Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Ну ладно тебе, кончай жаловаться, старина, – решил сменить тему разговора Дарк, – ты Гаврия с Ильзой не видел?
– Сорано там где-то мотался. – Анри указал рукой направление и тут же застонал от пронзившей локоть боли. – Помогает гномам раненых перевязать, а Ильзы не видел, врать не буду.
– Где же она, черт подери? – процедил сквозь зубы начинающий серьезно волноваться Дарк.
– Пошли, – раздался позади тихий и вкрадчивый голос.
Дарк обернулся и увидел стоявшего за спиной понурившегося Альто.
– Пошли, покажу, – отрывисто повторил гном, стараясь не смотреть Аламезу в глаза.
Они прошли не более сорока шагов, гном остановился на небольшом холмике возле трех ветвистых молодых берез. На зеленом ковре из травы и лесного мха, среди груды мертвых тел амазонок и гномов лежала его любимая женщина, Ильза, в затылке которой уродливо торчал гномий топор. Некогда золотистые, задорные кудряшки были густо покрыты кровью и брызгами мозгов.
Дарк закрыл глаза и опустился на колени перед телом женщины, которую любил, которая дарила ему веру в будущее и сладкие минуты радости в краткие промежутки между повседневной резней, кровью и грязью, заполнившими его будни. Он чувствовал, как слезы текут через закрытые веки, обжигают нос, губы, щеки. Стоя на коленях в приступе нахлынувшего оцепенения, Дарк слышал, как ему что-то заботливо и печально бормотал Румбиро:
– Такое бывает, дружище, бой есть бой, не всегда различить можно, где свой, а где чужой. Ильза твоя, она ведь, того, тоже женщина, тоже амазонка… не разобрались ребята, что она за нас, ну и саданули в суматохе…
– Найди его… я ему сам… собственными руками! – бормотал Дарк в приступе слепого гнева.
Альто пожал плечами, присел на корточки перед телом и принялся внимательно рассматривать древко торчавшего в голове девушки топора, затем, печально крякнув, поднялся в полный рост и зачесал заляпанную кровью бороду.
– Знаю я, чей это топор, по насечкам узнал, – вывел Дарка из оцепенения голос Альто, – Утеро Четырехпалый ее зашиб.
– Где, где он! – кричал вскочивший на ноги Дарк, яростно вращая горящими от ненависти и полными слез глазами. – Да я ж его…
– Вот он, – оборвал гневные излияния Аламеза Румбиро, – рядом с Ильзой лежит, тот, у которого живот распорот да глаз выбит…
Гном незаметно ушел, оставив товарища наедине с постигшим его горем. Дарк не помнил, сколько он просидел на траве, зажмурив глаза и пытаясь осознать потерю, привыкнуть к утрате. Если бы он смог найти убийцу и отомстить, то сладкий бальзам мести, возможно, облегчил бы боль сердца, но даже мстить, и то было некому, кроме разве что бездыханного тела погибшего гнома.
– Не распускай нюни! – послышался за спиной грубый голос Фламера, сопровождаемый сильной оплеухой по и так больной голове.
Дарк вскочил, выхватил меч и кинулся на обидчика, но острая боль в переносице, возникшая в результате удара кованой перчаткой, отбросила его на несколько шагов назад. Анри подскочил вплотную, схватил противника за грудки, притянул к себе, и мощный удар кулака из-под низа пронзил ребра Дарка. Отвесив товарищу еще пару пощечин, старик небрежно оттолкнул его от себя и нервно забегал взад и вперед.
– Какого черта?! – прокатился по опушке его грозный голос. – С какой стати ты вдруг позволил себе расслабиться?! Ты знаешь, какова ставка в этой игре, сопляк?!
– Плевать мне на все эти игры, на тебя и на человечество в целом! – прорвало Дарка. – Ильза мертва!
– Послушай, – уже спокойнее произнес Фламер, садясь рядом с Дарком на землю, – мы с тобой бессмертны, а ведем маленький отряд добродушных, доверчивых гномов на штурм самой неприступной крепости, в которой засело шесть тысяч отпетых головорезов. Каждый, кто идет с нами – смертник, никому не вернуться живым. Это знал Гаврий, но пошел с нами, об этом догадывается Румбиро и любой, даже самый недальновидный гном из его отряда. Обреченность нашей затеи понимала и Ильза. Но все равно пошла, причем не из любви к тебе, а догадываясь, ради чего мы сражаемся.
