Где оживают грёзы

Сидя за своим любимым столом с бокалом в руке, он смотрел туда, откуда должна была опуститься люстра. Остальные тоже посматривали наверх. Она была великолепной артисткой, и, видя очередное подтверждение этому, он испытал прилив гордости. Но как же много еще нужно было показать ей. И рассказать.
Скоро, убеждал себя он, зная, что это неправда.
Если она узнает, это повлечет за собой последствия.
И все рухнет.
Хозяин потягивал из бокала изумрудное виски, не обращая внимания на шелест карт и болтовню танцовщиц, проходивших мимо. Его взгляд был устремлен на черный, как море, потолок, который должен был открыться с минуты на минуту.
Заметив, что принялся за второй стакан, хозяин нахмурился.
Настроение в зале начало меняться. Обычно ее выступление оживляло публику, утомленную бесконечной музыкой его оркестра.
Хозяин почувствовал укол тревоги. Он вцепился в подлокотники кресла и уже поднялся было, готовясь идти разбираться, когда его остановил внезапный барабанный бой. Последовал приветственный рев труб, и хозяин наконец расслабился.
Всего лишь небольшое опоздание.
Снова опустившись на место, он продолжил смаковать напиток. Свет софитов померк, и публика задержала дыхание. Замерцали первые кристаллы люстры. Зрители приветствовали ее появление одобрительными криками, которые полились со всех сторон, словно песня, но вскоре угасли, сменившись молчанием.
Хозяин Дома замер, сжимая бокал.
Пусто.
Просто пустая, сверкающая люстра.
Аплодисменты стихли и сменились озадаченным ропотом. Это какой-то новый фокус? Танцовщица стала невидимой? Что это за представление без главной звезды?
Скрытый среди гостей, хозяин был рад лишь тому, что никто не попытался к нему подойти. Какое бы выражение ни отразилось в это мгновение на его лице, оно явно было таким же жутким, как холод, сковавший его изнутри.
Случилось что-то очень, очень плохое.
Через секунду он наморщил нос и резко встал, опрокинув стакан. Лишь теперь он услышал отчаянные крики за сценой и почувствовал резкий запах дыма.
  
5
 
Каллия застегнула плащ и закинула широкий ремень сумки на плечо.
Нужно было действовать быстро.
Музыка проливалась из окон Дома в ночь, не желая ее отпускать. Если удастся убежать, ей больше никогда не придется слушать вступительные мелодии и спускаться с потолка на этой проклятой люстре. Каллия надеялась, что сюрприз, оставленный Джеку в гримерной, донесет до него, что она хотела сказать на прощание. И что это поможет ей выиграть немного времени. Но, выяснив, что среди золы нет ее тела, он тут же бросится ее искать.
И ни за что не остановится.
Каллия сжала в кармане старый лоскут. Он придавал ей сил. Она продолжила путь, приминая крепкими сапожками влажную, вязкую землю возле конюшни.
Большинство лошадей выглянули из стойл. Проходя мимо, Каллия заметила, что некоторые лежат на соломе, отдыхая перед тем, как придется везти своих хозяев обратно по домам. Джек тоже держал нескольких лошадей для тех редких случаев, когда приходилось выезжать в лес.
Шагая через конюшню, Каллия ловила на себе серьезные взгляды темных глаз на длинных мордах. Некоторые кони начали беспокойно перетаптываться, словно уловив ее напряжение. Казалось, им хочется сорваться с места вместе с ней.
Она дошла до последнего стойла и улыбнулась, поймав взгляд знакомых блестящих глаз. В своих мечтах Каллия всегда уезжала отсюда верхом на Жемчужине. Роскошная вороная кобыла, уже оседланная, была немного старше остальных, и ей тоже не терпелось отправиться в путь.
Протянув к ней руку, Каллия впервые за весь вечер почувствовала, что успокаивается.
– Здравствуй, девоч…
Снаружи донесся крик.
И еще один.
Вдалеке раздались возмущенные пьяные возгласы. Судя по голосам, людей было много.
У Каллии внутри все оборвалось. Дом Адского Пламени закрыл свои двери раньше времени. Как только Джек поймет, что она сбежала, он начнет поиски. Но клуб должен был отвлечь его хотя бы ненадолго. Каллия надеялась, что у нее будет фора. Джек открывал двери Дома только в назначенные выходные.
 
