Отбор для невидимки (СИ)

Вскоре холл, прежде казавшийся мне слишком большим, заполнился мельтешащими, тихо и громко переговаривающимися людьми разных полов, среди которых я безошибочно узнала невест. Те были примерно одного возраста, в обильно украшенных шляпках и их дорожные платья из яркой и дорогой ткани говорили об одном статусе.
Я спустилась, чтобы поприветствовать их в замке и… с каждым словом мое приветствие звучало все тише.
Вэи раздавали указания своим слугам, а также лакеям и горничным Эрендора, раздраженно снимали шляпки и перчатки, сбрасывая их на специальные скамьи, с любезными улыбками приветствовали друг друга, пожимая кончики пальцев, а некоторые сразу же принялись осматривать помещение, скользя взглядом по человеческим лицам, будто их и не было, но внимательно вглядываясь в скульптуры и цветочные композиции.
Меня они практически не замечали… и я в первые же минуты их пребывания осознала то, о чем говорил гол, и чего не чувствовала ни на постоялом дворе, ни в самом Эрендоре.
Для благородного сословия я была служанкой….а слуги для них оставались невидимками.
  
19
 
— Я больше не могу! — всхлипнула Карина и, осев на стул, опустила голову на ладони. Надеюсь, она не плачет. Хватит с меня сегодня слез от Коры и приветливой новенькой Шиллы — девчонки что только не наслушались за эти дни…
А уж противоречие многочисленных приказов и сотен поручений, что раздавали невесты, могло превратить в утомленного неврастеника любого человека.
Жалобы и крики по поводу комнат и покоев, требования срочно поменять ткань на стенах, потому что «эта меня бледнит» или вовсе перевести куда-то в более «приличное место». Несварения «из-за вашей еды», хотя, я так полагаю, многие отравились в дороге; приказы приготовить «привычное мне блюдо», переданные со служанками. Сотни нарядов, которые камеристки требовали почистить, вызванные спешно портнихи и сапожники, сухие и чопорные дуэньи, прибывшие с самыми юными девицами, и требующие слуг для разговора с целью… да черт его знает, с какими целями!
Невесты хаотично передвигались по дому, сплетничали друг о друге за спиной, искали способы выделиться — и далеко не в лучшую сторону, приезжали с сундуками, размерами с чьи-то хижины, утверждали, что им страшно/ холодно / неприятно, и вопреки моему предположению, что есть они будут как птички, сжирали вместе со своими сопровождающими все, что только успевала готовить взмыленная мэсси Аньер и ее помощницы.
Первое время, когда мы каждый день встречали более десяти экипажей, они еще хоть как-то сдерживали себя, но потом стали напоминать толпу капризных и расшалившихся детей.
В отсутствие хозяев дома, авторитет и положение которых предполагало все-таки некое расписание и требования, а также распорядителей, которые то ли намеренно, то ли случайно задерживались, они объективно растерялись, не понимая, как вести себя дальше и чем тут заниматься, и эта растерянность у некоторых переросла в агрессию. Понятно, что по отношению к тем, кто ниже по положению.
Справедливым будет сказать, что не все были такие. Многие девушки оказались довольно милы и приятны, но и их пугливое ожидание неизвестно чего — и я их понимала, поскольку длительное время испытывала те же эмоции — заставляло нервничать.
Мы немного выдохнули, когда прибыло два степенных вэя и женщина в возрасте, со своей помощницей — приближенные королевскому двору и имеющие хоть какие-то поручения от короля. Их «предводитель» — высокий, статный, уже даже больше грузный вэй Тасман Виргорел, сумел, по меньшей мере, сделать невестам определенные внушения и дать некие обещания, но и он спустя сутки вызвал меня к себе с требованием пояснить, где же вэй-ган Эрендарелл.
Ведь как бы я себе ни фантазировала первый совместный ужин, где половина претенденток на древнюю фамилию должна была сбежать в ужасе, или многочисленные обмороки от «шуточек» и внезапного появления вэй-гана в максимально непривлекательном облике, все оказалось гораздо проще и прозаичней.
 
