Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– Так он что, выходит, не настоящий?! – До Пархавиэля неожиданно дошло, что Омса Амбра на самом деле не существовало, это был концентрированный, воплощенный в чудовищной форме подсознательный страх перед новым миром, новой жизнью, боязнь потери старого, хорошо известного.
– Не знаю, – пожал плечами Альто и откашлялся. – Настоящий, ненастоящий, кто же его, шелудивого, разберет. Я только одно знаю: чем дольше ты среди людей и здешних гномов обитаешь, тем реже эта рожа тебя во снах тревожить будет. Я вон лет десять, как из Махакана сбежал, так он теперь раз в год только является и то мельком, украдкой… нашкодит и пропадет, а раньше чуть ли не каждую ночь жаловал!
– Страсти какие, – хмыкнула Флейта и снова залезла под шкуру в надежде хоть немного вздремнуть.
– Послушай, – заговорщически прошептал Пархавиэль, – а есть способ какой, ну это… то есть… того… дело ускорить, чтобы, значит, и ко мне не чаще раза в год?!
– А кто ж его знает? Я в ученые тонкости не вникал, – честно признался Альто. – Достал меня паскудник как-то сильно, ногой ему по морде рогатой заехал, после того и спал год спокойно!
Альто поделился с товарищем народной махаканской мудростью и с чувством выполненного долга отошел ко сну. После сбивчивых, но доходчивых объяснений у Пархавиэля стало легче на душе, и гном решился поспать. Хитрый, зловредный Оме Амбр почувствовал боевой настрой подопечного и на этот раз не появился.
Рука была сильной и настойчивой, ее хозяин тряс Пархавиэля за плечо, не обращая внимания на сонную ругань и жалкие попытки гнома освободиться от хватки цепких пальцев. В крайне плохом расположении духа и сгорая от нетерпения проучить нахала, осмелившегося потревожить сон уважаемого и степенного гнома, Зингершульцо открыл глаза. Крикнуть он не успел, рука быстро разжала пальцы, отпустила плечо и плотно прикрыла ладонью раскрывшийся было рот. – Тише ты! – прошептал стоявший перед ним на коленях Альто.
Вторая рука рослого гнома была занята, она поспешно подтягивала ремни стальных доспехов. Массивная булава и шлем, лежавшие рядом, а также встревоженный вид гнома, вслушивающегося в тишину, лучше любых слов говорили, что рядом находился враг, хитрый и осторожный, не пытавшийся сразу ворваться в дом, а предпринявший все меры предосторожности. Наверное, он стоял сейчас где-нибудь поблизости – на крыльце или под окном – и старался определить по доносившимся изнутри звукам, сколько гномов пряталось в доме.
– Вставай, одевайся, на крыльце кто-то есть! – скомандовал Альто и, убрав наконец-то потную и липкую ладонь от лица Пархавиэля, принялся будить спавшую Флейту.
Зингершульцо прислушался. За окном гудел ветер, и звонко барабанили о крышу капли дождя, других звуков не было, по крайней мере он ничего не услышал.
– А может, показалось? – засомневался Пархавиэль, натягивая через голову порванную в последнем бою кольчугу. – Тихо вокруг вроде, не слышно ничего.
– Половица на крыльце скрипнула, – ответил Альто, бесшумно проскользнув от разбуженной Флейты к кровати хозяина дома.
– Может, кошка? Их щас много бездомных бродит, тепло ищут.
– Может, и она, да только осторожность не помешает. Я к двери пойду, а вы с девицей у окон встаньте!
Едва Румбиро успел отдать распоряжение, как в дверь постучали. Гномы удивленно переглянулись. Люди не стали бы вести себя так деликатно, а если бы постучали, то ногою или обухом топора. Возникло замешательство, инициативу взял в свои руки дедушка Мисл.
– Кого там нелегкая принешла?! – прозвучал дребезжащий старческий голос, ставший суровым и, пожалуй, даже грозным после продолжительного, крепкого сна.
– Кого принесла, кого принесла, открой – и увидишь! – недовольно проворчали из-за двери и сильно стукнули ногою о косяк.
Гномы одновременно взялись за оружие. Сомнений не было, с ними разговаривал человек, притом озябший, промокший под дождем и уж совсем не дружелюбно настроенный.
– Чего те надо-то?! – продолжил дискуссию старик, в спешке пытаясь отцепить намертво приколоченный к стене декоративный топор. Старость не радость, у дедушки Мисла начинали появляться первые признаки маразма.
