Отбор для невидимки (СИ)

— И не заходить. Это очень важное правило, надеюсь, вы не будете утруждать себя дальнейшими расспросами, — сказал мэрр неожиданно жестко, а мне оставалось только кивнуть.
Мы осмотрели неиспользуемые бальные залы, множество хозяйственных помещений, малую и большую столовые, огромную, поражающую воображение библиотеку — по счастью, мне было дозволено ею пользоваться — а также холл, небольшие залы, похожие на музейные, ну и, конечно, помещения для слуг, погреба и, наконец, кухню.
Голова шла кругом от обилия вещей и комнат, постепенно растворяющихся во мраке, а вопросов возникало больше, чем мне давалось ответов. Хорошо хоть часть информации я успевала фиксировать в специальном блокноте с плотными желтыми бумажными листами — его я обнаружила на секретере в своей комнате, а самопишущее перо, пусть и неопрятно из-за капающих чернил, давало мне возможность вносить пометки на ходу.
На кухне, как мне показалось необъятной настолько, что туда поместилось несколько моих квартир, собрались все слуги… за исключением голов.
Меня как-то впопыхах представили окружающим — я старалась запоминать имена, но полагала, что еще буду путаться. Кроме знакомого уже кучера и управляющего, в доме на постоянной основе жил лишь пожилой садовник, четыре горничных разного возраста — но все с угрюмым выражением лица — несколько служанок и подсобных рабочих с натруженными руками, а также кухарка мэсси Триш Аньер и её молоденькие помощницы. С виду, конечно, народу было много, но я понимала, что для такого замка явно недостаточно.
Меня поторопились проводить назад.
— Уже почти стемнело, — объяснил свою спешку управляющий. — И всем пора заняться вечерними делами. Ужин вам принесут в комнату — а завтра с утра приступите к своим обязанностям. Завтрак подадут в малой столовой — обычно я там тоже завтракаю и иногда мы будем с вами встречаться…
— Хорошо, спасибо. Мэрр Корни…
— Эйкоб, — поправил он меня.
— Мэрр Эйкоб, — повторила я послушно. И добавила нерешительно, — А хозяин замка, он…
— Бывает тут редко, — ответил мужчина резко.
— О. Что ж…Но меня волнует еще один вопрос. А что стало с моими… предшественницами? Не сочтите неуемным любопытством, но… Говорят, у вас сменилось за последний год трое домоправительниц. Я хочу лишь не повторять их ошибок, потому и спрашиваю.
— В не повторите, если будете следовать правилам — а основные я уже озвучил. Не выходите ночью, запирайте дверь, не лезьте в левое крыло и служите на благо этого дома, — ответил управляющий довольно сухо. Ему явно не понравились мои вопросы… — Доброй ночи.
— Д-доброй, — я вздохнула и присела в легком реверансе.
Ужин и правда принесли сразу. Горничная быстро расставила все на столе и, пряча глаза, почти убежала. А я заперлась, как и было указано, поела и даже сумела воспользоваться ванной.
Потом подкинула дров в камин, наполнила глиняные грелки горячей водой и улеглась в постель, затушив все свечи, кроме одной — они в моей комнате были, хотя бы, совершенно обычными, не магическими.
В голове было столько мыслей, что я боялась не заснуть. Но, похоже я устала больше, чем предполагала… и потому сразу провалилась в сон-беспамятство.
Чтобы проснуться ночью, в полной темноте, от громкого женского крика.
  
9
 
— Мне показалось, что кто-то кричал ночью?
Тарелка с булочками звякнула в руках служанки, но девушка справилась с собой и осторожно поставила её на стол возле меня.
— Думаю, вы слышали птицу орью, сами знаете — они так поют, как мы кричим…
— Конечно, — легко кивнула и принялась за завтрак, не дожидаясь, когда девица удалится.
Ночной крик не был похож на птичий. Это я знала точно.
Но, к счастью, не повторился.
Я долго вслушивалась в мрачную тишину, стискивая одеяло, и только когда успокоилась окончательно, убедив себя, что ничего страшного не происходит, решилась подкинуть дрова с почти погасший камин, одернула плотные шторы, позволив свету голубой луны — она и правда была здесь не желтоватая или серебристая — проникнуть в комнату и осветить её немного.
 
