Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Ну что, штучка импортная, может, еще чего потребовать желаешь или попросить? – усмехнулся довольный своей отменной физической подготовкой полковник и властно произнес, обращаясь к оробевшим подчиненным: – Эту падаль в контору, займусь ею лично. Саменс, собери всех, кто из банка во время стрельбы сбег, и в лагерь, на двадцать седьмой километр! Опосля разберемся, кто из них в банке служит, а кто в суматохе к толпе присосался. Да, и еще, начальство банковское, смотри, не трожь, обидятся слюнтяи, вони потом не оберешься!
– Да, это уж точно, вони будет много! Народец нынче пошел такой глупый и упрямый, ну, ничегошеньки понимать не хочет, никак в шкуру честного сыскаря влезть не желает! – раздался со стороны лестничного пролета приятный мужской баритон.
Полицейские, все как один, повернулись и изумленно уставились на невысокого щупленького мужчину, умело скрывающего под дорогим клетчатым пиджаком маленький аккуратный животик. Короткие волосы на голове незнакомца плавно переходили в бакенбарды, а в середине остренького подбородка произрастала редкая поросль, издали напоминающая крохотную бородку. Хотя аудитория казалась настроенной крайне недоброжелательно, а некоторые особо ретивые полицейские даже направили в его сторону снятое с предохранителей оружие, мужчина продолжал медленно приближаться и, не сводя глаз с раскрасневшегося лица Гарварса, пакостно улыбался.
– Значит, превышаем должностные полномочия, господин полковник, да еще при этом грубо нарушаем закон, нехорошо, нехорошо! – пел мелодичный голос, раздражающий слух абсолютным спокойствием. – Иностранную гражданку без суда и следствия сапожищем по морде! Вот тебе и вмешательство правосудия, вот тебе и защитники правопорядка… Срамота!
– А это что еще за сморчок выискался? – обратился отошедший от шока полковник к командиру отряда.
– Не могу знать, – капитан Саменс виновато развел руками.
– Ну-ка, ребята, оттащите пижона в уборную и научите уму-разуму, потом на двадцать седьмой, к остальным!
Трое полицейских, на чьи лица упал начальственный взор, кинулись исполнять незаконный приказ. Однако, не успев сделать и трех шагов, штурмовики остановились и вытянулись по стойке «смирно». Виной тому была маленькая черная книжечка, быстро выпорхнувшая из кармана брюк «пижона». Даже полковник с его врожденной близорукостью увидел позолоченные буквы ГАПС, не предвещавшие ничего хорошего. Хитрые глазенки застигнутого врасплох чинуши испуганно заметались из стороны в сторону. Страх перед зловещей организацией с неограниченными полномочиями мешал сосредоточиться, но полковник все-таки взял себя в руки.
– Отставить! – с запозданием как минимум на пятнадцать секунд прозвучала бессмысленная команда.
Полицейские и так уже вытянули руки по швам и поедали глазами носки ботинок, ожидая, чем же обернется дуэль высокого начальства: приказом об аресте Гарварса или очередным строгим внушением, которое в принципе не повлечет за собой серьезных последствий. Мысль ослушаться решения представителя ГАПС была чужда любому гражданину Полесья.
– Прошу меня простить, – виновато заулыбался полковник, поспешно протягивая руку подошедшему вплотную мужчине. – Сами поймите, нервы, мы все на взводе, не каждый день происходит такое…
– Совершенно верно, не каждый, примерно с интенсивностью раз в три дня, но об этом позже, – ответил офицер политического сыска, пожав протянутую руку и тут же вытерев ладонь о ткань клетчатого пиджака.
Гарварс подавил в себе вспышку гнева и приказал капитану увести отряд. Во время предстоящего и наверняка неприятного для него разговора полковнику не нужны были свидетели. Неизвестно, чем бы могла обернуться милая беседа с наделенной большими полномочиями персоной, которую буквально минуту назад он неосмотрительно приказал избить в пропахшем нечистотами туалете. Незнакомец не стал противиться, он медленно подошел к лежавшему на полу телу потерявшей сознание женщины и флегматично взирал, как ручейки крови стекали с изувеченного лица на пол.
– Жесток ты, Гарварс, лют да глуп, как тюремный надсмотрщик, – произнес незнакомец, как только последний солдат вышел на лестницу. – Вот из-за таких трусливых, тупых служак, как ты, наша страна до сих пор в полной… политической изоляции.
 
