Мой муж — зомби (СИ)
— У нас была приготовлена сменная одежда для утра, — неуверенно поправила я ремень увесистой кожаной сумки на плече. — Но даже не проси меня его переодевать.
— Ладно, но хотя бы причесать можно? И накинуть пиджак. Вперёд, пора тренироваться!
Матвей усмехнулся на моё перекошенное выражение лица и присел на край тумбы в ожидании. Дрогнувшей рукой я сунула в карман ключи от машины и подошла к безразлично ожидающему зомби. Тот слепо пялился в стену, слегка приоткрыв рот, из которого тянулась ниточка слюны.
Фу, боже.
— Это обязательно должна быть я? — жалобно вырвалось у меня. В напрочь пустом желудке готовилось новое восстание кишок. — Может, ты сам?
— А под ручку с ним по коридору тоже мне щеголять? Боюсь, не так поймут! Я вообще пойду чуть позже — для администратора будет слишком странно, если из номера для новобрачных спустятся трое.
Я глубоко вдохнула, признав справедливость замечания. Благо, от Вадима хотя бы ничем не разило кроме его обычного одеколона «Труссарди» — подаренного мной на двадцать третье февраля. Пыталась приобщить скрягу к прекрасному…
А превратила в монстра из голливудских ужастиков.
— Давай немного прихорошимся, — пролепетала я, успокаивая скорее саму себя. Взялась за края рубашки и потянула их к середине мощной груди. — Вот так… это просто…
Просто не было. Пусть Вадька не реагировал на мои потуги, словно манекен — застёгивать пуговицы, отчаянно боясь задеть кожу, было тяжело и неудобно. Длинные ногти с идеальным французским маникюром (безжалостно исцарапанным во время ползанья по балконам) то и дело норовили коснуться мёртвого тела.
Если бы было, чем — блеванула бы снова.
— Стоило поднять зомби ради такого зрелища, — вдруг громко гоготнул Матвей на мои потуги, и я дёрнулась от неожиданности, всё-таки скользнув указательным пальцем по груди Вадика.
— Блин! — вскрикнула я и затряслась от отвращения. — Это, мать твою, обязательно?!
— Раз я твоя компания на ближайшие недели, то привыкай: сарказм и подколы прилагаются, — широко, довольно улыбнулся Матвей, и в его болотной радужке хороводом засверкали смешинки.
— Придурок.
И всё же злить его не стоило: вдруг он реально кинет меня с этим зомбаком наедине, не соблазнившись оплатой. Так что я стиснула зубы и закончила с пуговицами, правда, задев холодную, неприятно твёрдую кожу трупа ещё пару раз. И тут же выхватила из сумки упаковку влажных салфеток, чтобы спешно вытереть руки. Трупным ядом отравиться не хватало для полного счастья.
— Мы так до третьего пришествия провозимся, — вздохнув, Матвей сжалился надо мной и взял с кресла тёмно-синий пиджак Вадима. Не дожидаясь помощи от меня, сам просунул в него руки зомби и небрежно пригладил его волосы пятернёй вместо расчёски. В качестве последнего штриха нацепил ему на нос свои тёмные солнечные очки и скептично осмотрел результат. — Сойдёт. Как будто хорошо провёл брачную ночь с молодой женой. Было бы лучше, если бы на щеке у него осталась твоя помада…
— И не проси! — пискнула я, в ужасе отшатываясь от Вадима.
— И не прошу, ваше золотожопое величество. Но носовой платок держи под рукой — ему периодически придётся вытирать слюни. Он голодный, так что когда вокруг будет много людей — закапает точно. Идите, и если встретимся на ресепшн — сделай вид, что мы не знакомы.
Я мрачно выслушала эти указания и кивнула. По мне так одни только дешёвые пластиковые очки «мэйд ин Чайна» буквально кричали: что-то с Вадькой не так. Я первой вышла в коридор, чувствуя лопатками направленный в спину взгляд и слыша грузные шаги плетущегося за мной Вадика. Поудобнее перехватила сумку, готовясь закрыть за всеми нами номер на карту-ключ, и вдруг Матвей остановился в дверном проходе.
— Ты чего? — шепнула я, оглядываясь по сторонам: на счастье, в ранний час по коридору никто не сновал.
— Секунду, — он с прищуром оглядел косяк, а затем подтянулся и сунул между плашкой и стеной что-то мелкое и плоское. Футболка задралась, обнажив полоску бледной кожи чуть выше ремня: с удивлением заметила, что и на поджарый торс у него тянулись какие-то татуированные рисунки. — На всякий случай. Это очистит ауру помещения — чтобы на следующего постояльца не упало дерьмо, которое мы разбудили.
