Ведьмин чай
Маг бросил плащ на скамью и отправился к умывальнику, чтобы отмыть руки. Пока он плескался, ведьма быстро раздула угли в печи, сдвинула теплый чайник на самую середину и занялась приготовлением яичницы с беконом.
– Подогреть? – маг крутанул в ладонях огненный шарик, видя, что огонь занимается неохотно.
Ведьма бросила на него короткий взгляд и выставила на плиту тяжелую сковороду:
– Промажешь, купишь новую!
Криспин фыркнул и одним пассом раскалил сковороду до нужной температуры. Его специализацией был огонь, и в походах ему нередко приходилось заваривать кашу, кипятить чай или нагревать клинки для борьбы со снежной нечистью.
Через три минуты на сковороде уже шкворчали полоски бекона, рядом лежал порубленный лук, ранняя зелень, а ведьма неспешно взбивала с молоком дюжину яиц, восхищая мага своей предусмотрительностью.
– Как ты догадалась, что я не ужинал? – не утерпев, спросил он.
Агата бросила на старого друга насмешливый взгляд:
– Ты ни разу не заявлялся ко мне сытый и целый, – ответила она, одним движением выливая яичную смесь на прозрачный лук.
Криспин картинно потупился и сказал:
– Сегодня я целый! Но голодный!
– Восстанавливающее зелье нести? – недоверчиво хмыкнула Агата.
– Обойдусь! Чая хватит. Сладкого.
Качнув головой, ведьма выбрала заварочный чайник из целой коллекции, стоящей на полке, и, бормоча себе под нос, принялась складывать в него травки из коробочек, баночек и мешочков, заполняющих ее личный шкаф. Заполнив чайник почти на треть, девушка залила травы кипятком, накрыла уютной войлочной «шапочкой» в виде головы петуха и быстро выложила на тарелки яичницу. Криспин уже порезал хлеб и довольно вздохнул, отхватил вилкой огромный кусок пышного омлета.
– М-м-м-м-м, Агата, может, передумаешь и пойдешь на работу в департамент?
Ведьма фыркнула:
– Мало мне своих забот, так ты еще предлагаешь взвалить на мои плечи свои собственные? Уволь!
Маг преувеличенно тяжело вздохнул и быстро покончил с завтраком. Поставив перед ним большую кружку горьковатого чая, изрядно сдобренного медом, Агата выудила из шкафчика плетенку с булочками и строгим тоном потребовала:
– А теперь – говори!
Вздохнув, Криспин отхлебнул горячую жидкость, с тоской взглянул на булочки и начал свой рассказ:
– Ты знаешь, мой начальник приказал мне создавать репутацию идиота, лезущего на рожон.
Агата снова непочтительно фыркнула. Она успела привыкнуть к тем маскам, которые де Лэйн натягивал в общественных местах. Порой ему удавалось даже старую подругу убедить в том, что он все еще восемнадцатилетний раздолбай, «золотой сыночек» и вообще этакая капризная милашка, больше понимающая в кружевах, чем в дуэльном кодексе.
– Я вынужден эту репутацию поддерживать, – поморщился маг. – Но есть люди, которых обмануть не удалось. Так вот. Один такой вчера обратился ко мне с просьбой…
Ведьма замерла. С просьбами придворных она уже сталкивалась. Даже в королевской аптеке некоторые чокнутые пытались купить яд «для крыс». Или концентрированное сонное зелье из тех, что готовились только для королевских госпиталей, имеющих право работать с подобными препаратами. Или… в общем, богатый жизненный опыт подсказывал ведьме, что ничего хорошего в этой просьбе не будет.
– В общем, этот тип – он маг, только не боевик, артефактор. Прибыл с делегацией Амарастана. И… тайно попросил политического убежища.
Агата вздрогнула:
– Маг из Амарастана желает остаться у нас? – искренне изумилась она.
Уж где-где, а в той южной теплой стране магов ценили, уважали и всячески поощряли. Во всяком случае так им перед выпуском вещал приглашенный в школу «покупатель» – один из членов посольства этой жаркой страны.
