарковато.
– Кха, лучше он ведает, что ему надо. В землянке печь затопи, тепло и будет, – проворчала знахарка, но рядом села.
– Ведаю я, конечно, не лучше вашего, но то, что солнце дарит жизнь, мне известно.
Она внимательно посмотрела и спросила вроде бы нейтральным голосом:
– Что ещё знаешь?
– Знаю, что жизнь прекрасна и удивительна. – Про себя автоматически продолжил: «Если выпил предварительно».
– В небытии плохо?
У-у-у, похоже, назрел разбор полётов. Это за кого она меня принимает? За демона какого-нибудь? Не-е, так дело не пойдёт.
– Как в небытии, не знаю, никогда там не был.
– А где был?
– Да жил себе не тужил, а потом взял и заболел.
О, как сверлит взглядом. Вы ж, мадам, на мне дыру протрёте.
– И где жил?
– Здесь недалече. – И не врал же, в Сибири я много где побывал.
Судя по глазам знахарки, она была готова взорваться. Ха, детектор лжи от правды заглючило!
– Баба Софа, Вы хотели о чём-то со мной поговорить? Так не ходите вокруг да около. – Надеюсь, я правильно оценил этого человека, иначе… последствия лучше даже не представлять.
– Хотела. – Она покачала головой. – Кто ты?
– На Мишку не похож?
– Норов тот же, задиристый, но ты другой. – Она отрешённо растягивала слова. – Он меня побаивался, а ты смотришь как на ровню. Мишка не знал, что делать, юлой крутился, а избавиться от доли своей тяжкой не мог. Ты же, сразу видно, всё решаешь с дальней задумкой; небось, на долгие годы вперёд жизнь наметил.
М-да, я подозревал о просчётах в своём поведении и в разговорной речи, а она, получается, даже мой психологический портрет составить успела. Круто!
– Ну-у, куда там! Жизнь такая штука, всегда сумеет преподнести сюрприз, особенно если посчитаешь, что уже всё о ней знаешь. Вот и тут оказаться я никак не ожидал. Радовался жизни и вдруг, – я усмехнулся, – чужих блох кормить стал.
– Где жил?
– Да жил-то много где, но лучше спросить когда.
Софа на минутку задумалась, видать о своём, о девичьем, но затем ожила и спросила:
– Когда ж ты жил?
Я с улыбкой взглянул на неё. А-а, была не была!
– Родиться я должен почти через столетие, а до попадания сюда прожил пятьдесят шесть лет.
А прокурорский взор не меняется.