Эксклюзив (СИ)

– А тачка вам зачем? – поворачивается ко мне.
– Чтобы туда ветки положить.
– Ветки?
– Да. После ритуала с березой надо найти большое количество веток и сжечь их для привлечения суженого.
– Да к тебе уже табун женихов должен прискакать, – не скрывая иронии в голосе, выдает ясно зрячий.
– Видимо, не очень хорошие погодные условия, ветер сбивает молитвы.
– Да, во всем виноват ветер, – задумчиво произносит главный и движется в сторону оврага. Ловко спрыгивает туда и возвращается с лопатой. Ой-ой-ой…
– Леди, что это? – почему-то к Люсе главный не подходит. Снова возвращается ко мне.
– Для ясно зрячего вы задаете странные вопросы. Это ручной инструмент, преимущественно для работы с грунтом, представляющий собой широкий клинок, насаженный на рукоятку. Лопатой зовется.
– И для каких ритуалов она вам нужна?
– А она не наша.
– А чья? – все так же спокойно интересуется мужчина.
– Понятия не имею. Потеребите магический шар, возможно, он подскажет, – перевожу взгляд на папоротник и в этот момент моя ладонь оказывается в руке ясно зрячего. Вот же подстава подстав. На ладони красуются свежайшие мозоли.
– Что теребила до мозолей?
– Чего я только не теребила, всего и не упомнишь, – как можно беззаботнее произношу я.
– Экс, давай я начну говорить с ними по-другому, – подает голос тот, что со шрамом.
– Ломать ледям пальцы – это не разговоры, – улыбаясь произносит главный.
– Леди не склоняются, кстати, – да заткнись ты, Лиза!
Удивительно, но на очередное исправление речи ясно зрячий не дает мне ни в нос, ни в глаз. Вместо этого он подходит к могилке и начинает убирать накиданные нами ветки и шишки. А затем проводит ладонью по земле.
– Я в курсе, что не склоняется. Но леди, которые убивают и закапывают труп уже как бы и не леди, поэтому вы – будете склоняться.
Па-пара-пада-па-пам пара-пада-па-пам, пам! Все!
– Магический шар мне подсказывает, что Витюша вот тут. Итак, леди, перейдем к сути нашей встречи, вы что-нибудь позаимствовали у уже убиенного Витюши?
– Я точно нет!
– Рыжая? – кивает в сторону Люси.
– Нет, конечно. Что у этого алкаша можно заимствовать?
– То есть вы ничего не брали у Витюши? – в очередной раз допытывается главный.
– Нет! – синхронно произносим с Люсей.
– Тогда зачем грохнули товарища?
– Это не мы! – истерично произношу я. – Мы только его закопали, чтобы нас не обвинили в его смерти. Нет тела – нет дела.
– Лиза! – тут же вскрикивает Люся.
– Да какая разница, если он все равно уже в курсе, что Витя умер и захоронен здесь.
– Зато ни у кого не было доказательств, что это мы его закопали!
– Да неужели?
– Леди, я вам не мешаю?
– Конечно, мешаете, – не раздумывая, бросаю я.
– Это был риторический вопрос, Елизавета Банько. Значит ничего не брали у Витюши?
– Нет!
– К убийству мы вернемся позже. Предположим, что его грохнули не вы. Перед тем как его закопать, вы проверяли его карманы? Обувь? – мотаю головой.
– Я проверяла, – подает голос Люся и направляется к главному. Становится в шаге от него. И, о счастье, выставив свои верхние девяносто, чуть ли не помноженные на два, вперед, Люся впервые заставляет главного напрячься.
Метр восемьдесят, как никак, и чрезмерно большая грудь делают свое дело. Люся хоть и красива, но выглядит порой устрашающе в глазах мужчин, особенно, если те низкорослые, как я. И хоть мужчина из сна не ниже Люси, ее комплекция на него определенно давит, это не мои метр пятьдесят пять.
– И что при нем было?
– Сто рублей. Я их, разумеется, забрала. Если они вам нужны, так уж быть, отдам.
– Это все, что при нем было?
– Да. А, ну и хрень какая-то черненькая, я ее выбросила.
– Какая хрень? – действительно, какая? Я была в таком трансе, что не замечала, что Люся творит там с трупом.
– Маленькая, черная. Не знаю, что это.
– И где сейчас эта маленькая черная хрень?
– В помойке. А помойка у меня дома.
– Тогда леди, мы отправляемся к вам домой.
