Одна случайная ночь (СИ)

Помедлив, Руби настороженно кивает.
– Задержи дыхание, – шепчу я, и когда она это делает, сам набираю в легкие побольше воздуха, и мы с ней уходим под воду. Теплая вода смыкается над нами и наступает благодатная тишина, но не желая пугать Руби, через несколько секунд возвращаю нас на поверхность.
Руби смеется и я тоже улыбаюсь, глядя на ее мокрые волосы и счастливое лицо. Капли воды дрожат на ее длинных ресницах, а глаза светятся мягким светом и искренней радостью.
Улыбка сходит с моего лица, и я пялюсь на нее должно быть как полный идиот, но мне все равно. Смех Руби стихает, когда она замечает, что я глаз с нее не свожу. Волнительный вздох слетает с ее приоткрытых губ, и темп ее дыхания начинает меняться.
Протянув руку, я отвожу мокрую прядь волос с ее щеки, кончиками пальцев касаясь прохладной кожи. Руби моргает и несколько капель срываются с ее ресниц.
Она так прекрасна. У меня спирает дыхание, пока я любуюсь ей – девушкой, в которую могу влюбиться.
РУБИ
– Не уверен, что в холодильнике много еды – родители не знали, что я приеду домой и мама отпустила нашу домработницу на праздники, – говорит Дилан, когда мы входим в кухню – это очень большое помещение, со сверкающим хромом приборами и гранитными поверхностями.
Не кухня, а мечта.
Я ничуть не удивлена, что у них есть домработница.
– Ты не сказал родителям, что приедешь? – уточняю я, невольно думая, не я ли тому причина?
– Сказал. За день до их отъезда. Просто не хотел, чтобы они изменили планы в последний момент. Или чтобы здесь оставалась Лилиан – наша домработница. Не хочу, чтобы нам с тобой мешали.
Его объяснения звучат убедительно, а последняя фраза вызывает у меня улыбку.
– Мы можем заказать что-нибудь, – заглядывая внутрь холодильника, предлагает Дилан.
– Или мы можем приготовить что-нибудь сами. Подвинься!
Дилан послушно отходит, а я осматриваю содержимое полок, соображая, что не займет много времени на готовку.
– Ага, вот! – Достаю из морозилки пачку фрикаделек, которые будут хороши со спагетти. – Где кладовка?
Дилан пальцем указывает на дверь, с интересом поглядывая на меня. В кладовой полки ломятся от непортящихся продуктов. Я нахожу пачку спагетти и банку с соусом маринара и удовлетворенно улыбаюсь.
– Что ты собралась со всем этим делать? – Дилан заглядывает мне через плечо, когда я набираю воду в кастрюлю.
– Готовить нам ужин. – Его растерянность меня веселит. – Ты что, никогда ничего не готовил?
– А залить хлопья молоком считается готовкой?
Я закатываю глаза, отправив кастрюлю с водой на плиту. Вторая кастрюля – керамическая, с толстым дном – отправляется следом, и я добавляю в нее оливковое масло. Как только оно нагревается, высыпаю туда фрикадельки и обжариваю, постоянно помешивая.
– Похоже, ты знаешь что делаешь, – замечает Дилан.
– Приготовление ужина часто лежало на мне, когда я жила с Кевином и Мойрой. – Я думаю, что пора добавлять соус и открываю банку. – Мне нравится готовить – это успокаивает и помогает приводить мысли в порядок.
– Тогда наш праздничный обед надо было доверить тебе, – бормочет Дилан, и я смеюсь.
– Готовка твоей сестры не может быть такой ужасной.
– Если завтра вместо праздничной индейки ты будешь есть бутерброды с сыром, не удивляйся, – предостерегает он.
Я недоверчиво вскидываю брови: скорее всего он наговаривает на Линду, но тут же думаю, что это может оказаться правдой. Она ведь выросла в этом доме, где всю работу выполняла домработница.
– Расскажи мне про свою сестру, – прошу я, помешивая булькающий соус.
– Что именно?
– Что хочешь. – Я пожимаю плечами. – Вы близки, я не ошибаюсь?
Дилан кивает, забравшись на барный стул.
– Да, близки, я полагаю. Иногда она может быть довольно любопытной, но я мирюсь с этим.
Дилан закатывает глаза, но я слышу тепло в его голосе, когда он говорит о Линде.
