Узнай меня (СИ)

Еще на подъезде к городу стало ясно, что на повозке тут не пробиться. Было принято решение отпустить кучера домой. Уговорившись встретиться вечером на этом же месте — у приметного дерева — в город отправились пешком.
Миновали главные ворота с трехлопастной аркой. Монументальные, но настолько изящные, словно кружевом, увитые лепниной и барельефом природного орнамента.
Золото, ультрамарин, бирюза и кармин керамики — пленяли взгляд своим сочетанием, и словно делали солнце еще жарче. За аркой открылся город, наводненный нарядными людьми. Сплошь смуглокожие, темноволосые и темноглазые. Но в толпе изредка мелькали зеленые и голубые глаза в сочетании с более светлой кожей.
Дворцы, дома́ необычных форм — многоярусные балюстрады, сужающиеся кверху — были словно воздушные. Огромные раскрашенные скульптуры богов, увитые цветами, высокие золотые и изумрудные шпили башен, арки с тенистыми галереями, возносились в чистое кобальтовое небо.
На возвышенности, словно парил на облаке из белых цветущих деревьев, вздымался в верх золотой дворец местного короля.
— Ты уверен, что контора работает?
— Уверен. Хозяин там светлый айн, а как известно, на чужбине строже придерживаются своих традиций. У нас в этот день праздников нет.
Иэнель удивленно покосилась на него, услышав это интересное «у нас».
Урмэд хмуро пробирался через базарную толпу, крепко держа Иэнель за руку, внимательно смотря по сторонам. И дернуло его сегодня выйти из дома!
Но толпа была просто нарядной, веселой, шумной толпой. Закручивались водовороты танцев, стихийных представлений, зазывалы перекрикивая друг друга нахваливали свои товары.
И чего тут только не было: специи, травы, благовония от которых свербело в носу и даже в глазах, золотые и серебряные украшения, посуда, оружие, скорее декоративное, чем боевое — вычурно расписанное эмалью и украшенное драгоценными камнями. Пёстрые ковры, ткани на любой вкус и достаток, замысловатая одежда и обувь… Факиры, дрессированные звери, экзотические птицы и еще столько всего, что кружилась голова и разбегались глаза. И со всех сторон, словно снег, сыпалась яркая цветная пудра. Она покрывала лица людей, делая их похожими на ожившую палитру.
— А как называется этот народ? — спросила Иэнель.
— Себя они называют доргары.
— Урмэд, смотри! — воскликнула Иэнель показывая в небо. Там, между золотой и изумрудной башнями, среди прозрачной синевы неба, развевая крыльями и длинным хвостом, парил красный дракон!
— Воздушный змей, — прикрывая глаза козырьком ладони, буркнул Урмэд.
— Пошли, посмотрим, как их запускают, — канючила словно ребенок девушка.
— Сначала дела, а потом посмотрим, — согласился дайн.
«Гулять так гулять…»
Иэнель кивнула, и больше не отвлекая, молча пошла следом.
Свернув в тихую улочку, они словно попали домой. Знакомая архитектура, прохлада фонтанов, тень высоких, знакомых с детства родных деревьев успокоила и настроила на рабочий лад. Урмэд облегченно выдохнул, постарался привести себя в порядок, но только больше растер краску по лицу. Иэнель хихикнула, но тут же расстроено сникла. Ей хотелось на праздник — в суету и веселье. Пять дней, что прошли почти в изоляции, сделали ее избыточно общительной.
Нейдан отказался от сопровождения и покинул их сразу после пересечения главной площади. Свернув в противоположную сторону, он растворился в толпе. Иэнель было затревожилась, но дайн ее успокоил.
— Нейдан бывает тут раз в месяц, а за десять вёсен проживания, ориентируется не в пример лучше нашего. Тем более госпожа Миоди, так быстро его все равно не отпустит.
В конторе Иэнель показалось скучно, тихо и уныло. Урмэд, поговорив на входе с распорядителем, показал ей глазами на низкий диванчик. Похоже, Урмэда тут знали, раз не шарахались и не вынимали оружие.
— Посиди пожалуйста тут, я быстро.
Поднялся на второй этаж и исчез в кабинетах.
Она расположилась в мягком кресле. Молчаливый распорядитель-айн, приятной наружности юноша, молча поставил перед ней чашку свежего чая и вазу сладостей. В основном местных. Иэнель воспользовалась оказией и положила в рот белый, мягкий кусочек чего-то воздушного. Хм-м-м, а вкусно!