– Не чего, а кого! Ищу Пархавиэля Зингершульцо и ворчливую девчонку по кличке Флейта!
Мисл только было открыл рот и собирался поклясться именами всех известных святых, что в доме он один, как рука Флейты легла на плечо старика.
– Это свои, я открою, – произнесла девушка, узнавшая голос.
– Какие еще свои? – недовольно пробурчал Альто, переводя вопросительный взгляд с пожимавшего в растерянности плечами Мисла на отмалчивающегося Пархавиэля.
Дверной засов жалобно скрипнул, раздались тяжелые мужские шаги, в комнату вбежала Флейта, а за ее спиной появился Мортас. Наемник сильно изменился с тех пор, как они с гномом расстались на крыше. Болезненный блеск слезящихся глаз, неестественная белизна кожи и уродливые трещины покинули лицо юноши. Мортас был молод, свеж и красив. Переливающаяся разноцветными чешуйками броня и абордажная сабля с массивной гардой на поясе придавали мужчине прежний воинственный вид, не говоря уже о сапогах и наручах, перепачканных кровью. Наемник выглядел именно так, как при первой их встрече, когда он спустился из-под высоких сводов подземного зала, прилетел, сея разрушение, ужас и смерть. – Привет, махакане или махаканцы, точно не знаю, но все равно привет! – пробормотал скороговоркой незваный гость и, не спросив разрешения, уселся за стол.
– А это что еще за чудо привалило?! – спросил Румбиро у Пархавиэля, сурово смотря на юношу из-под нахмуренных густых бровей и мерно постукивая шипастым набалдашником булавы по краю стола.
– Он свой, хоть человек, но безвредный, – ответил Пархавиэль, вызвав недоумение у Альто и спровоцировав бурный хохот у посетителя.
Мортас смеялся от всей души, громко и раскатисто. Еще никто из видевших его в боевом облачении да заляпанным с ног до головы чужой кровью не додумывался назвать его безвредным.
– Ага, божья коровка прямо, жук навозный на куче, а кровь это так, случайно на труп наступил, их теперь много по канавам раскидано! – заворчал Альто, несмотря на абсолютное спокойствие Зингершульцо и Флейты, не решаясь подойти близко к визитеру и внимательно следя за движениями его рук.
Неизвестно, к чему привели бы недоверчивость одного и снисходительная манера общения другого мужчины, если бы Флейта не вмешалась в разговор.
– Хватит, Мортас, чего расселся, как в борделе? Говори, зачем пожаловал?!
– О, женщины, на вас не угодишь. – Только что смеявшийся взахлеб комедиант превратился в задумчивого мудреца, посвятившего долгие годы поискам смысла жизни. – Высаживаешь дверь, на тебя бросаются с мечом, вежливо стучишься, впускают, но опять недовольны!
Трое гномов и девушка молча смотрели на Мортаса, ожидая ответа. События последних дней отбили у них интерес к балаганным представлениям и красноречивым жеманствам.
– За вами, драгоценные, пришел, а кровь – это пустяк, непредвиденное, но вполне объяснимое последствие нежелания стражи впускать меня в Цеховой квартал.
Мортас стал серьезен, витавшая в комнате атмосфера подозрительности и враждебности не нравилась ему. У наемника окрепло ощущение, что Флейта и гномы не рады видеть его, не рады представившейся возможности выбраться из окружения жаждущих их смерти людей.
– Что тебе нужно? – повторила свой вопрос Флейта. – Зачем пришел, с чего это вдруг о нас беспокоиться начал?
– Сегодня ночью решительный штурм, мы нападем на мастерскую Нокато и отобьем артефакт. Хоть мы вдвоем с Мартином многого стоим, да и небезызвестная Парху графиня обещалась помочь, ваши топоры и мечи были бы весьма кстати, – честно признался Мортас и поднялся из-за стола. – Рассиживаться некогда, пошли!
Альто тихо хмыкнул в бороду и сел на пол, Пархавиэль, потупившись, молчал, а дедушка Мисл, устав от скучного и совершенно не касавшегося его разговора, залез на кровать и скрылся под шкурами.
– И с чего это ты вдруг удумал, что мы тебе помогать кинемся? – спросила Флейта, которой вновь пришлось отдуваться за молчавших мужчин. – В чем резон снова в драку соваться, когда только что из резни выбрались?!