– А с кем, собственно, имею честь? – прищурив и без того узкие щелочки заплывших жиром глаз, произнес полковник, на которого явно тлетворно подействовало отсутствие при разговоре свидетелей. – Помахать издали документом каждый может, а вот…
– Смотри. – Мужчина устало ухмыльнулся и, не сводя глаз с бесчувственной Дианы, протянул полковнику служебное удостоверение.
Чин худощавого выскочки был невысок, Гарварсу приходилось беседовать с политсыскарями и поважнее, но маленький вкладыш, дающий владельцу неограниченные полномочия на территории Старгорода и близлежащих окрестностей, в корне менял канву и суть предстоящего разговора. Одного слова козлобородого было достаточно, чтобы его, заслуженного офицера полиции, полковника и кавалера множества орденов, поставили к стенке и расстреляли на месте собственные солдаты.
– Ну, хватит глазеть! Еще, чего доброго, потом заляпаешь или сжуешь… «от нервов». – Капитан Малвис Донато ловко выхватил книжечку из трясущихся рук полковника и убрал ее во внутренний карман пиджака. – Хорошая бумажка, не правда ли? Надеюсь, теперь ты не будешь корчить из себя хозяина города?
Складки под подбородком полковника пришли в круговое движение по горизонтальной оси. Этот жест мог означать лишь одно: «Я на все согласен!»
– Отлично, значит, слушай сюда… – Малвис подбоченился и придал лицу суровое выражение. – Сотрудников банка не трогаешь, на двадцать седьмой километр не отправляешь! Дамочку покалеченную я с собой забираю, прикажи своим людям отнести ее в мою машину. Никому ни о чем ни гугу, даже Городскому совету!
– Не пойдет, – вдруг воспротивился указаниям воспрянувший духом полковник. – Даже ваши полномочия не дают права вмешиваться в расследование полиции, если дело касается…
– Слушай, ты, свинопотам в эполетах! – впервые повысил голос полномочный представитель ГАПСа. – Одно мое слово, и весь этот коридор обмажут твоим салом! Ты на кого осмелился пасть разевать?!
– Параграфы 18 РС и 273 ПН Уложения… – начал было монотонно вещать полковник, но, испугавшись властного взгляда, решил сменить тактику и разжалобить собеседника: – Вы же запретили Совету докладывать, а так меня городской глава…
– …только уволит, – продолжил за полковника Малвис. – Поверь, мой плюшевый друг, в твоем случае это не самый плохой вариант!
Маленькие хищные бусинки глаз Малвиса пронзили Гарварса насквозь, они сантиметр за сантиметром поедали обрюзгшую физиономию провинциального чиновника, решившего вдруг не к месту прикрыться буквой закона, упрямиться, когда речь зашла о действительно серьезных вещах, о делах государственной важности.
– В чем тебя могут обвинить? В бездействии, в том, что ты не смог справиться с захлестнувшей город волной преступности, какая ерунда! Выйдешь в отставку, будешь рыбку ловить. А эта девка, которую, между прочим, ты собственным каблуком искалечил, не просто гражданка КС, она в нашей картотеке под очень серьезным значком числится. Чуешь, куда я клоню?!
– Хорошо, пусть будет по-вашему, – покорно кивнул полковник и протер заслезившиеся глаза.
Перспектива ловли карасей на берегу тихого пруда вдруг показалась Гарварсу манящей и желанной. Злодейка-судьба втянула его в чужую игру, в игру с большими ставками, непонятными правилами и очень скверными оппонентами. Он был искренне благодарен худощавому гапсовцу с козлиной бородкой, позволившему выйти из нее в самом начале, то есть с минимальными потерями.
  
Глава 19
 
Старый и противный
 
«У крайнего гномика справа нос отбит. Наверное, несколько раз на пол падал, бедолага. – Диана закрыла глаза и попыталась облизнуть пересохшие куски распухшего мяса, бывшие совсем недавно губами. – Он такой же, как и я, недобиток-подранок, но только не тешит себя глупой надеждой, что когда-нибудь наступит долгожданный покой и жизнь потечет размеренно. За что мне все это? Меня столько раз били, уродовали лицо и мяли бока! Нет, нужно было, как мачехе, в манекенщицы податься. Хоть телесами обнаженными сверкать пришлось бы да годами на диетах сидеть, зато бы мной восхищались, а не калечили. Два раза за четыре дня – это уже перебор, такого темпа я долго не выдержу…»