Люся девушка крайне хозяйственная, поэтому свое добро в виде садовой тачки и лопаты забирает с собой.
 
– Получается, что Виктор что-то украл у этих бандитов, – еле слышно произношу я, когда мы оказываемся с Люсей впереди.
– Или не у этих, а их просто наняли это забрать. Лиз, нас, скорее всего, грохнут.
– Почему?
– У меня вчера задница чесалась, а это всегда к смерти. Вот и Витя помер.
– Ну так он же помер, а не мы.
– Сейчас у меня она тоже чешется. Поэтому кто-то помрет, к гадалке не ходи.
– Мне кажется, тот, кого Эксом кличут – хороший бандит. Он даже физическую силу не применял, хотя мог.
– Тебе так кажется. Кстати, откуда он знает, как тебя зовут?
– Думаю, они побывали в твоем доме, искали то, что Виктор позаимствовал, ну и нашли в сумочке мой паспорт.
– О, Елизавета Банько, твой мозг, оказывается, может генерировать дельные мысли, а не только ахинею, – слышу слева от себя голос ясно зрячего.
– Благодарю за комплимент, – мило улыбаюсь мужчине, который зачем-то решил поравняться с нами.
И все, до машины мы доходим молча. Я тушу свечку, а Люся как ни в чем не бывало открывает багажник чужой машины.
– Рыжая, не борзей, – подает голос тот, что с золотым зубом.
– Мне эту тачку еще дед делал. Такой вместительной ни у кого нет. Да и лопату жалко. Мне картошку скоро вскапывать. Вам багажник, что ли, жалко?
– Ну да, трупы не во всякие тачки поместятся, – улыбаясь произносит главный. – Ложи.
Только хочу исправить на «клади», как ясно зрячий грозит мне пальцем у самого носа. Тянется ко мне и шепчет на ухо:
– А ты лопату ложи, – последнее слово он произносит намеренно громко.
Упаковав все в багажник, мужчины и Люся рассаживаются по местам, и тут до меня доходит, что для меня-то места нет. Только хочу сесть Люсе на коленки, как она сразу тянется к двери.
– На меня не надо, у меня варикоз.
– Ну раз я не помещаюсь, то вы езжайте, а за мной после приедете, я пока грибов насобираю, – разворачиваюсь и успеваю сделать пару шагов, прежде чем меня хватают за воротник платья.
– Тебе уже точно грибов хватит, – тихо произносит главный. Садится на заднее сиденье и хлопает по своим ногам. – Садись.
– Подождите, как к вам можно обращаться?
– Экс.
– Экс… ну, я так понимаю, это кличка.
– Кличка у собаки.
– Да, простите. Ну а как вас можно по имени звать. Не привыкла я как к собакам, – молчит, прожигая меня взглядом. – Ну ладно. Дяденька бандит, скажите, пожалуйста, а вы после того, как получите какую-то штучку, оставите нас в живых или убьете?
– Меня зовут Фёдор.
– Хорошо. Дядя Федя, вопрос прежний. Ответьте, пожалуйста.
– Фёдор.
– Хорошо. Дядя Фёдор, пожалуйста, ответьте, чтобы знать к чему готовиться. Хотя, конечно, дядя Фёдор странно звучит. Вы не похожи на добродушного ненормального мальчика, ушедшего черт знает куда с котом. Успенским тут и не пахнет.
– А ты не принюхивайся. Ещё раз дядькнешь, я тебе пальцы сломаю.
– Хорошо, не буду. Но смею вам напомнить, что вы сами сказали, что с леди нужно разговаривать, а не ломать пальцы.
– Ну, так-то, леди это не те, кто закапывает труп.
– Хорошо, пусть будет так, Федя.
– Фёдор. А лучше Фёдор Михайлович.
– Достоевский?
– Идиот…ка. Садись.
Нехотя забираюсь на него, и мы трогаемся с места. Федя значит. И с таким именем он еще над Банько подтрунивал? Хуже Феди может быть разве что Гена. Хотя это еще спорный вопрос. Мало того, что бандит, так еще и Федя. Нет уж, не надо мне таких суженых. Дождусь другого.
Но, надо признать, что он привлекательный. Хотя мне никогда не нравились мужчины постарше. А этому на вид лет тридцать пять, а может еще больше. И пахнет от него приятно. Боже, о чем я думаю? Мы Витю закопали, нас возможно сейчас убьют, а я про какого-то бандюка думаю? Ненормальная!