– Хорошо, наверное, когда у тебя есть брат или сестра. У моей школьной подруги Бриттани целых два брата и две сестры, и она постоянно жаловалась на них, а я втайне ей завидовала. Мне всегда хотелось большую семью. Моя собственная семья будет большой.
 
Дилан внимательно слушает меня, поэтому признания несутся потоком, и лишь на последней фразе я понимаю, как это могло прозвучать для него. Даже в отсутствии отношений я догадываюсь, что не стоит обсуждать такие темы с парнем, с которым только начала встречаться. Я не хочу, чтобы Дилан думал, что я помешанная на замужестве и детях.
Я бросаю на него смущенный взгляд, пытаясь определить, не спугнули ли его мои слова, но выражение на его лице невыразительное. Может просто вида не подает?
– Так чем Линда занимается? – нарочито бодрым тоном спрашиваю я, надеясь, что Дилан не заметит, как резко я сменила тему.
– Она работает в отделе маркетинга в издательстве, – без промедления отвечает Дилан, и я радуюсь, что он не стал акцентировать внимание на моем слишком откровенном признании.
Естественно я не думаю, что этот парень и есть мой будущий муж и отец моих будущих детей. Мы нравимся друг другу, но я только начала учится, а Дилан летом выпустится и двинется покорять политический Олимп.
– Боже, да ты, оказывается, настоящий шеф-повар! – Дилан издает стон удовольствия, когда пробует пасту, приготовленную мной.
– Я взяла замороженные фрикадельки и готовый соус – ребенок бы справился. – Я посмеиваюсь, с улыбкой наблюдая, с каким аппетитом он ест. После того, что было в его комнате, а затем в бассейне, не удивительно, что мы такие голодные.
Воспоминания поднимает тепло по моей шее, и я опускаю взгляд в свою тарелку, боясь себя выдать.
– Можно тебя кое о чем спросить?
Я киваю, с настороженным интересом взглянув на Дилана. Не спуская с меня глаз, он тянется за водой и, сделав глоток, спрашивает:
– Почему у тебя не было парня? Ни за что не поверю, что никто не приглашал тебя на свидания.
– А я и не говорила, что никто не приглашал, – покачав головой, улыбаюсь я. – Я ходила на свидания – несколько раз – но я была так занята учебой и работой – на отношения времени просто не оставалось.
«Да и не было никого, от кого бы мое сердце замирало».
– Мне приходилось много учиться, иначе не видать бы мне стипендию, а без нее про университет и думать нечего было.
– Твои дядя и тетя не помогают тебе? – хмурится Дилан, а мне хочется улыбнуться: как же все-таки отличаются с ним наши жизни.
– У них нет таких денег, а если бы и были, сомневаюсь, что они стали бы помогать. Мойра считает дуростью, что девушка вроде меня захотела потратить время и деньги на получение степени.
– Девушка вроде тебя? – Дилан кажется сбит с толку.
– Мойра считает, я могла бы лучше устроиться в этой жизни, если бы воспользовалась тем, что дала мне природа. И речь не о моих мозгах, – нервно усмехаюсь я, гоняя фрикадельку по тарелке. – Бред, конечно.
– Она это серьезно? Хотела бы, чтобы ты нашла себе богатого содержателя? – недоверчиво хмыкает Дилан.
– Вот поэтому мы с ней порой с трудом ладим. – Я вздыхаю. – Я слышала об этом с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Я поняла, что если не смогу получить стипендию, то мечты об образовании так и останутся мечтами. Поэтому пока мои одноклассники ходили на вечеринки и свидания, я сидела над учебниками. Но в итоге все сложилось как надо: мне дали стипендию, я учусь в Итаке и не жалею, что предпочла парням книги.
Некоторое время мы едим в тишине, пока я не нарушаю молчание.
– Теперь моя очередь.
Дилан кивает, соглашаясь.
– Спрашивай.
– Почему ты хочешь заниматься политикой?
Я отправляю в рот фрикадельку и пока жую, не свожу с него любопытного взгляда.
– Я вырос с мыслью, что буду заниматься политикой. Отец твердил мне об этом… сколько себя помню, наверное.
Подперев подбородок ладонью, я смотрю на него с легкой улыбкой.
– Ты так и не ответил, почему ты хочешь этим заниматься.