— Какая забота, — сыграла я безразличие, дожидаясь, пока он покинет номер. — Не забудь забрать мои серёжки с подоконника. И вернуть в целости.
— Уж как-нибудь. Главное, доведи нашего малыша до парковки. Встретимся там.
Он скользнул к своему номеру и исчез в нём, оставляя меня наедине с муженьком. Я заперла дверь и обернулась к Вадику, а затем, чертыхаясь, полезла в сумку за салфеткой: тот успел заляпать слюнями лацкан пиджака от Армани. Богохульство!
— Вот же… чучело.
Преодолевая отвращение, пришлось-таки вытереть следы преступления с благородной синей ткани и с подбородка зомби. На миг я непроизвольно попыталась заглянуть ему в глаза — сколько раз мне приходилось вот так врываться в зону его комфорта для очередного флирта… Очки удачно закрывали пустоту радужки, и всё же я кожей ощущала смерть. Словно гнилая сладость на языке, холодок по позвонкам. Вздрогнув, убрала салфетку в карман джинсов и замерла в нерешительности: если мы будем идти как утка с утёнком, это будет выглядеть кошмарно.
— Возьми его под ручку и вперёд, — мягким шёпотком подсказал Матвей, чуть приоткрыв дверь.
И тут же шумно её захлопнул, как бы заявив, что на этом чит-коды закончились.
Нервно облизав накрашенные ежевичной помадой губы, я всё же сделала, как он велел — да, так смотрелось куда приличнее. Но даже через слои одежды почувствовав деревянное тело Вадьки, я тонко и жалобно проскулила. Коленки немели. Не такой я себе представляла семейную жизнь и уж точно — первое брачное утро.
— Так… Идём, мой хороший…
Я потянула его за собой, но зомби не шелохнулся, продолжая стоять посреди коридора безучастной куклой в дорогом пиджаке. Ладно, попробуем иначе.
— Вадим, идём со мной, — чётко озвучив его имя, потребовала я, и он, наконец-то, поплёлся рядом, пришаркивая туфлями по ковру.
Думаю, было очень похоже, что веду пьяного. Что ж, отличная версия. Решив её и придерживаться, я вполне уверенно дотащила муженька до лифта и ткнула в кнопку вызова. От тяжести сумки на плече, волнения и чёткого понимания, что переплела руки с трупом, ткань моей полупрозрачной блузки от Ив Сен-Лорана неприятно липла к спине. По шее скатилась капля испарины…
Лифт тренькнул, раскрывая двери. Внутри отливающей всеми оттенками начищенной стали кабины стоял тощий мужчинка в помятой рубашке и очках-половинках. Уверена, что мои глаза отразили весь ужас вселенной, потому что я напрочь забыла: свидетель со свадьбы, лучший друг Вадьки и партнёр по бизнесу, Костя Лаушин, тоже ночевал в этом отеле, но парой этажей выше.
Твою мать.
— О, Вадька! Доброе утречко. И тебе привет, Юль. Как первая ночь в качестве законной жены? — бодро улыбнулся он, чуть сторонясь и освобождая для нас место. Привычным мужским жестом протянул руку другу, но тот не реагировал никак, и момент вышел дико неловким.
Делать нечего. Пусть от мамочки мне не перепал ни грамм таланта, сейчас я откопала в себе то, чего отродясь не было. Мы зашли в лифт, и я заворковала, изо всех сил стараясь, чтобы голос не «дал петуха».
— Вадим, пожми уже руку, ты что? — пихнула я его в бок, и зомби послушно принял пожатие. Светлые брови Костика поползли ещё выше: он явно ощутил холодность ладони, так что я поспешила сгладить ситуацию: — Ох, Кость, не обращай внимания. Он ещё немного… подшофе. Мы потому и уезжаем так рано, пока никто его таким пьяным не заметил… Сам знаешь, только грязного «сарафана» свадьбе не хватало.
— А, ясно, — усмехнулся Костя, заметно расслабившись и сунув руки в карманы брюк. Дело для светских кругов было вполне знакомое. — А я-то думаю, чего не здоровается?
— Так рот откроет — ну и… сам понимаешь, — смущённо улыбнулась я и нежно погладила Вадика по плечу. — Ночка бурная была. Всё шампанское выпили, отмечали. А ты же вроде с Милкой уехал, или я ошибаюсь?