Измена. Иллюзия счастья (СИ)

Мне нужно просто осмыслить произошедшее и ответить Михаилу.
Хочется, безумно хочется ему написать одно слово «Нет». Заблокировать его и Артура. Но есть одно «но». Мама.
Если не будет химиотерапии… я не знаю, как я могу поставить свою гордость на чашу весов маминого здоровья. Я не могу так поступить с ней!
Тем более, просто потерпеть две недели, притворится. Ничего же страшного?
Страшно. Как бы я не храбрилась.
Страшно из-за слов Артура, как и тех, что он говорил как и тех, что он писал ночью. И страшно из-за Михаила.
С одной стороны, он будто источает спокойствие и уверенность, но я ощущаю рядом с ним что-то странное. Может страх? Но не совсем. Я понимаю, что он силен, что он мощный, что он умный, уверенный. Я понимаю, что он сильнее меня во всем.
Но при этом, я рядом с ним не чувствую себя слабой и уязвимой. Наоборот- защищенной. Хотя казалось бы, сейчас он меня явно не защищает своим предложением. А с чего должен? Кто я ему, в конце концов?
Вообще странное чувство рядом с ним. Что-то внутреннее, инстинктивное.
Ладно, наверное, надо признать, что он все-таки привлекательный? Наверное. Может дело в этом. Такая обычная неуверенность рядом с интересным мужчиной.
Просто меня так воспитали, что я не могу так оценивать мужчин. Это неприлично. Мужчину нужно оценивать только по внутренним качествам.
А мне лучше ориентироваться на его отношение, и выбирать того, кто надежнее. А то с моей нескладностью мне особо выбирать не придется.
Думать о Михаиле приятно, а вот вспоминать про Артура снова неловко и страшно. Я могу сколько угодно игнорировать его сообщения, смс-ки но утром я встречусь с ним в нашем вузе.
Я бы даже сослалась что заболела, температура, все такое. Но сегодня зачет, лучше не пропускать.
Из спальни выходит мама. Худенькая и слабая, её темные волосы сосульками лежат на плечах, а скоро и их не станет. Я сразу встаю, хочется как-то помочь, что-то сделать чтобы облегчить её состояние.
— Привет, ты чего не спишь? — спрашивает она. Садится за стул напротив меня, и я, подрываюсь сделать ей чай. — Ну не надо, не хочу, Анют. Чего не спишь?
— Да просто… готовилась к зачету, — вру я.
— Дурочка ты моя. К свадьбе надо готовится. Чего ты здесь, кстати? Ты что ночевала тут?
Заливаю ароматную заварку в кружку с розовыми цветочками. Мозг истерически ищет что сказать. Есть два варианта, и кажется, что то, что я скажу ей это ответ Михаилу.
«Мама, он мне изменил. Он спит с Машей. Он отвратительный. Он наркоман! Я не могу его видеть!» — крутится в голове. А затем мамина реакция — испуг, волнение, огорчение, печаль.
— Мы решили разъехаться до свадьбы. Временно.
Я поворачиваюсь к маме с кружкой чая и уже другая. Я сознательно вру ей, сознательно надела эту маску, которую сказал надеть Михаил. И теперь, моя смс-ка ему будет лишь констатация того, что я согласилась.
Вот так просто соглашаюсь на сделку с дьяволом. Чтобы маму не беспокоить.
— Ой, вы дураки. Анют, ну ты в мужчинах совсем не понимаешь. Нельзя играть в эти игры, ему то захочется женщины а тебя рядом нет. И что?
Я криво улыбаюсь.
— Я думаю, он сможет потерпеть.
— Аня, ну ты взрослая девочка. Какое «потерпеть»? — она тянется к кружке и отпивает. — Мне, когда я замуж за твоего отца выходила, бабушка ночью перед свадьбой все уши прожужжала на одну тему. Говорила «хоть на плите горит всё, а мужу дай» — и знаешь, она права. Это мудрость поколений. Потому что пойдет к другой иначе, и с детьми останешься одна. У них же инстинкт, у мужчин. Увидит другую, она поманит и всё. А ты хоть с больной головой, хоть с животом, хоть с месячными, хоть с чем ты всегда должна быть доступна. Потерпишь недолго, ничего. А то потом одна останешься. Разведёнка, опозоренная. Кому это нужно?
— А может, я ему доверяю? — говорю и самой смешно. — Он ж не осёл какой-то, который на привязи. Он сам решения принимает. И если он решит изменить, это не потому, что я ему что-то не «дала». А потому что решил так. Это его выбор, и он не животное, чтоб на инстинктах действовать.
 
