Парижское счастье

Во дворе послышался шум. Девушка выглянула в окно и увидела, как Джонно соскочил с красивой темной лошади. Ее сердце наполнилось светлым счастьем. Он был таким великолепным и таким... таким знакомым. Ее мужчина.
Растянув губы в улыбке, не слишком наигранной или красноречивой, как она надеялась, Камиль спустилась по ступенькам крыльца.
— Привет.
Джонно кивнул ей и протянул руки Питеру, сидевшему в седле. Девушка смотрела, как напрягаются его мускулы, и вспоминала, как эти руки ласкали ее и дарили ей незабываемое удовольствие. Она знала его наизусть. Помнила каждый миллиметр его большого поджарого тела. С ним она познала нечто сокровенное, важное. С ним испытала глубочайшую страсть неимоверной силы, когда говорят не только тела, но и души.
Но теперь Джонно казался ей слишком далеким. Ей было больно видеть, как быстро он превратился в мрачного, отстраненного, чужого человека.
А вот Питер был доволен. Его глаза сияли и щеки раскраснелись. Мальчик выглядел гораздо счастливее, чем вечером.
— Похоже, вы успели повеселиться с утра, — крикнула Камиль и пошла им навстречу.
— Успели, — буркнул Джонно через плечо, привязывая повод лошади к столбику ограды. — Я показывал Питу его новый дом.
— Какой ты молодец.
— А теперь мы хотим есть, — сказал Джонно, когда она подошла к ним. — Мы просто умираем от голода, правда, дружок?
— А я предполагала, что вы проголодаетесь. И поставила пирог в духовку.
Молодой человек посмотрел на нее как-то странно.
— Тебе не стоило так беспокоиться.
— Разве же это беспокойство? — Боже милостивый, теперь она чувствовала себя незваной гостьей. Навязчивой самозванкой. — Мне нечем было себя занять... — Камиль пожала плечами и не закончила фразу. Как это все неприятно. Джонно все еще был холоден и сдержан с ней. Он, кажется, так и не понял, почему она приехала.
Разве так сложно догадаться?
Улыбающийся Питер, сидевший на руках отца, посмотрел на нее серьезными карими глазами.
— Камиль, — произнес он.
Девушка резко вдохнула.
— Да. Так меня зовут. Я Камиль.
Она бросила удивленный взгляд на Джонно. Ему явно было неловко. Он пожал плечами.
— Он хотел знать, как тебя зовут. Вернее, он спросил, как зовут красивую тетю. — С бесстрастным выражением лица он поставил мальчика на землю.
К изумлению Камиль, малыш решил идти к дому между ними, взяв их за руки.
— Значит, он не дичится больше? — вполголоса спросила она, когда они шли к крыльцу.
Прямо образцовая счастливая семья, подумалось ей.
— Ну да. Он был очень рад покататься на лошадке по полям. Только всю дорогу расспрашивал о тебе.
Было заметно, что Джонно неприятно говорить об этом. В его голосе послышалась неприязнь.
— С этой прогулкой на лошади ты отлично придумал, — похвалила девушка.
— Больше ничего придумать пока не смог.
— Я совсем не удивлена, что твой сын любит кататься верхом. Вы, Риверсы, похоже, рождаетесь в седле. Я права?
В его взгляде на мгновенье мелькнула признательность, но он тут же нахмурился еще сильнее, как будто пожалев о своей слабости.
Мальчика очень утомила долгая конная прогулка под палящим солнцем. Поэтому, покончив с едой, он позволил уложить себя спать на диванчике на тенистой задней веранде.
Камиль мучилась вопросом: что же будет дальше? Может быть, Джонно снова велит ей уехать, как прошлым вечером, без всяких объяснений? Заслышав его шаги, медленно приближающиеся к кухне, ей стало почти дурно. Внутри все похолодело.
— Камиль.
Ее голова дернулась. Он стоял у нее за спиной, сунув большие пальцы за пояс джинсов, и смотрел суровым взглядом.
— Нам надо поговорить.
Ее губы пересохли, так что ей пришлось провести по ним языком.
— Да. Пожалуй, надо.
— Ты, наверное, хотела как лучше, приехав сюда. Но поверь, это неразумно.
Девушка нервно выдохнула. Какая ирония судьбы. Она-то была уверена, что приезд в «Райскую долину» — самое разумное и смелое решение за все двадцать семь лет ее жизни. А теперь Джонно говорит ей, что ее поступок глуп и неуместен.
