Прикосновение Макса

И это изменило ее. Изменило все.
Она чувствовала себя другим человеком, более сильной, более стойкой, более счастливой и полностью контролирующий свою жизнь.
Дайна прошла путь от плаксы с разрушенной жизнью до сильной и уверенной в себе женщины, и все эти изменения с ней произошли из-за доверия Макса
Ее раны заживали, и это было невероятно.
— Почему ты не говорил мне, что это может случиться? — спросила Дайна в конце субботнего вечера.
Они лежали рядом на пушистом ковре, а для удобства подложили подушки с дивана и устроились вблизи потрескивающего огня в мраморном камине.
Примерно час назад они собрались играть в шахматы, но на журнальном столике там и остались нетронутыми фигуры, за исключением нескольких пешек. Игра долго не продлилась, ибо они, как обычно отвлеклись на друг друга.
На этот раз Макс преднамеренно решил проигнорировать действительную суть вопроса и торжественно ответил:
— Как я мог предположить, что ты будешь так сексуально смотреться в моей рубашке, сидя на полу и сводя меня с ума?
— Макс…
— Я не смог даже ждать, чтобы отнести тебя в постель. Или хотя бы добраться до дивана. Но прошу хотя бы объяснения. Я пытаюсь быть чувственным новичком и не нападать на тебя каждые несколько часов, а ты продолжаешь поощрять меня, отвечаешь так прекрасно, что я не могу думать больше ни о чем другом. Я отказываюсь брать вину только на себя. Именно ты сказала сама, что у тебя болит каждый мускул. А утром все опять повторилось, и я опять сходил с ума. К понедельнику ни один из нас не будет в состоянии идти без посторонней помощи.
Дайна приподнялась на локоть, смотря на него сверху вниз, ее рука рассеяно блуждала по его широкой грудной клетке.
Она зарылась пальцами в густые шелковистые волосы, и замерла, когда почувствовала его тугие соски.
Он открыл глаза, чтобы посмотреть на нее:
— Или возможно завтра.
— Ты не ответил на мой вопрос, — промурлыкала девушка, медленно обводя одним пальцем вокруг соска.
— Продолжай в том же духе, и я вообще буду не в состоянии сказать что-нибудь вразумительное, — кашлянув, предупредил молодой человек.
Дайна улыбнулась, но продолжала нежно поглаживать кожу.
— Что ты сделал со мной? — с удивлением спросила девушка, — Я чувствую себя настолько необычно. Честно говоря, я никогда не могла вообразить, что буду говорить такие вещи, замечать то, что было раньше невозможно. И от этого чувствую себя восхитительно. Очень волнующе.
Он дотронулся до ее волос, убрал мягкие пряди с лица, а потом зарыл руку в шелковую массу, чтобы погладить чувственный затылок и шею.
— Если я тому причиной, то я рад. — Улыбнулся Макс. — Но это не только из-за меня, Дайна. Ты предназначалась, чтобы быть моей любимой женщиной. Я понял это в первую секунду, когда увидел тебя.
— Поэтому ты стал защищать меня?
Медленно и задумчиво он ответил:
— Ты боялась, что тебе причинят вред, и я не мог перенести этого. Я знал, что тебе нужна любовь, но не знал, сможешь ли ты полюбить меня. Я боялся, что прошу слишком многого у тебя, прежде, чем ты была готова, но я должен был быть возле тебя, должен был надеяться, что ты сможешь доверять мне. Я люблю тебя, родная. Это единственный истинный ответ на твой вопрос. Потому что я тебя люблю.
Секунду она смотрела на него, а потом ее губы изогнулись в красивой, сладкой улыбке, которая могла бы остановить его сердце.
— Это и мой ответ. Почему я чувствую себя настолько необычно, настолько прекрасно? Потому что я люблю тебя.
Она потянулась к нему прежде, чем он смог ей ответить. Голова опустилась к нему, чтобы ее губам было удобно ласкать его шею и его грудь. Ее рука все еще ласкала его, и его тело ответило, как обычно настолько энергично, что походило на внезапный электрический заряд.
Он хотел ее так сильно, что это походило на безумие.
Это и было безумие. Он уже практически не мог сдерживать себя, но удовольствие от того, что она касается и ласкает его, заставляя пылать и сжиматься, и твердеть, не позволяло ему жаловаться, Это была самая сладкая пытка. Это было восхитительно.