 
Когда дела были улажены, дайн спустился с главной лестницы в сопровождении местного. Парень вёсен двадцати, темноволосый, как все здешние, загорелый, кареглазый, одетый в узкие хлопковые штаны и длинную рубаху.
«Плакала его белая одежда» — усмехнулась Иэнель вспоминая, что творится на улицах.
Поклонился Иэнель, сложив руки лодочкой перед лицом.
— Долгих лет жизни и процветания светлая госпожа, — белозубо улыбнулся он.
— Это Арнав, — представил Урмэд, — он не очень хорошо говорит на айниш, но захотел прогуляться с нами, обещал, рассказать про праздник.
Арнав еще усиленней закивал и заулыбался, вовсю демонстрируя факт о неглубоких языковых познаниях.
— Очень приятно, — улыбнулась Иэнель, складывая руки лодочкой так же как он.
Парень рассмеялся и повторил жест, показывая, как ему приятно от того, что чужеземка чтит их обычаи.
— Ви очень красивый! Как цветок Звездной ночи, что растёт в скалах Ро — учтиво поклонился парень, сначала Иэнель, потом Урмэду.
Они недоуменно переглянулись, соображая, что сей комплимент означает и к кому конкретно относится, для порядка согласно кивнули, но так и не успели уточнить.
— Пойдем, пойдем, я показать вам чудесный день! — позвал за собой Арнав.
На улице их тут же поглотила толпа и поволокла по волнам присыпанного яркой пудрой праздничного города.
— Он говорит, это праздник, посвященный весне и любви, — перевёл Урмэд, когда они вновь окунулись в городскую суету.
Очутились на широкой улице, по которой длинной пёстрой змеей ползла праздничная процессия.
Мимо катились повозки с яркими куклами, девушки и юноши в кричащих одеждах и перьях, прикрывающих совсем немного тела, танцевали вокруг них, залезали сверху, махали руками, кидали сверху цветы и мишуру. Гремели барабаны, лязгали литавры, звенели колокольчики и мужчины раздувая щеки, дули в морские раковины, выжимая оттуда довольно специфические звуки.
Арнав пытался что-то объяснять, активно жестикулируя, а Иэнель понимала исключительно его настроение, но ни одного слова. Урмэд, напротив, хмурив брови, пытался разобрать, о чем тот говорил.
— Арнав объяснил мне, что на подвижных платформах изображены их божества, — крикнул дайн на ухо Иэнель.
Она кивнула ему, давая понять, что и так догадалась.
Мимо «проплыла» дородная дама в желтых одеждах, несущая над головой на подносе круглые мисочки с сухой краской. Завидев пока еще относительно чистых прохожих, сочла своим долгом щедро «припудрить» им лица. Иэнель весело засмеялась и зачерпнув порошка подкинула вверх.
Фиолетовый, розовый, синий смешались в воздухе образовав разноцветное облако. Она добавила немного магии и облачко «взорвалось» изнутри прихотливым цветком. Вокруг аплодировали, смеялись и требовали еще. Иэнель не подкачала. На пару с Урмэдом они устроили маленькое красочное представление.
— А почему все обсыпаются цветной пудрой? — наконец задала давно вертевшийся на языке вопрос Иэнель.
Парень понял без перевода и закивал, готовый рассказывать.
Урмэд переводил как мог.
— Юный бог Накшир был настолько ослеплен красотой простой смертной девушки Таари, что захотел быть с ней. Однако избранница боялась Накшира, так как внешне он не был похож на человека. Решение расстроенному богу подсказала его мать — могущественная Дашоя. Она убедила сына раскрасить лицо, воспользовавшись цветным порошком, чтобы понравиться своей возлюбленной. Именно поэтому праздник красок не обходится без цветной пудры, которой с ног до головы обмазываются люди.*
Пока Урмэд переводил, не мог отделаться от злой иронии судьбы, перенеся ситуацию с местным богом на себя. Жаль, ему краска не поможет. И ведь как не хотел, чтобы Иэнель жила у него! Видеть рядом и не дотрагиваться. Не смотреть в ее невероятные фиолетовые глаза, держать себя на расстоянии, скрывать симпатию за иронией или вежливостью. Запретить даже думать о ней, когда она так близко, но так недосягаемо-далеко. Догадывался ли Эндвид, что он чувствует к его дочери, когда просил об услуге?