А потом еще и внимательно осмотрела темные углы, проверила дверь… перед тем как улечься в кровать и снова заснуть. Только вот встала невыспавшаяся и с тяжелой головой.
Уже вовсю рассвело. Большое окно моей комнаты выходило на облагороженную часть сада, и когда я подошла к плотно закрытым стеклянным створкам, кутаясь в шерстяное покрывало, заметила работающего садовника. Тот собирал какие-то ветки и медленно тащил их в деревянную тачанку, а двое слуг прочесывали граблями траву.
Подъездная дорога выглядела еще более мокрой — скорее всего, под утро шел дождь. Я попыталась вспомнить, была ли в средневековье традиция мостить или посыпать щебенкой пространство перед зажиточными домами, но память меня на этот раз подвела.
Привела себя в порядок, надела серое простое платье и спустилась в столовую, удивляясь, как преображает в лучшую сторону дом яркий утренний свет.
В столовой меня уже ждали, но завтракала я одна. И несколько вопросов помощнице кухарки, оставшихся без внятных ответов, не слишком способствовали аппетиту. А после завтрака я и вовсе растерялась, что должна делать… Но вспомнила пояснения отдавшей мне свою должность мэсси, и решительно отправилась на кухню.
Где настояла на проведении инвентаризации, а также знакомстве со всеми погребами, запасами и кладовыми. Не говоря уж о «бытовой технике» — с последней я знакомилась опосредованно и незаметно, чтобы не вызывать ненужных подозрений.
Конечно, кухарке не очень понравились мои требования. Но её антипатии были связаны не со мной, а с тем, что каждая из домоправительниц с этого и начинала.
— Ну, мы учились в одной школе… И согласитесь, сложно брать ответственность за то, о чем не знаешь…
Вообще мэсси Аньер производила впечатление разумной и довольно добродушной особы, к тому же весьма словоохотливой. Когда она увидела, что я записываю все очень быстро и не задаю глупых вопросов, а порой вношу дельные предложения касательно хранения продуктов — погребные лари здесь обладали «замерзающими кристаллами», но все остальное и в плане посуды, и в плане продуктов вполне соответствовало знакомому мне по урокам истории и историческим реконструкциям средневековью — то немного оттаяла. А после и вовсе принялась сыпать историями о незнакомых людях и событиях — их было так много, что я вскоре совсем перестала понимать, о чем идет речь.
Но вот о чем-либо действительно важном и серьезном поговорить с ней не удалось.
Стоило нам приблизиться хоть на мгновение к теме вэй-гана, проклятья, отсутствия достаточного количества слуг или запустения замка, как она тут же замолкала или переводила разговор на нейтральную тему.
Я быстро, используя стенографию — земную, правда, но вряд ли кто полезет в мои записи — записывала все необходимое, рассчитывая потом воспользоваться домовыми книгами, которые здесь должны были быть. Узнавала все подробности о том, у кого и что покупают, помечала себе, какие сведения о расходах необходимо раздобыть — наверное, у управляющего — и громко восхищалась запертыми на несколько замков кладовыми с дорогущей посудой, скатертями и прочими атрибутами для балов и приемов. Судя по затхлому воздуху и слоям пыли не было уже давно.
А сама тем временем косилась на споро работающих помощниц, похожие имена которых я, наконец, запомнила. Кора и Карина и сами были похоже — и оказались сестрами. Они вполне справлялись со всеми работами, тем более, что сейчас в замке готовили только для слуг.
 
Далее мы все вместе перебрались в прачечные и помещения для хранения различного инвентаря, а потом и на небольшой задний двор, который еще не видела. Там обнаружилось несколько хозяйственных построек, в том числе пыштовые — это название взамен конюшни изрядно меня веселило — и дровянницу.
И я с удивлением осознала, что день перевалил за половину.
Попросила подать обед — похоже, если ко мне не будет присоединяться мэрр Корни, есть мне придется всегда одной, ведь домоправительнице не полагалось сидеть за одним столом со слугами — а после вернулась в свою комнату, чтобы привести в порядок записи.