– Обидно, – прошептали губы Дарка, – ее свой же, со спины…
 
– Не думаю, что тебе стало бы легче, если бы она упала с крепостной стены или погибла от руки стражника. Какая разница, смерть, она и есть смерть, от нее никому не уйти, даже нам с тобой…
Фламер покинул друга, дав возможность проститься с телом любимой женщины. Уже через десять минут отряд смертников маршировал быстрым шагом к конечной точке жизненного пути. После стычки с амазонками в строю осталось чуть более двухсот бойцов.
* * *
До полуночи, условленного времени штурма, оставалось не более двух часов, и отряду пришлось двигаться быстро. Они бежали по пересеченной местности, срезая извилистые загибы дороги и ловко форсируя попадающиеся на пути препятствия: холмы, овраги, перелески и снова овраги. Дарк завидовал гномам, их силе и выносливости, благодаря которым низкорослые бородачи умудрялись сохранять быстрый темп бега, несмотря на тяжелые и сковывающие движения доспехи.
Он также жалел, что не служил в пехоте, может быть, тогда было бы легче, может быть, он смог бы привыкнуть к продолжительным, изматывающим марш-броскам и к той чудовищной боли, что сейчас ощущалась в деревенеющих ногах и давящих на грудную клетку легких. По крайней мере, Фламер, прослуживший в пехоте всю свою жизнь, умудрялся бежать в самом начале колонны, и казалось, совсем не знал, что такое усталость.
Уже когда Дарк почувствовал, что больше не может бежать и падает, как загнанный нерадивым хозяином скакун, прозвучала долгожданная команда остановиться. Не размышляя над тем, кто и по какой причине отдал спасительный приказ, Дарк повалился плашмя на землю и полностью сконцентрировался на одном-единственном действии – он пытался дышать.
– Что, совсем скис? – прозвучал рядом голос Анри, присевшего на корточки перед судорожно глотающим воздух приятелем. – Вот так-то, друг, это тебе не верхом скакать. Привыкай, пехотинец сам себе лошадь!
– Почему остановились? – спросил немного оклемавшийся Дарк.
– Мы почти на месте, прямо за тем холмом начинаются казарменные постройки. Румбиро решил дать ребятам передохнуть перед боем.
– Правильно сделал, но все равно это сумасшествие, – мягко охарактеризовал свою же собственную затею Дарк, поднимаясь с травы и садясь рядом с Фламером, – нас слишком мало!
– Не раскисай, все получится! – Анри по-дружески хлопнул Аламеза по плечу и поделился причинами своей уверенности: – Во-первых, Мартин обещал помочь, а я ему верю. В бою от такого изнеженного зануды, как он, мало толку, но на выдумки и иллюзии Гентар мастак. Скелетами да привидениями кодвусийский гарнизон не напугать, не те там парни собрались, но он что-нибудь похитрее придумает.
– Ладно, посулы поддержки великого и ужасного Мартина Гентара уже внушили мне некоторую уверенность, – пытался иронизировать отдышавшийся Дарк. – А что во-вторых? Чем еще порадуешь?
– Румбиро ни за что не послушался бы уговоров и не ввязался бы в авантюру, не будь в его хитрых гномьих мозгах особого, резервного плана, – неожиданно признался Фламер. – А вот, кстати, и великий заговорщик собственной персоной…
Подошедший Альто подозрительно сощурил глаза, нутром чувствуя, что парочка шепталась о его скромной персоне.
– Ну что, дохляки человеческие, давайте перед боем поболтаем немного, как гибнуть-то будем, с песнями али нет? – неудачно попытался гном приободрить товарищей, чьи лица почему-то не излучали энтузиазма и веры в победу.
Дарк слушал объяснения Альто и удивлялся, насколько точно ему удалось дать определение сущности Дантона еще тогда, при разговоре по дороге в Кодвус. Пауль действительно пытался объять необъятное и усидеть одновременно на двух лошадях, и именно поэтому не был в силах глубоко проработать ни одного вопроса. Он был стратегом, комбинатором, связывающим между собой отдельные звенья цепи событий и не удосуживающимся понять, что же из себя представляет каждое звено в отдельности. При переговорах с Ур-Пьером он обговаривал лишь главное, не интересуясь мелочами, которые порой способны расстроить самые мудрые планы и многоходовые, запутанные комбинации.