 
Макс всегда считал, что за раненой и измученной душой в Дайне скрыта горячая и любящая женщина. Но он не мог даже надеяться, что эта часть ее откроется так быстро и так уверенно. Теперь он был вдвойне рад, ведь она полюбила его, поощряя его несерьезные игры и собственные дурачества.
Чем больше девушка испытывала неудобство от недостатка опыта, тем интенсивней и с большим рвением восполняла свои пробелы, исследуя его тело с жадностью, любовью и невероятным пылом.
Ему стало еще труднее лежать неподвижно и выносить эту пытку, его тело наказывало его за терпение, каждый голый нерв, кричал и звенел ответным желанием, большим, чем он мог вынести.
Его мускулы напряглись и дрожали в слепом ответе, который он уже не мог удерживать в себе, в стоне, который он, даже не сознавая того, исторг из глубин своей груди.
Она как обычно заставила его потерять всякий контроль над собой, оставляя его настолько отчаянно нуждающимся в ней, что исчезало понимание всего мира, только она и желание быть с ней стучало в его крови.
Со стоном он посадил ее на себя, сливая их тела в едином сильном порыве.
Мерцающий свет от камина будто жил в ее глазах, волосы рассыпались по плечам, и, глядя на него сверху вниз, девушка стала инстинктивно двигаться медленнее и соблазнительнее.
Его тело стало настолько твердым, каждый мускул болел, и все его чувства были неимоверно напряжены теми ощущениями, что дарили ее изящные движения ее тела, сжимающие его изнутри.
Макс сдерживал себя сколько мог, но, наконец, все барьеры рухнули, и он потянулся к ней, сжимая ее бедра руками, направляя ее прямо к нему.
Его жар зажег ее собственный и Дайна почувствовала себя несущейся вперед на огромной волне, ее обезумевшее тело присоединилось к его безрассудному порыву, к освобождению.
Дрожь экстаза прошла сквозь нее, и она упала без памяти на его грудь, глубоко дыша и повторяя миллион раз слова любви.
Он был прав. Причина была в этом.
Макс не проверял свой автоответчик до самого утра понедельника и сделал это только потому, что Дайна напомнила ему об этом.
Девушка надевала пальто в гостиной, когда он появился из — за двери, и хоть его застывшее лицо ничего не выражало, она поняла, что тут что — то не так.
— Что случилось? — Немедленно спросила она.
— Ничего страшного. — Заверил молодой человек. — Небольшая проблема. Вчера пришли сообщения от Морган и Вульфа. Компания по безопасности, услугами которой мы пользуемся в музее, уволила в субботу одну из служащих, и сейчас ее допрашивают в полиции.
— Почему?
— Очевидно, преследователь поймал ее, когда она хотела проникнуть в секретные файлы, содержащиеся в установках безопасности для некоторых из их клиентов.
— Музея? — Быстро спросила Дайна.
Макс натянул на себя пальто.
— Я не знаю. В сообщение Вульфа говорилось, что у него будет вся информация к утру, и он будет в музее рано утром, таким образом, мы сможем обсудить ситуацию. Мы все узнаем, когда доберемся туда.
Дайна больше ничего не говорила, пока они ехали в машине по направлению к музею.
После замечательных, неповторимых выходных с Максом, она немного боялась возможных неприятных событий, окружающие выставку Макса и музей. В то же время, она была в состоянии рассмотреть различные возможности намного более четко, чем было раньше.
— Макс?
— Что такое, любовь моя?
Он держал свою руку на талии, и, слегка повернув голову к ней, улыбался.
— Кейн Тейлер, ища подозреваемого… Нет другого способа найти его? Только расставить приманку?
Его пальцы напряглись на ее талии.
— Мы найдем путь.
— Я так не думаю. — Спокойно сказала она. — Только со мной.
— Я не буду рисковать тобой. — Быстро ответил Макс.
Все внутренние инстинкты говорили Дайне, что она готова бороться и даже больше, боролась, чтобы достичь того, в чем так нуждалась. Это было своего рода исцеление, столь же важное для нее, как исцеление болезненных ран, которые получила она два года назад. Не имело значения, что дальше будет и чем закончится дело, но она уже не могла бежать, не могла больше скрываться.