И, судя по всему, в тот вечер, когда главная звезда представления сбегала, подпалив свою гримерку.
С ее губ сорвалось ругательство. Если она выскочит отсюда на Жемчужине, ее тут же заметят. Она могла бы попытаться спрятаться в толпе, но Джек все равно ее найдет. Непременно.
Сердце Каллии забилось быстрее. Она торопливо перебрала в голове все, что можно сделать. Влажный лошадиный нос ткнулся в ее плечо, вырывая из раздумий. Жемчужина начала бить копытом. Все лошади оживились, поднимаясь с пола и встряхивая гривами.
Каллия положила локоть на облезлую дверцу стойла, а потом раздался глухой металлический щелчок поддающегося засова. От этого звука по коже побежали мурашки. Через всю конюшню тянулись такие же дверцы, а лошади мотали головами, как бы кивая: «Ну же, давай».
Уверенно призвав свои силы, Каллия коротко махнула рукой.
Замки защелкали, петли заскрипели, и стойла открылись. На мгновение лошади застыли. Конюшню окутало оцепенение.
Голоса на улице приближались.
Каллия бросила раздраженный взгляд на ржавые фонари, освещавшие стойла, и щелкнула пальцами, и огонь за стеклом полыхнул белым. Светильники полопались.
Раздалось ржание, похожее на какофонию скрипок, и лошади – молодые и старые – бросились бежать. Закрыв уши руками, Каллия спряталась в стойле Жемчужины от безудержной волны, ринувшейся к выходу. Пол задрожал от ударов копыт. Вскоре недовольные возгласы на улице сменились криками ужаса. Начался хаос.
Выбраться тем же путем она уже не могла. Каллия подняла руку, направила ее на стену конюшни, собрала весь жар, оставшийся под кожей, и бросила его в дерево.
Те лошади, что еще оставались в конюшне, заржали и выскочили из стойл, испугавшись взрыва. Жемчужина встала на дыбы, ошеломленная огненной вспышкой. В стене образовалась зияющая дыра, выходящая прямо на Дикую Чащу.
Каллия воспрянула духом.
– Идем! – Похлопав Жемчужину по шее, она выбежала на улицу, а оставшиеся лошади поспешили следом. Тут же на нее обрушился поток холодного свежего воздуха, беспорядочные крики и резкое ржание коней.
Весь этот шум растаял в отдалении, когда Каллия остановилась у кромки леса, чтобы отдышаться. Лошади с восторгом побежали вперед – луна освещала им путь. Но Каллия оробела перед высокими, окутанными тенью деревьями. Их темные силуэты пугали и преследовали ее в кошмарах.
Но теперь ничто не могло ее остановить.
Ни чудовища, ни иллюзии, ни их создатель.
Каллия сжала лоскут в кармане, глубоко вдохнула и выдохнула. Она сделала шаг навстречу лесу…
И почувствовала резкий приступ головокружения.
Зов.
Джек тянул ее назад, пользуясь своей властью над ней… Или это безумие Чащи? Неужели оно успело завладеть ею? Едва его шепот донесся до ее слуха, как в спину Каллии ткнулся холодный нос, приводя ее в чувство.
Жемчужина выжидающе смотрела на нее.
Пора.
Каллия сжала зубы, чувствуя новый прилив головной боли, и ухватилась за густую черную гриву Жемчужины и за переднюю луку седла. Поставив ногу в стремя, она с усилием забралась в седло. Руки горели от напряжения, ноги дрожали. Жемчужина, не дожидаясь команды, сорвалась с места.
Это было похоже на полет. Волосы развевались у Каллии за спиной, каждый удар копыт отдавался во всем теле. Чем глубже они уходили в лес, тем тише становились крики и вопли за спиной, и наконец не осталось ничего, кроме шелеста листвы, мерного стука копыт и тяжелого дыхания Жемчужины.
Головокружение постепенно ослабевало, но на каждом резком скачке и повороте Каллия хваталась за гриву лошади. Корни деревьев извивались, как змеи, под копытами лошади, выползали на тропинку, освещенную луной. Каллии с трудом удавалось удержаться в седле.
Любой человек сошел бы с ума от таких игр воображения. Но Жемчужина уверенно, без малейшего сомнения летела вперед. Казалось, она просто не знала, что значит заблудиться, и сегодня ей это тоже не грозило.