Он не пришел.
Ни на первый ужин, ни на завтрак на следующий день…
Исчез.
Вряд ли он испугался чего-то… или стыдился. Насколько я успела понять, его чувства лежали скорее в области равнодушия к потребностям и чаяниям других, нежели стыда. Он просто-напросто игнорировал отбор, который ему навязали — а этот отбор не мог быть начат без него.
И страдали от этого те, кто оказался в непосредственной близости от закипающего котла.
— Неужели ничего нельзя поделать? — вэй Виргорел смотрел пытливо, да и лицо имел вполне спокойное и равнодушное, но разговаривал резко, раздраженно. — Это возмутительное нарушение указа! Вы должны немедленно найти вэй-гана и передать ему, что все прибыли и нам следует… действовать сообразно задуманному! В конце-концов, мы столько готовили этот отбор, и вот так вот поступать…
ОНИ готовили?
Ну-ну.
— Ответьте мне честно, не таясь… — он сделал шаг ко мне, да и остальные распорядители тоже приблизились, подавляя своим интересом — я тут же почувствовала приступ клаустрофобии. — Вы видели его? Он так ужасен, как его описывают? Настолько противен, что стесняется этого? А может безумен — и его зверь взял над ним контроль?
Вот если честно, мне захотелось возмутиться, пусть я и принимала всеобщее недоумение.
Эти люди приперлись туда, где им изначально не были рады, воспользовались гостеприимством этого дома и при этом позволили себе строить и выказывать подобные предположения…
А еще я поняла поведение слуг в этом доме, где и я всего несколько десятниц назад была в позиции просящего.
Про вэй-гана и его проблемы не хотелось говорить. Как-будто… унижая его этими рассказами. Я не готова была сообщить, что его облик и правда страшен. А его пальцы обладают невероятной силой — но с трудом держат вещицы, вроде бокалов или приборов. И что он ненавидит и этот облик, и эту ситуацию в целом, и прячется как зверь в своей норе, потому что понимает, насколько неоднозначные реакции вызывает…
А еще я не могла сообщить о том, что у него появилась надежда на наилучший вариант разрешения проблемы, но за восемь лет он привык отмахиваться от всяческих надежд…
Я покачала головой:
— Простите, я ничего не знаю…
— Вы обязаны немедленно найти его и потребовать объяснений!
Неопределенно кивнула, присела в реверансе и вышла из малой гостиной, где состоялся разговор.
Вот как им объяснить, что «найти» и «немедленно» — это не про вэй-гана?
Но сейчас, глядя на шмыгающую носом Карину, я решила, что пора что-то делать, кроме как отправлять с посланниками записки для мэрра Корни, что у нас проблемы. Ведь если так пойдет и дальше, то король может принять более суровые меры, возмущенный подобным неисполнением…
А то и вовсе приехать сюда со своими придворными.
Представив еще и королевский двор в Эрендоре, я похолодела и вышла из кухни.
Левое крыло на втором этаже никак не поменялось за эти дни… Его предверие было мрачно и пустынно, а на полу все также зияли дыры, как бы предупреждая зашедшего сюда случайного посетителя, что дальше идти не стоит. Я осторожно двинулась вперед, подсвечивая свой путь магической лампой и радуясь, что хоть какой-то естественный свет проникает сквозь наполовину оторванные ставни.
Я предполагала, что эта часть здания будет зеркальным отображением крыла правого, но это оказалось не так. С той стороны был длинный, почти сквозной коридор с дверями по бокам, здесь же все начиналось с анфилады огромных залов, пройдя сквозь которые можно было приблизиться к хозяйской части.
 
Сначала шел музыкальный салон… ну, судя по валяющимся там остаткам инструментов.
Далее — небольшое по меркам замка помещение со скульптурами. Их почти не тронули, но сцены, которые изображали мраморные люди… и существа мне были не понятны.
А следующей комнатой оказалась галерея, шедшая вдоль окон, не закрытых ни портьерами, ни ставнями. На противоположной стороне от них было две двери — запертых, а вот на самих стенах размещались огромные портреты в витых, узорчатых золотых рамах.