Говорить о том, что я не хочу "давать" а хочу быть любимой и любить самой, я вообще не хочу. На это точно услышу, что я глупая и наивная, и психологически мне лет двенадцать, не меньше.
— Ань, не будь наивной такой, я тебя прошу. Иди к Артуру, скажи, что соскучилась что вот ночь без него уже слишком. Подыграй по женски. Польсти ему, ему это только понравится. А так, за две недели, его быстро окрутит какая-то девка.
— Мам, все нормально. Не переживай, — отрезаю я, и чувствую нечаянный металл в собственном голосе.
— Ты чего грубишь? Что за тон? — резко обижается мама.
Тушуюсь. Это с самого детства, я могу говорить что угодно, но если тон не тот, всё. Она обижается. Может не разговаривать пару дней потом, а я хожу и извиняюсь.
— Мама, я не грублю, я просто говорю «не переживай», — я стараюсь смягчить голос, но ей все равно не нравится.
— С подружками таким тоном говори. Я твоя мама и я знаю, как лучше для тебя, я старше, умнее, больше видела. И советую тебе, как не потерять жениха. Тебе же добра желаю. А где кольцо? — вдруг испуганно спрашивает мама.
  
Идиот! Что ты творишь?!
 
Черт. Кольцо, обручальное. Мозг срочно ищет как ответить.
— Оно стало маленьким, — вру я. — Палец видимо вспух, отдали на то, чтоб его растянули аккуратно.
— А ты не беременная? — резко спрашивает мама.
— Нет, мам.
— Точно? Проверь?
Я соврала насчет пальца, но забеспокоилась.
Ладно, я не чувствую никаких изменений в теле, да и мы были аккуратны с Артуром, но да, вечером, все-таки проверю. Чтоб быть спокойнее.
— Хорошо, — киваю я и пытаюсь сменить тему. — Что по анализам?
— Ну, мы послали в Израиль, те пока не ответили.
Киваю. Надо бы подготовить почву.
— Мам, может других врачей ещё подберем. Я познакомилась с Михаилом, это брат Артура. Он говорит, что тоже знает хороших врачей. Если что, можно выбрать больницу.
— Ой, та ну, — машет она рукой. — Не надо так беспокоиться и чужого человека напрягать. В Израиле уже всё договорено. Поеду через неделю после вашей свадьбы.
— Там тоже может быть договорено, мама, твоё здоровье важнее того, чтобы кого «не напрягать» я прошу тебя.
— Не надо, не надо, — качает она головой.
Разберемся.
— Ладно, мне пора.
— Не рано? У тебя экзамен в девять а сейчас и шести нет?
— Я поеду до часа пик, посижу в универе, подготовлюсь ещё разок.
— Ну ладно, — пожимает мама плечами. — Если что не так, ты мне говори обязательно. Всё точно нормально? Если что не так, то скажи обязательно? Придумаем вместе решение проблемы, хорошо?
— Ага. Пока, — я криво улыбаюсь и собираюсь на выход. В автобусе только чувствую себя свободной. Среди чужих людей, которым могу сказать что угодно. Не надо притворятся.
Когда уже наступает восемь часов, я беру телефон и отправляю сообщение на номер Михаила, который он дал, пока мы ехали.
«Я согласна».
Пару секунд ожидания и ответ.
«Я очень рад».
Всё, ловушка захлопнулась. Я ощущаю на себе кандалы, невидимые. Но они есть.
Доехав до своего универа, сажусь на диванчик на первом этаже и начинаю повторять конспекты на телефоне.
Вдруг, кто-то дергает за плечо. Вижу Артура.
— Привет, — улыбается он. — Рад тебя видеть. Можем поговорить?
— Я не думаю, что есть о чем, — выпаливаю. Мне так некомфортно рядом с ним. Резко подрываюсь, встаю, поправляю лямку сумки на плече не могу смотреть на него.
— Слушай, я знаю что мы вчера поругались, но такое бывает в парах.
— А что ещё бывает, Артур? То, что ты мне говорил бывает? То, что ты и… — осекаюсь, чтобы не сболтнуть лишнего при всех. — То, что ты вчера делал и говорил, всё это бывает? Может быть. У кого-то но не у меня. Я думала, вы вчера всё решили с братом.
— Да, решили, что тебя нельзя отпускать и нам нужно провести свадьбу понарошку. Но я не хочу понарошку, Ань, — он хватает меня за ладони. — Я по-настоящему хочу. Ну прости меня дурака, ну я так больше не буду. Я выпил немного и вообще, плохо себя чувствовал. Ну хочешь на колени встану?