Мера зверь: Прорыв (СИ)

На секунду, в очередной раз хватая шершавое каменное древко, я задумался, что такой уровень владения землей необходим мне, как воздух. В свое время наставник прималов в Вольфграде научил меня представлять копья в толще земли, чтобы пробуждать силу. Сдается мне, именно оттуда растут ноги этой техники.
Выживем — завалю Буру вопросами…
В ночную тишину, нарушаемую лишь шелестом воздушной магии и хрустом срезаемых веток, добавился звук боевого рога. Геллия засмеялась:
— Недолго осталось бегать, звереныш!
Из поселения Рогачей к нам бежали еще отряды. Смутное чувство тревоги подсказывало мне, что звери движутся не только со стороны насыпи. Там я видел мелькающие тени, но все равно чувствовал, что нас окружают.
Буру оказался рядом со мной и прокричал:
— Соберутся звери здесь защищать Шмелиный лес! Убегай, волчок, из круга, догоняй лисенка-друга.
Лишь мазнув взглядом по лицу Рогача, я подметил слова про защитников леса. Это сюда еще из лесных деревень подтянутся?
— Да поздно уже бежать, Буру, — проворчал я.
Неожиданно магические атаки прекратились, и блондинка грациозно замерла. Судя по ее лицу, она малость устала, но не более того. Мы с Буру вообще дышали, как загнанные лошади.
Я присел на одно колено, пытаясь оклематься.
— Мне просто стало интересно на миг… — задумчиво сказала Геллия, — Разобраться хочется.
Ее голос был довольно мягким, но легко срывающимся в истерический визг. Голубые глаза, совсем как у дяди, с интересом разглядывали меня.
— Все, теперь вижу, — она улыбнулась, — Сильная воля, да?
— Белый Волк, — выдохнув, ответил я, — Последний.
Она слегка округлила глаза.
— Даже так?
Отряд, пришедший с насыпи, замер в ожидании неподалеку. Я осмотрелся, чувствуя, что в меня нацелены взгляды из чащи леса. Кажется, теперь все воины из поселения Рогачей прибыли сюда, и, наверняка, вернулись даже те, кто уходил в Нору разобраться, что там произошло.
Но все равно, вокруг намного больше зверей, чем положено. Значит, Буру прав, и сюда пришли жители деревень. Интересно, кто здесь? На карте я запомнил только Гудящих Пчел и Жалящих Ос.
К противнице возвращалась спокойная уверенность в том, что ситуация под контролем.
— Ты пришел мстить мне, Белый Волк? — изумленно спросила она, — Я не убивала твою стаю.
Я удивленно нахмурился. Неожиданный поворот разговора заставил забыть, что мы уже окружены.
— Род Белых Волков отмщен, — спокойно ответил я, — Правда восстановлена, и стая Кабанов понесла наказание.
Геллия звонко засмеялась, и мне стало немножко не по себе от этого смеха. Я почувствовал себя ребенком, которого так легко обманули коварные взрослые.
— Бедные Белые Волчата, мне так жаль, — вздохнула Геллия, — Я видела разок их деревню, издалека, правда.
Меня кольнуло смутное предчувствие…
— Я как раз устанавливала ловушку в одной ауритовой жиле неподалеку по просьбе Мэйнарда.
Послышался вздох из зарослей:
— Ты слышал? Аурит!
— Тихо ты…
— Убить наглеца надо! — крикнул кто-то.
Геллия обернулась на крик и недовольно поморщилась. Ее высокомерие ко второй мере чувствовалось сильнее, чем опасность, которую она излучала.
У меня на миг мелькнули воспоминания о той пещере, где внутри сидел бес на цепи и сторожил ауритовую жилу. А еще я помнил раскуроченные останки того зверя, который угодил в вихревую ловушку на входе. Так вот чьих рук это дело?
Буру рядом сопел, восстанавливаясь после сватки. Эту передышку надо было использовать — сейчас мне требовалось перехватить инициативу, потому как помирать сегодня я не планировал.
— А, Мэйнард, говоришь… Помню, помню, еще один твой дядя, — я усмехнулся, — Правда, тоже сдох.
Родственница Зигфрида поджала губы, потом все же чуть улыбнулась:
— Пытаешься разозлить меня? А какой смысл, Белый Волк? — она повела ладонью, показывая во все стороны, — Вы окружены. Один щелчок пальцев — и полетят стрелы.
— Я же копейщик… — с ухмылкой ответил я, пытаясь нащупать ее слабое место.
Не просто так она удивилась, подсказывала мне интуиция. Геллия действительно нахмурила брови:
 