– Он наполовину ританец, – невесело хмыкнул Криспин, – и не пожелал отдать дочь в чей-то гарем. В общем, подробностей я не знаю. Мне приказали спрятать его. Точнее, убрать из столицы, но не слишком далеко. При этом я не должен пропадать из виду, потому что меня будут проверять. Мы с этим типом кое-что выяснили друг про друга…
Ведьма только головой покачала. На языке де Лэйна это означало как минимум дуэль «до первой крови», а может, и не до первой.
– И ты хочешь спрятать этого артефактора у меня, – поняла девушка и нахмурилась: – А ты подумал о том, что городок маленький, и я здесь на виду?
– Подумал, – вздохнул Криспин, – дело в том, что… в общем, семья этого мага осталась в Амарастане. Его не отпустят просто так. Поэтому для всех он должен погибнуть. А на самом деле сменить имя и внешность. Ты же ведьма, ты можешь…
Агата покачала головой, в который раз ругая себя за глупость и доверчивость. И за болтливость. Она всегда стремилась учиться лучше, узнавать больше, поэтому просиживала часы в библиотеке, моталась по книжным развалам, не брезговала лавками старьевщиков. И однажды ей повезло – под обложкой потрепанного любовного романа она купила самую настоящую ведьмовскую книгу! Точнее, дневник ведьмы с записями рецептов, обрядов и ритуалов.
Конечно, похвастаться таким приобретением среди ведьм она не могла – соперницы могли отобрать такую редкость. Поэтому похвалилась единственному другу. И заодно рассказала, что в книге был подробно описан редчайший обряд смены истинного имени. Иногда рождался младенец, которому родители давали неподходящее имя. Человек рос, мучился, страдал и чувствовал себя словно в чужой одежде. И помочь в этой ситуации могла ведьма, проводящая обряд нового рождения и повторного имянаречения. В книге не только подробно описывались все действия, но и стояли предупреждения о том, что у человека в результате смены имени могут поменяться привычки, внешность и даже вкусы.
Криспин тогда изумился, посмеялся и спросил, не желает ли Агата сама сменить имя. Ведьма только фыркнула и заявила:
– А где гарантии, что перемены будут к лучшему? Меняешь имя, меняешь и судьбу.
Маг задумался и согласился. А вот теперь припомнил тот давний разговор и попросил, точнее, потребовал провести обряд для абсолютно незнакомого Агате человека.
– Криспин, это смешно, – качнула головой девушка, – в столице хватает «лекарей красоты», способных изменить любую внешность. А уж бумаги подделать и вовсе не проблема. Или новые выправить. Зачем этому магу какой-то невнятный обряд?
– Затем, что он пока не знает, – де Лэйн уставился в столешницу. – Его дочь уже выдали замуж за того, за кого она не хотела. В первую брачную ночь невеста удавилась собственным поясом. Или молодой муж ее удавил. Неизвестно. Жена Амир-бекки бросилась в колодец. У него теперь нет семьи. И мой начальник боится, что он просто сойдет с ума или отправится мстить. Лучший артефактор Амарастана бесславно погибнет, пытаясь дотянуться до тех, для кого он лишь пыль под ногами.
– И вы не собираетесь ему говорить, – утвердительно сказала ведьма. – Думаете, что смена имени заставит его забыть?
Боевик потупился. Он слабо разбирался в нюансах ведовства, но не раз видел, как Агата творила практически невозможное.
– Это не поможет, – качнула головой Агата, – больше того, сделает хуже.
– Эгги! – маг скорчил самую умоляющую гримасу. Потом вздохнул и признался: – Слушай, если ты откажешься, его просто убьют. Свихнувшийся артефактор не нужен никому.
Ведьма призадумалась, отпила чай и ответила:
– Хорошо, привози, но с условием – сначала ты лично скажешь ему про семью.
Де Лэйн сглотнул, но Агата не уступила:
– Крисп, это не только его жизнь, но и моя безопасность. Желание мести может изменить его личность и превратить в маньяка! А после обряда ему семь дней нельзя видеть других людей и сорок дней – выходить на улицу!
– Да понял я, понял, – проворчал маг и засобирался. – Завтра к вечеру жди.
Ведьма не стала ничего объяснять, усмехнулась, и напомнила:
– Привези ему новую одежду – прямо от белошвейки, и денег оставь на цирюльника и лекаря.
– Лекаря?
– После того, как он разобьет кулаки о стены моего дома, лекарь ему понадобится, – туманно выразилась девушка, закрывая за магом дверь.