Во власти тьмы

Я обхватываю бицепсы Кая, а он проводит ртом по моей шее до выпуклости груди. При каждом прикосновении его губ во мне разгорается яркое и горячее пламя.
Остальные мои сексуальные опыты были ужасными. Их всегда нужно было терпеть, но это, это... я с трудом сглатываю, сцепляя наши руки.
— Пожалуйста.
Он улыбается мне в кожу.
— Уже умоляешь. Похоже, твое тело уже знает, кому оно принадлежит.
Я ударяюсь головой о стену, пытаясь прорваться сквозь туман в голове. Затем кто-то откашливается, и появляется сестра Кая в мерцающей тафте, оглядывая нас обоих.
— Простите за то, что прерываю. Я думала, мы продолжим наш разговор.
У меня пылает лицо, но мы киваем ей и следуем обратно на вечеринку, затем в переднюю.
Она возвращается на свое место и машет нам рукой, как будто у нее нет всей ночи в запасе. На этот раз заговариваю я.
— Мы просим у совета убежища.
— Убежище, — повторяет Селена. — От чего именно?
Я смотрю на Кая.
— Совет в нашем городе устроил охоту на ведьм. Они хотят истребить семью Доубек и всех связанных с ними. Включая Кая и меня.
Члены совета мгновение перешептываются, и затем Селена встречается со мной взглядом. Я упускаю что-то, но я не знаю что.
— Убежище может быть предоставлено тебе, но не Каю. Он уже под судом своего собственного совета, и мы не можем вмешиваться. Если бы он не был в розыске, тогда мы могли бы помочь. Однако тебе мы можем предложить защиту.
Кай подходит ко мне.
— Спасибо, она примет ее.
Я поворачиваюсь и смотрю на него.
— Она ничего не примет, и ты не будешь говорить за меня.
Селена едва ухмыляется мне, когда я в этот раз встречаюсь с ней взглядом.
— Нельзя ли пересмотреть решение? Кай важен мне, и я не хочу видеть, как ему делают больно.
На этот раз она не совещается с членами совета.
— Мужчины вроде него были созданы для боли. Их работа ― подвергаться боли, чтобы людям вроде тебя не пришлось. Чтобы людям вроде его друга Адриана не пришлось.
Я теряю дар речи. Она бы бросила своего брата вот так, без всякой защиты. Ничего. Это все для меня проясняет. Наверняка она слила его местонахождение, но какой ей от этого толк?
— Что нам сделать, чтобы изменить решение?
Она качает головой.
— Ничего. Решение было принято.
Я делаю шаг вперед, увеличивая дистанцию между мной и Каем. План формируется в моей голове так быстро, что я не успеваю передумать, когда слова вырываются наружу.
— Что если бы он был моим женихом? Тогда бы вы предоставили ему убежище?
Ее взгляд останавливается на мне, затем переключается на него.
— Он не из тех, кто женится, нечто подобное я слышала. Ему слишком нравится играть роль плейбоя.
Мне требуются все силы, чтобы не дрогнуть от этого намека, но я продолжаю, потому что теперь уже нет пути назад.
— Ты видела нас на балконе. Он мой жених, и я хочу, чтобы он тоже был защищен.
Теперь в ее взгляде появляется нечто вроде одобрения, но это из-за того, что я защищаю ее брата или из-за того, что ее брат может унаследовать все, что у меня есть?
Селена вновь говорит со своими людьми, а затем еще раз смотрит на меня.
— Вы оба будете защищены.
Затем она взмахивает рукой, и мы уходим. Через несколько секунд она догоняет нас.
— Вам лучше сделать это официальным в течение следующих сорока восьми часов, иначе указ будет аннулирован. Я убедила их быть снисходительными, но совместная защита обычно предоставляется только женатым супругам.
Я бездумно киваю, только сейчас осознавая последствия совершенного мной. Дерьмо. Мы должны пожениться, иначе его бросят на растерзание акулам.
В действиях Кая нет нежности, когда он тащит меня к машине, заставляя споткнуться на моих дурацких высоких каблуках. Когда-то я любила вечеринки, но это было прежде. То была Роуз, которая думала, что любовь и секс могут быть романтичными с правильным партнером.
Теперь я не такая идиотка.