— И что? — а потом улыбнулась, — Ты хитер. Услышал это от меня, но не знаешь, что предсказала мне Бездна, так?
Я беспомощно гонял мозги уже по десятому кругу, пытаясь хоть что-нибудь придумать. Геллия поставила мне «шах», и лишь от меня зависит, будет это «мат» или нет.
Вот только в голову лез всякий бред.
— Ну… Конец тебе, внучка Вотана. Отнесу Зигфриду твою голову в обмен на голову деда…
Каждое мое слово чуть расширяло зрачки блондинки.
— Конец мне?! Я человек, и как смеешь ты, зверь, так разговаривать со мной?
Я только состроил кислую мину:
— Ой, умоляю. Тут тоже был один Ламберт, все корчил из себя великого…
— Ландрухт! — крикнули из отряда, — Не коверкай имя нашего госпо…
— Какой Ландрухт? — ответили крикунам там же, — Он же Ландерс был!
Геллия приложила пальцы ко лбу и покачала головой:
— Все, поняла, какой Ламберт. Тоже не могу запомнить имя, а теперь и не нужно, — она усмехнулась, а потом спросила, — Ну, и зачем тебе голова деда?
Посвящать ее в свои дела я не собирался. Да и мало ли, узнает про живого Эзекаила, этого павшего ангела, живущего на Древнем Перевале. Начнет искать способы объединиться с сильным союзником, и тогда всем вообще кирдык.
— Повешу над камином, — оскалившись, проворчал я, — Буду попыхивать в трубку и смотреть теплыми вечерами…
— Трубку?! — она с сомнением оглянулась на поселение Рогачей, — Какую трубку? Что значит, попыхивать?
— Волк несет такую хрень, удивился Жук-олень, — прошептал Буру.
На миг возникла пауза, но разговор снова начала блондинка.
— Это хорошо, что голова сохранилась, — сказала она, — У деда был один секрет. Ты же знаешь, наверняка, какой? — Геллия улыбнулась, жадным взглядом оценивая меня.
Когда вот так на тебя смотрит прекрасная женщина, это чего-то да стоит. Вот еще ситуация была бы другая… Ясно, что про частицу Абсолюта эта стерва знает, но перед своим окружением особо не распространяется.
— Кстати, ты знаешь, почему исчез род Белых Волков? — она стала рассматривать ногти, блестящие в лунном свете, — Бедные зверушки, и все только первой ступени.
В зарослях кто-то засмеялся.
— Что за стая такая из первых ступеней? — послышался крик.
— Да это ж почти первушники! — поддакнул весельчак.
Геллия кивнула:
— Закрыты дядиным барьером, слабая тень великого рода Диких Волков. Мне было их так жалко…
Я почувствовал, как вздыбилась шерсть на загривке. Ну, если бы она у меня была, то я бы сейчас был похож на скалящегося в бессильной злобе волка.
— Да, да, вот ведь как бывает, — вздохнула Геллия, — Я чувствовала, что должна была помочь…
— Ну так и помогла бы, сняла барьер, — процедил я сквозь зубы.
Ох, как же я злился. Даже огонь ответил в душе на это, и стал подпитывать ярость. Ну вот, пытался вывести противника из равновесия, а сам клюнул на такую же уловку.
— Ну, не все же такие одаренные, как дядюшка Зигфрид, — отмахнулась Геллия и упрямо поджала губы, — Он же у нас отмеченный Небом, такой весь правильный.
— Воздух дует, кормит пламя, разгорается огонь, — прошептал рядом Буру, — Волк, возьмись скорей за камень, и закроет душу бронь.
Я, стиснув зубы, попытался, как подсказал Рогач, ухватиться за стихию земли. Каменную рубашку я знал, как делать, но в таком состоянии, как сейчас, это было трудно. Неужели она поможет не злиться?
— Ой, помолчал бы уж, чокнутый Жук, — усмехнулась Геллия, а потом взглянула на меня и выстрелила словами, будто в сердце целила, — Это я приказала уничтожить род Белых Волков.
 
Она расплылась в такой мерзкой улыбке. Я понял, что сейчас сорвусь в последний бой, как вдруг… щелк!.. что-то оборвалось в душе, потому что разгоряченный работой мозг ухватился за ниточку.
За такую тонкую, но верную ниточку.