В глазах защипало, но позволить себе расплакаться перед ним было нельзя. Поэтому Камиль вскинула подбородок и отважно посмотрела прямо ему в глаза.
 
— Что ты говоришь? Значит, тебе позволено заявиться на мой порог без предупреждения, когда тебе заблагорассудится. Но когда так поступает другой человек, ты бесишься?
Джонно бросил на нее испепеляющий взгляд.
— Обстоятельства изменились.
— Да, это так. — Она откинула плечи назад и сделала очень глубокий вдох. — И я изменилась.
Он недоуменно смотрел на нее.
— Что ты имеешь в виду?
— Я уже не такая, какой была раньше. — Девушка попыталась улыбнуться. — Мне кажется, я... я повзрослела.
Его лицо побагровело, а потом стремительно побледнело. Джонно не сводил с нее глаз.
— Повзрослела? Ты о чем?
— Я о твоем сыне. И о том, что хочу тебе помогать растить его.
Джонно показалось, что его ударило разрядом электричества. Он схватился за спинку ближайшего стула, нахмурился, сдвинув темные брови, и покачал головой.
— Ничего не получится.
— Да почему же? — воскликнула она. — Я очень хочу этого. И, кажется, нравлюсь Питеру.
— На долю Питера выпало уже достаточно испытаний за его пока маленькую жизнь. Ему совсем не нужно, чтобы ты ворвалась в его жизнь, завоевала его любовь и потом исчезла в никуда.
Камиль отшатнулась от него, поэтому он не увидел, как его предположение обидело ее.
— Это, в некотором роде, несправедливо, — сказала она ряду красно-белых чашечек, висящих на крючках соснового буфета. — Ты без колебаний ворвался в мою жизнь в Сиднее, потом в Париже, лепеча какие-то глупости, вроде того, что я твоя. Мне казалось, что я приеду, войду в твой дом, посмотрю тебе в глаза и... и ты сам все поймешь.
— Я, наверное, не слишком понятлив, — начал Джонно хрипловатым голосом. — Может быть, ты объяснишь мне, в чем дело. Чтоя должен понять?
Она сделала еще один глубокий вдох и посмотрела на него через плечо.
— Я пытаюсь сказать тебе, что... что мне не нужны отношения без свадьбы и детей. Я не хочу быть вдали от тебя.
Джонно молчал. И по-прежнему стоял в позе изготовившейся пантеры, наблюдая за ней яростным взглядом. Ее сердце испуганно дернулось и замерло. Если она не сумеет убедить его, все пропало.
Собрав остатки храбрости и сил, Камиль повернулась. Они стояла лицом к лицу.
— Я как бы прошла через дверь в другую жизнь. Как Алиса через зеркало в сказке Льюиса Кэрролла. Я приехала сюда. И пути назад нет. Я сразу полюбила тебя. Я очень люблю тебя. Это настоящее чувство. Не просто сексуальное притяжение. Я хочу помогать тебе растить Питера. Я хочу быть с вами обоими до конца своих дней. И я...
Внезапно у нее из глаз покатились слезы. Она всхлипывала и не могла дальше говорить и не видела Джонно за пеленой тумана.
Но это было уже не важно. Потому что он обнял ее. Его руки обвили ее, и он прижимал ее к себе. И бормотал ее имя, касаясь губами ее лба, носа, мокрых щек и век.
— Камиль, — шептал он. — Камиль, не плачь, родная моя, не плачь.
— Но я больше не нужна тебе, — лепетала она.
— Нужна. Очень нужна. — Его рука притянула ее голову себе на плечо. Он зарылся лицом в ее локоны. — Конечно же, ты нужна мне. Ты всегда была нужна мне, Камиль. А сейчас ты нужна мне еще больше.
Как чудесно было снова оказаться в кольце его объятий. Девушка обвила его шею руками и прильнула к нему.
— Проблема была в том, что я не знал, каковы твои чувства, — добавил он. — Ты ведь всегда подчеркивала, что хочешь сохранить свою независимость.
— Я пыталась обмануть саму себя.
Он прижался теплыми губами к ее шее.
— Просто ты боялась.
— Да, наверное, — прошептала она в родное сильное плечо. — Я такая трусиха.
Джонно погладил ее по волосам.
— Милая, никакая ты не трусиха. У тебя были все основания не верить в семью. Ведь у тебя перед глазами был несчастливый брак родителей.