Мы оба забираемся в машину, и Кай хлопает дверью достаточно сильно, чтобы сотрясти внедорожник. Мне едва удается открыть рот, прежде чем он начинает кричать.
 
— Какого черта это было? Это не было частью плана. Ты не можешь вот так взять на себя ответственность за меня и сказать всем, что мы женимся. Ты рехнулась?
Я сглатываю ком в горле.
— Брак не должен быть настоящим. Когда ты будешь в безопасности, мы можем развестись. Это неважно.
Кай выглядывает в окно, теперь его голос кажется более мягким.
— Это важно для меня.
У меня болит сердце, и я позволяю тишине осесть, не зная, как все исправить. Как заставить его увидеть меня такой, какой мне хочется.
Мы добираемся до его квартиры, и Кай направляется к дверям, едва дожидаясь, когда я зайду внутрь. Внутри я снимаю каблуки и оставляю их у двери.
— Поговоришь со мной? Прости, хорошо? Прости, что я сделала это, но я не жалею об этом. Не в случае, когда это дает мне шанс отплатить тебе за защиту, отплатить тебе за мое спасение.
Он поворачивается ко мне лицом и спиной к мерцающему городу снаружи.
— Ты не должна расплачиваться со мной за это. Это моя работа.
— Я могу быть для тебя работой, но ты спас меня, и хотя я знаю, что большую часть времени веду себя абсолютно безумно, это значит что-то для меня. Я… — Я с трудом сглатываю и перестаю говорить, прежде чем сболтну что-то лишнее. Что-то большее о себе, что я не смогу вернуть назад.
У меня наворачиваются слезы, и я смотрю в потолок, не желая стоять здесь перед ним и выглядеть как какая-то полоумная енотиха.
— Так что теперь?
Кай не сводит с меня глаз, и этот взгляд пронзает меня насквозь. Что-то изменилось за последние секунды, и я недостаточно умна или опытна, чтобы понять что.
Он сокращает дистанцию между нами и с легкостью поднимает меня на руки.
— Ну, думаю, мы должны начать в спальне.
Мой голос дрожит, когда я смотрю на Кая.
— В спальне?
— Да, в спальне. Если нам предстоит стать супружеской парой, то я планирую воспользоваться всеми преимуществами.
От меня следует еще один удивленный взгляд.
— Преимуществами?
Кай относит меня на кровать и садится на край. Затем он залезает ко мне под платье, чтобы схватить меня за ногу. Кай массирует своими сильными руками мою ступню, и я даже не пытаюсь подавить рвущийся на волю стон.
Хотя после этого я зажимаю рот рукой, потому что смущена, но не настолько, чтобы попросить его остановиться.
— Нравится?
Я киваю и убираю руку, чтобы взглянуть на него.
— Что случилось? Ты кричал на меня минуту назад, а теперь ты здесь касаешься меня… — Я отвлекаюсь, так как не совсем понимаю, что Кай планирует здесь делать.
Он опускает подол моего платья и снимает пиджак и бабочку.
— Я понял, что мне все равно. Принадлежу я тебе или Адриану, неважно. Я защищу вас обоих, несмотря ни на что.
— В этом причина? — Я не купилась, но он забирается рядом со мной на кровать, и сердцебиение отдается у меня в ушах. — Ты просто вот так сдаешься?
Он пожимает плечами.
— Или, может, я планирую соблазнить тебя и держать в кровати сорок восемь часов, пока этот твой план не рухнет. Как звучит?
Я чувствую свое сердцебиение повсюду. В пальцах ног, в животе, на лице, но по большей части в моем центре. Мой клитор пульсирует, вызывая необходимость в прикосновениях во всем теле. Но мой разум кричит держаться от Кая подальше и не позволять этому произойти.
— Ты можешь попытаться, но я не уверена…
— Не волнуйся, Роуз. Я не собираюсь бросать тебя на кровать и трахать, пока на твоей пизде не увековечится мое имя.
Я краснею от этих непристойных слов, даже когда мне становится еще жарче.
— Но…
— Но ничего. Прямо сейчас мне нужно, чтобы ты расслабилась. Дыши, и мы сможем поговорить.
Я успокаиваюсь подле него и позволяю Каю просунуть руку под мою шею, чтобы подпереть ее.
— Хорошо?
— Ты дышишь?
Я киваю и бормочу: